Стоик (The Stoic) — страница 21 из 165

В глубине души он, признаться, не собирался совсем отказываться от тех трюков, к которым он прибегал при организации и захвате городской железнодорожной сети.Rather, since his schemes were not as well-known in England as in his own country, he was more than ever bent upon organizing a company for this and a company for that, one for each branch or existing system that was to be added or done over, the watered stocks of which would be sold to a gullible public.А так как его приемы были, конечно, не так широко известны в Англии, как у него на родине, он более чем когда-либо рассчитывал на возможность учредить несколько акционерных компаний - для каждого отдельного участка, для каждой ветки вновь проектируемой или требующей переоборудования подземной сети; доверчивая публика все равно бросится покупать эти "разводненные" акции.That was the way of such things.Так только и можно делать дела!The public could always be hoodwinked into buying anything that was made to look sufficiently promising.Публике всегда можно всучить что угодно, если только внушить ей, что дело сулит верный и постоянный доход.It depended on the strength, respectability and stability that might be given to it by the proper associations.Все, конечно, зависит от репутации, солидности и рентабельности предприятия, - качества, которые достигаются при помощи надлежащих связей.Having decided all this in his own mind, he at once cabled Sippens his thanks and instructions to remain in London pending further word.Решив теперь же предпринять кой-какие шаги, Каупервуд послал телеграмму Сиппенсу с изъявлением благодарности и приказом оставаться в Лондоне впредь до дальнейших его распоряжений.In the meantime, Berenice's mother had arrived in Chicago and established a temporary m?nage, and both Berenice and Cowperwood, in their different ways, made clear to her what had happened and how from now on they were all to be joined in this new and possibly troublesome relationship.Между тем к Беренис приехала мать, и они временно обосновались в Чикаго по-семейному. Беренис и Каупервуд, каждый по-своему, посвятили ее в последнее знаменательное событие, которое должно было сблизить всех троих и произвести переворот в их жизни.Although at first, and in the presence of Berenice, Mrs. Carter did indulge in some tears-based principally on self-criticism of her past, which, as she truly enough insisted, was the real cause of her daughter's present course-nevertheless she was by no means so reduced as her quite unstable conscience at times made her believe.Хотя миссис Картер, разумеется, и всплакнула немножко после объяснения с Беренис, сокрушаясь, как всегда, о своем прошлом, которое, как она не без основания полагала, было главной причиной, толкнувшей ее дочь на такой рискованный шаг, - однако она была вовсе не так уж убита этим, как ей казалось в минуты угрызений совести.
For, after all, she reflected, Cowperwood was a great man, and, as he himself now stated to her, Berenice would not only inherit a goodly portion of his estate, but if Aileen died, or granted him a divorce, he would most certainly marry her.Ведь Каупервуд все-таки видный, влиятельный человек, а кроме того, он сам сказал ей, что Беренис не только получит по завещанию значительную часть его капитала, но, если Эйлин умрет или если она когда-нибудь согласится дать ему развод, он безусловно женится на Беренис.
For the present, he, of course, was to continue as before: as Mrs. Carter's friend and the guardian of her daughter.А пока пусть все остается по-прежнему: он друг миссис Картер и опекун ее дочери.
Whatever happened, and whatever the rumours from time to time, this explanation was to be maintained.И что бы там ни случилось, какие бы сплетни ни возникали на их счет, это всегда будет их единственным оправданием.
And to that end, their public contacts were to be as few and as conventional as possible.Конечно, не следует слишком часто появляться вместе на людях и вообще надо стараться держать себя так, чтобы не вызывать никаких подозрений.
What he and Berenice might privately devise for themselves was their own affair, but they would never travel on the same boat or train, nor stop at the same hotel anywhere.Что бы они с Беренис ни задумали, это будет их частным делом, но они никогда не будут путешествовать в одном поезде или на одном пароходе, ни останавливаться в одном отеле.
