Невзирая, однако, на все успехи, на Каупервуда со всей силой была готова обрушиться новая и трудноразрешимая проблема, связанная с Эйлин.
Эйлин вернулась в Париж, где ее опять развлекали и ублажали Толлифер и его друзья. Однако Мэриголд Брейнерд отметила, что благоволение Эйлин Толлиферу достигло опасного уровня, при котором может перерасти и в желание выйти за него замуж. А потому она решила, что ей пора пресечь аппетиты соперницы. Зная о связях Толлифера с Каупервудом (потому что Толлифер как-то во время вечерней прогулки на яхте, напившись, признался ей в этом), она сочла, что имеет в руках оружие, которое может легко расчистить ей дорогу. И как только ей представилась такая возможность, она перешла к действию.
Это случилось на вечеринке, которую устроил Толлифер в студии одного из своих друзей, празднование в честь их возвращения в Париж: Мэриголд, проглотив алкоголя больше обычного и отметив, как весело Эйлин болтает с Толлифером, неожиданно напустилась на нее.
– Если бы вы знали о вашем друге столько, сколько знаю я, вы бы не держали его все время на привязи при себе, – саркастически сказала она.
– Ну, если вы знаете что-то такое, что наверняка будет мне неприятно, то почему бы вам сразу и не выложить карты вместо инсинуаций? Или вам ревность мозги застила?
– Ревность? Чтобы я ревновала к вам Толлифера?! Мне случайно стало известно, что стоит за всеми этими знаками внимания, которыми он вас удостаивает, только и всего!
В испуге и раздражении на это неожиданное заявление Эйлин воскликнула:
– На что вы намекаете? Ну же, скажите мне. А не скажете – тогда обращайте свою ревность на кого-нибудь другого!
– Ревность! Вот ведь глупость какая! Я уверена, вам и в голову не приходило, что ваш внимательный друг обхаживает вас вовсе не по той причине, что его влекут ваши женские прелести. И к тому же где, по вашему мнению, он добывает все деньги, что тратит на вас? Я его сто лет знаю – у него никогда и шиллинга своего не было, ну вы и сами это знаете.
– Нет, ничего такого я не знала. Но прошу вас, скажите уже то, что хотите сказать, – проговорила Эйлин.
– Я вам предлагаю поговорить об этом с Толлифером. А еще лучше – с вашим мужем. Уверена, он сможет просветить вас на этот счет, – завершила свой ответ Мэриголд, после чего оставила Эйлин.
После этого сильно взвинченная Эйлин вышла из комнаты, облачилась в уличную одежду и вернулась в свой номер, но вовсе не для того, чтобы выбросить услышанное из головы. Толлифер! Та особенная энергия, с которой он втерся в ее жизнь! Без гроша в кармане он расходовал на нее столько денег! И откуда эта готовность Каупервуда поощрять дружбу между нею и Толлифером, даже его редкие приезды в Париж, чтобы побывать на вечеринке, устраиваемой Толлифером? Самые темные подозрения, навеянные словами Мэриголд, внезапно поразили ее в самое сердце: Каупервуд использовал Толлифера, чтобы устранить ее из его жизни! Нет, она должна докопаться до самой сути, она должна знать все.
Не прошло и часа, как Толлифер, обнаружив ее исчезновение, позвонил ей по телефону, и она тут же потребовала, чтобы он немедленно приехал к ней, потому что ей необходимо обсудить с ним кое-что. И конечно, когда он появился, его ждала бурная сцена. Чья это была идея – пригласить ее в Париж, оказывать ей столько внимания и тратить на нее кучу денег? Ее мужа или Толлифера?
Что за чушь! С какой стати стал бы он тратить на нее свои деньги, если бы не питал к ней известных чувств? На это Эйлин ответила, что по ее информации у него нет своих денег и никогда не было. И если хорошенько подумать, то у него эти деньги могли появиться только за услуги личного свойства, например, быть мальчиком на побегушках у кого-то, кто хочет проводить время в развлечениях, но не желает утомлять себя утомительными подробностями? Это оскорбление пробрало его до костей, потому что помещало его в класс прислуги.
– Это неправда, – тихим голосом сказал он.
Но в его голосе слышалось что-то такое, что заставило Эйлин усомниться в правдивости его слов, а это разбудило в ней ярость. Подумать только, чтобы мужчина мог опуститься до такого низкого занятия. Подумать только, что она, жена Фрэнка Алджернона Каупервуда, вследствие мошеннических действий мужа стала жертвой такого обмана. Выставить ее на всеобщее обозрение как нежеланную жену, настолько отвратительную для мужа, что ему приходится прибегать к посторонней помощи, чтобы избавиться от нее!
Но постой! Она здесь и сейчас или не позднее завтрашнего утра покажет этому паразиту и пройдохе, а еще и ее мужу, что никому не позволено унижать ее таким образом. Потому что вот с этого самого момента услуги Толлифера, насколько это касается ее, заканчиваются. А Каупервуд получит сообщение телеграммой о том, что она в курсе его махинаций и покончила с ним навсегда, она возвращается в Нью-Йорк и по праву поселяется в своем доме, а если он попытается последовать за ней, то она обратится в суд и расскажет всю правду о нем прессе, она раз и навсегда порывает с его ложью, изменами и нравственной жестокостью!
