Стоик (The Stoic) — страница 146 из 165

Впрочем, что толку сожалеть - ни мне, ни тебе не станет от этого легче.But somehow, I feel that in the depths of your heart you will forgive me, once I am gone.Но почему-то я чувствую, что в глубине души ты все простишь мне, когда меня не станет.Also it comforts me to know that you will be taken care of.И я рад, что ты ни в чем не будешь нуждаться.I have arranged for all that, as you know.Ты знаешь, я все для этого сделал.So now, good-by, Aileen!Итак, прощай, Эйлин!No more evil thoughts from your Frank, no more ever!Больше твой Фрэнк не будет тебе досаждать -никогда".A conclusion on his part which caused Aileen to go forward to the casket and take his hands and kiss them.Дочитав до конца, Эйлин подошла к гробу, взяла руки Каупервуда в свои и поцеловала.And then, after gazing at him for a moment, she turned and hurried away.Она постояла еще минуту, пристально всматриваясь в его лицо, потом повернулась и выбежала из зала.However, a few hours later, Carr, having been the recipient, through Jamieson and others, of various requests, was compelled to consult with Aileen concerning procedure in connection with the burial.Несколько часов спустя Карр, которого через Джемисона и других приближенных Каупервуда засыпали вопросами о похоронах, вынужден был обратиться к Эйлин за распоряжениями.The requests for permission to attend were so numerous that finally Carr was forced to bring forward a list of names, so long a list that it caused Aileen to say:Желающих присутствовать на церемонии оказалось очень много, и Карру пришлось составить для Эйлин список, который получился очень длинным. Увидев его. Эйлин воскликнула:"Oh, let them come!- Пусть приходят!What harm can it do now?Вреда от этого уже не будет!Let Mr. Jamieson and Mr. Cowperwood's son and daughter arrange everything as they please.Пусть мистер Джемисон и дети мистера Каупервуда делают все, что хотят.I will keep to my room, as I am not well enough to help in any way."Я буду у себя в комнате - я нездорова и ничем не могу им помочь."But, Mrs. Cowperwood, wouldn't you be willing to have a minister present to pronounce the last rites?" asked Carr, a suggestion that had been made by Dr. James, but which fitted Carr's religious nature.- Но, миссис Каупервуд, разве вы не хотели бы пригласить священника, чтоб он произнес надгробное слово?- спросил дворецкий. (Эту мысль подал доктор Джемс, и она пришлась по душе набожному Карру.)"Oh, yes, let one come.- Ах, да, позовите кого-нибудь.It can do no harm," said Aileen, as her thoughts wandered back to the extreme religiosity of her parents.Это не повредит, - сказала Эйлин; в эту минуту ей вспомнились ее родители, люди до крайности религиозные.
"But limit the number of those who are to come here to fifty, no more"-a decision which caused Carr to get in immediate touch with Jamieson and Cowperwood's son and daughter, in order to inform them that they were to go ahead with such funeral arrangements as they felt appropriate.- Но пусть на панихиде будет не слишком много народу - человек пятьдесят, не больше... Карр тотчас сообщил Джемисону, а также сыну и дочери Каупервуда, что они могут взяться - за устройство похорон - пусть делают все так, как считают нужным.
This news, reaching Dr. James' ears, caused him to heave a sigh of relief, at the same time that he proceeded to have the many admirers of Cowperwood informed of this fact.Услышав это, доктор Джемс вздохнул с облегчением и поспешил оповестить о предстоящей церемонии многочисленных знакомых и почитателей Каупервуда.
Chapter 7272
Among the friends of Cowperwood who called at the mansion that same afternoon, and the morning following, those whose names were on Buckner Carr's list were allowed to enter to view the body now lying in state in the spacious drawing room on the second floor.Многие друзья и знакомые Каупервуда заезжали в тот день и на следующее утро в его дворец на Пятой авеню, и те из них, кто попал в список Бакнера Карра, допускались к гробу, стоявшему в просторном зале второго этажа.
The others were advised to attend the tombside ceremonial at Greenwood Cemetery in Brooklyn the following day at 2 p.m.Остальным же предлагали присутствовать при погребении, которое должно было состояться на следующий день в два часа на Гринвудском кладбище.