As to London, Cowperwood fancied there might be considerable social life for all of them there, particularly since, if all went well, he expected to ally himself with the higher financial circles and possibly to use his connection with Berenice and her mother as a means of inducing a meeting of forces and friends most favorable to him at their home, since he was looking to Mrs. Carter to maintain such an establishment as would seem natural and proper for a widow and her daughter who were wealthy and of good repute.В Лондоне все, конечно, будет значительно проще; а если к тому же все сложится хорошо и удастся связаться кой с кем из высоких финансовых кругов, тогда можно будет с помощью Беренис и ее матери принимать этих финансовых магнатов и расположенных к нему дельцов у себя дома, ибо Каупервуд считал, что миссис Картер сумеет создать такую домашнюю обстановку, которая будет вполне соответствовать положению почтенной богатой вдовы путешествующей со своей дочерью.
Berenice, of course, since originally this was her idea, was enthusiastic.Беренис - а ведь она, в сущности, и придумала все - очень увлеклась этой затеей.
And Mrs. Carter, as she listened to Cowperwood, regardless of her conception of him as ruthless and almost cruelly uncompromising where his personal comforts were concerned, was almost persuaded that all was for the best.И даже миссис Картер, забыв о том, что Каупервуд только что казался ей безжалостным эгоистом, который никогда не поступится ничем и думает только о своих личных удобствах, слушая его, почти готова была поверить, что все устраивается как нельзя лучше.
Berenice had presented her own case in the most practical manner:Беренис очень деловито сообщила ей о своих новых взаимоотношениях с Каупервудом.
"I really care for Frank, Mother," she had said to her, "and I want to be with him as much as possible.- Я очень люблю Фрэнка, мама, - сказала она. - И я хочу жить с ним, насколько это, конечно, возможно.
He never tried to force me, you know; it was I who went to him, and it was I who suggested this.Он никогда не пытался склонить меня к этому -ты знаешь. Я пришла к нему сама, и сама предложила.
You know, it hasn't seemed right to me for a long time, ever since I knew that the money we have been living on wasn't yours but his, to take all and give nothing.Мне, видишь ли, уже давно казалось, что это как-то нечестно - с тех самых пор, как ты мне призналась, что мы живем на его деньги. Ну, как же так - все брать и ничего не давать взамен?
And yet, I've been just as much of a coward as you have been, too selfish and thin-skinned to face life without anything, as would have been the case if he had left us."А потом я оказалась такой же трусихой, как когда-то была ты, слишком избалованной и неприспособленной, чтобы решиться жить, не имея никаких средств к существованию, - а ведь так бы оно и было, если бы он нас оставил.
"Oh, I know you're right, Bevy," said her mother, almost pleadingly.- Ах, я знаю, ты права, Беви! - жалобным тоном перебила ее мать.
"Please don't reproach me. I suffer so much as it is.- Пожалуйста, не обвиняй меня, я и без того мучусь этим беспрестанно.
Please don't.Прошу тебя, не упрекай!
It's your future that I've always been thinking of."Ведь я всегда думала только об одном - о твоем будущем.
"Please, Mother, please," begged Berenice, softening toward her, for, after all, she loved her mother, foolish and errant as she had been.-Ну, полно, мама. Успокойся! - смягчившись, утешала ее Беренис, которая все-таки любила свою мать и прощала ей все ее заблуждения и безрассудства.
True, in her school days she had been inclined to belittle her mother's taste, knowledge, and judgment. But now that she knew all, she had come to look on her mother in a different light, if by no means exempting her wholly, still forgiving and sympathizing with her in her present state.Правда, когда Беренис была еще девчонкой, школьницей, она несколько свысока относилась к своей матери, к ее рассуждениям и вкусам; но, узнав все, она стала смотреть на нее совсем другими глазами; не то чтобы она совсем оправдывала мать, нет, но она прощала и жалела ее.
She made no more belittling or condescending remarks, but on the contrary gave her only kindness and understanding, as if she were trying to make up to her for the human ills that had befallen her.Теперь она уже не разговаривала с ней пренебрежительно-снисходительным тоном, а, наоборот, старалась быть ласковой, внимательной, словно желая утешить ее, заставить забыть все обиды, которые выпали на ее долю.
And so now she added, softly and soothingly:Поэтому и сейчас, стараясь успокоить мать, Беренис говорила с ней ласково и мягко.
"You remember, Mother, I found out quickly enough, when I tried for myself to see what I could do, that I hadn't been brought up in a way that prepared me for any of the conditions I would have to face.