После этого она, повернувшись к Толлиферу, воскликнула:
– Теперь вы можете идти. Я больше в ваших услугах не нуждаюсь. Я немедленно возвращаюсь в Нью-Йорк, и если вы когда-нибудь окажетесь на моем пути или каким-то образом рассердите меня, я постараюсь, чтобы весь мир узнал, кто вы такой. Бегите к мистеру Каупервуду – может быть, он найдет вам более достойное занятие!
С этими словами она подошла к двери и распахнула ее для Толлифера.
Глава 53
Одновременно с тем, что происходило с Эйлин в Париже, Бернис, все еще остававшаяся в Бухте Приора, вдруг обнаружила, что на нее как из рога изобилия посыпались приглашения, знакомства, успехи, превосходившие все ее ожидания. И хотя она чувствовала, что отчасти обязана этим Каупервуду, но прекрасно понимала и то, что в немалой степени ее успехи объясняются страстью, которую питает к ней лорд Стейн, и его желанием представить ее своему кругу знакомых и к тому же весьма важных персон.
Каупервуд решил, пока Эйлин находится в Париже, принять приглашение Стейна отправиться в путешествие на его яхте «Иола». Среди гостей на борту были леди Клиффорд из Чедли, чей муж был носителем одного из самых старых титулов в Англии, герцогиня Мальборо, одна из самых близких друзей Стейна, а также одна из фавориток королевы, и сэр Уиндхам Уитли, дипломат, близкий ко двору.
Когда «Иола» бросила наконец якорь в Каусе, Стейн сообщил гостям, что, по его сведениям, здесь сейчас находится королева и она будет рада принять его и его друзей завтра днем за чаем; это сообщение вызвало немалый восторг среди всех, а в особенности у Бернис – она остро ощущала новый вероятный всплеск известности после этой встречи. Королева была чрезвычайно любезна и, казалось, сама наслаждалась этим неформальным визитом. Она проявила особый интерес к Бернис, задала множество вопросов, которые, если бы Бернис отвечала на них правдиво, могли бы нанести ей серьезный ущерб, но поскольку она отвечала иначе, разговор закончился тем, что королева пожелала увидеть Бернис в Лондоне, она даже выразила надежду, что Бернис сможет присутствовать на следующем приеме. Эта учтивость со стороны королевы ошеломила Бернис, но в то же время придала ей больше уверенности в себе, в том, что она может многого добиться для себя, если пожелает.
Что же касается Стейна, то его желание снискать ее расположение еще больше распалилось. В то же время это наполнило Каупервуда дурными предчувствиями относительно возможного влияния Стейна на Бернис.
Но у него нашлись гораздо большие основания для беспокойства, которые ждали его, когда он вернулся в свой номер в отеле – письмо от Эйлин, отправленное ему перед ее отплытием в Нью-Йорк:
Наконец я знаю правду о моем унизительном положении в связи с действиями твоего слуги Толлифера и твоими, о твоем постыдном использовании Толлифера с целью избавиться от меня и получить свободу предаваться столь любезному тебе разврату. Какое вознаграждение за все годы моей преданности! Однако можешь не беспокоиться, теперь ты свободен, можешь носиться со своими шлюхами где тебе заблагорассудится. Потому что я сегодня отправляюсь из Парижа в Нью-Йорк, где, надеюсь, обрету теперь свободу от твоих измен и твоих милостей. Я предупреждаю тебя: не смей отправляться следом за мной. Если ты сделаешь это, я вызову тебя и твою нынешнюю любовницу в суд и расскажу всю подноготную о тебе нью-йоркской и лондонской прессе.
Получив это письмо, Каупервуд немало времени отдал обдумыванию возможных поворотов и результатов этого дикого обвинения. Ему казалось, что наилучшим решением было бы немедленно отправиться в Нью-Йорк и посмотреть, можно ли сделать что-нибудь, чтобы избежать публичного скандала. Однако действия Эйлин могли больно ударить по Бернис. Потому что, если Эйлин будет действовать так, как она угрожала в письме, это может нанести немалый ущерб будущему Бернис. А он любой ценой хотел избежать этого.
А потому он первым делом отправился к Бернис, которую нашел в веселом настроении, полной честолюбивых ожиданий. Но стоило ему сказать ей о последних нападках Эйлин и о характере ее угроз, как ее выражение сразу же изменилось – она отнеслась к услышанному со всей серьезностью. Она спросила, что могло убедить Толлифера пойти на это признание.
– Он ведь явно только выигрывал от молчания, – нервно сказала она.
– Ты не понимаешь леди Эйлин, дорогая, – иронически ответил Каупервуд. – Она не тот человек, который обдумывает проблему и приходит к окончательному выводу. Вместо этого она впадает в ярость и этим наносит больше вреда себе, чем кому-либо из своих врагов. Что говорить, она может довести себя до белого каления и выудить из кого угодно признания, которые повредят им обоим. Единственно, что мне приходит в голову, – это немедленно вернуться в Нью-Йорк самым быстрым пароходом, может быть, даже опередить ее. А пока я уже телеграфировал Толлиферу, чтобы он немедленно возвращался в Лондон, потому что, пока он остается у меня на службе, я могу легко добиться его молчания. Но я подумал, а ты ничего не хочешь предложить, Беви?