In the meantime, Cowperwood's son and daughter had called on Aileen, and it was arranged that they were to ride with her in the first mourner's carriage.Тем временем сын и дочь Каупервуда навестили Эйлин и условились с нею, что они поедут все вместе в первой карете, сразу же за гробом.
By that time, however, every New York newspaper was ablaze with the so-called sudden end of Cowperwood, who only six weeks before had arrived in New York.А все нью-йоркские газеты крупным шрифтом напечатали сообщения о безвременной, как это принято называть, кончине Фрэнка Алджернона Каупервуда, который всего полтора месяца назад вернулся в Нью-Йорк.
Because of his great number of friends, the articles stated, the funeral services would be attended by intimate friends of the family only: a statement which, however, did not deter many people from going out to the cemetery.Принимая во внимание слишком обширные связи и знакомства покойного, писали газеты, на похороны будут допущены лишь ближайшие друзья семьи, - впрочем, это не помешало толпам любопытных явиться на кладбище.
Accordingly, the next day at noon, the funeral cortege began forming in front of the Cowperwood mansion.Итак, на следующий день, в двенадцать часов, погребальная процессия начала выстраиваться перед дворцом Каупервуда.
Groups of people gathered on the streets outside to observe the spectacle.Кучки зевак собирались на ближних улицах, чтобы посмотреть на это зрелище.
Following the hearse was the carriage containing Aileen, Frank A. Cowperwood, Jr., and Cowperwood's daughter, Anna Templeton.Сразу за катафалком ехала карета, в которой сидели Эйлин, Фрэнк Каупервуд-младший и дочь Каупервуда Лилиан Темплтон.
And then, one by one, the other carriages moved into line, and proceeded along the highway, under an overcast sky, until finally they passed through the gates to Greenwood Cemetery.А дальше, одна за другой, цепочкой потянулись остальные кареты и, медленно проследовав по широкой улице, под нависшим свинцовым небом, въехали в ворота Гринвудского кладбища.
The gravel drive gradually mounted a long incline, bordered by heavy trees, behind which ranged stones and monuments of all descriptions.Широкая аллея, усыпанная гравием, подымалась по отлогому холму; ее окаймляли старые ветвистые деревья, за которыми виднелись ряды надгробных плит и памятников.
About a quarter of mile in, as the drive continued to rise, a roadway branched off to the right, and a few hundred feet farther on, between great trees, the tomb loomed solemnly high and majestic.Подъем все продолжался; примерно через четверть мили процессия свернула вправо, а через несколько сотен шагов меж высоких деревьев показался склеп - суровый и величественный.
It stood alone, no other monument being within thirty feet of it, a gray, austere, and northern version of a Greek temple.Он стоял в полном уединении - вокруг ближе чем на тридцать футов не было ни единого памятника, - серое, строгое сооружение, северное подобие древнегреческого храма.
Four graceful columns of modified Ionic design formed the "porch" and supported a plain triangular pediment, without decoration or religious symbol of any sort.Четыре изящных колонны, по стилю близкие к ионическим, образовали портик; они поддерживали фронтон - правильный треугольник, совершенно гладкий: ни креста, ни каких-либо украшений.
Above the doors of the tomb, in heavy square-cut letters, was his name: FRANK ALGERNON COWPERWOOD.Над дверьми, ведущими в склеп, - имя, выведенное крупными, четкими прямоугольными буквами: Фрэнк Алджернон Каупервуд.
The three graduated platforms of granite were piled high with flowers, and the massive bronze double doors stood wide open, awaiting the arrival of the distinguished occupant.На трех широких гранитных ступенях лежали горы цветов, а массивные двойные бронзовые двери были раскрыты настежь в ожидании именитого покойника.
As all must have felt who viewed it for the first time, this was a severely impressive artistic achievement in the matter of design, for its tall and stately serenity seemed to dominate the entire area.Каждый, кто видел этот мавзолей впервые, невольно чувствовал, что перед ним подлинное произведение искусства - строгое и внушительное, оно своей величественной простотой подавляло все вокруг.
And as her carriage came into full view of the tomb, Aileen was again and finally impressed by her husband's power of self-presentation.Когда из окна кареты Эйлин неожиданно увидела перед собою склеп, она в последний раз оценила умение мужа внушать почтение окружающим.
But even as she thought this, she closed her eyes, as if trying to shut out the sight of the tomb, and seeking to revive her last impression of him as he stood vividly alive and self-assertive before her.