Замѣчанія, какія я дѣлалъ — явились уже результатомъ очень долгаго знакомства со сценическимъ искусствомъ, и не въ одномъ Парижѣ, а во всей Европѣ. Но тогда, по пріѣздѣ моемъ въ Парижъ, я все-таки же, въ общемъ, былъ пріятно захваченъ разнообразіемъ и блескомъ тамошней театральной жизни, хотя и тогда уже могъ съ извѣтной разборчивостью относиться къ моимъ впечатлѣніямъ. Для меня, да и для каждаго пріѣзжаго, было несомнѣнно, что Парижъ, по части театральнаго дѣла, и въ репертуарѣ, и въ исполненіи — на материкѣ Европы — былъ самой большой лабораторіей и пьес, и актеровъ, и цѣлыхъ театральныхъ предпріятій. Въ пять лѣтъ, до конца второй имперіи я, конечно, пересмотрѣлъ все то, что, на обоихъ берегахъ Сены, было сколько-нибудь замѣчательнаго. Даже и маленькіе театры не оставлялъ я безъ вниманія въ предмостьяхъ, гдѣ за дешевую плату мелкая буржуазная и увріерская публика смотритъ, большею частью, тѣ же пьесы, которыя имѣли успѣхъ въ хорошихъ театрахъ. И тогда, уже можно было подвести итоги всему этому «міру успѣха»— я не даромъ такъ озаглавилъ мои очерки парижской драматургіи, написанные въ Москвѣ въ 1866 г.
Успѣхъ — во что бы то ни стало — вотъ рычагъ театральнаго дѣла, и не въ одномъ Парижѣ! Но въ Парижѣ, какъ въ огромномъ городѣ, съ которымъ можетъ конкурировать только Лондонъ — это самый исключительный и могущественный рычагъ театральной жизни. И, съ каждымъ пятилѣтіемъ, рычагъ этотъ дѣлается настоятельнѣе и настоятельнѣе. Стоитъ только сравнить «Французскій Театръ» при второй Имперіи съ тѣмъ, что мы видимъ въ немъ въ послѣдніе десять, пятнадцать лѣтъ. Театръ этотъ — национально-государственный управляется директоромъ отъ правительства, т. е. отъ министерства народнаго просвѣщенія и искусства и въ то же время представляетъ собою товарищество актеровъ, пользующееся привилегіей, гарантированной правительственной властью съ значительной субсидіей, на основаніи декрета, подписаннаго Наполеономъ І-мъ, въ Москвѣ, въ 1812 г. и извѣстнымъ изъ именовъ: «décret do Moscou». Всякое же такое товарищество будетъ естественно стремиться зарабатывать возможно больше. Но въ концѣ второй Имперіи «Франузскій Театръ» все-таки же стоялъ, по принципу, выше обыкновенной промышленной конкуренціи. Онъ несомнѣнно болѣе носилъ на себѣ характеръ націоналънаго учрежденія, поставленнаго государствомъ и правительствомъ въ такія условія, чтобы сдѣлать его независимымъ отъ меркантильныхъ интересовъ. Такъ оно до третьей республики и было, если не вполнѣ, то въ значительной степени. Общники-сосьетеры, составлявшіе и тогда товарищество актеровъ, сдерживали свою любовь къ наживѣ и довольствовались меньшими доходами. Сборы были иногда не очень блистательны, а въ лѣтніе сезоны даже и совсѣмъ плохіе, опускаясь до 500 франковъ въ вечеръ. И все-таки вы, попадая на спектакли, съ полупустой залой, получали за свои деньги цѣлыхъ двѣ классическихъ комедіи въ десять актовъ и восхищались игрой такихъ артистовъ, какъ Сансонъ, Ренье, Го. Брессанъ, Делонэ, а изъ женщинъ сестры Броганъ, Натали, Викторія Лафонтенъ. И цѣны мѣстъ были ниже теперешнихъ, хотя субсидія была все такая же. Въ половинѣ 70-хъ годовъ, подъ управленіемъ директора Перрена, съ которымъ я лично былъ знакомъ, «Французскій Театръ» оживился. Ему посчастливилось поставить нѣсколько новыхъ пьесъ, имѣвшихъ большой денежный успѣхъ. И если классическая комедія не имѣла уже такого блистательного ансамбля, какъ двадцать лѣтъ передъ тѣмъ, то трагедія и драма нашли себѣ молодыхъ и даровитыхъ исполнителей. A трагедія вообще, во второй половинѣ 60-хъ годовъ, стояла очень не высоко, и изъ мужчинъ не было даже ни одного актера, способнаго интересовать публику. А тутъ явился Муне-Сюлли, приглашена была съ «Одеона» Сара Бернарь, расцвѣлъ талантъ Коклена, выступили новыя актрисы: Круазетъ, Барте, — на героическія и свѣтскія роли. Послѣ войны и коммуны «Французскій Театръ» сталъ пріобрѣтать новый, какъ бы патріотическій интересъ. Для всѣхъ слоевъ парижскаго общества онъ сдѣлался любимымъ мѣстомъ театральныхъ сборищъ. Аппетиты сосьетеровъ также стали разрастаться съ тѣхъ норъ, какъ сдѣлалось для дирекціи обязательнымъ: добиваться высшихъ вечеровыхъ сборовъ въ шесть и семь тысячъ франковъ, чего при второй имперіи и въ поминѣ не было. Все такіе же крупные сборы продолжались и въ послѣдующіе годы, при директорствѣ Кларти, съ которымъ я также имѣлъ случай видаться и прежде, до его поступленія въ администраторы «Французскаго Театра», и послѣ.
Но и до войны, и послѣ нея, театральное дѣло въ Парижѣ, въ общихъ чертахъ, двинулось, сравнительно менѣе, чѣмъ въ другихъ центрахъ европейской жизни, и качествеиио, и количественно. Каждый отдѣльный театръ, изъ самыхъ выдающихся, разумѣется, въ томъ или другомъ смыслѣ измѣнился, но и тогда, и теперь число парижскихъ театровъ, имѣющихъ художественное значеніе — почти одпо и то же. Кромѣ «Французской Комедіи», это — «Одеонъ», «Gymnase», «Vaudeville», «Variétés», «Palais-Ryal», два главныхъ театрадрамы — «Porte S-t Martin» и «Ambigu»; къ нимъ, за послѣдніе десять-пятнадцать мѣтъ, присоединился и «Renaissance», бывшій въ началѣ опереточнымъ театромъ. Какъ тогда, такъ и въ послѣдніе годы — вы могли быть увѣрены, что, внѣ., этихъ театровъ, вы врядъ ли увидите гдѣ-нибудь выдающееся литературное произведеніе, такъ что репертуаръ, въ которомъ сказывается художественное творческое движеніе драматической литературы, попадаетъ только на какую-нибудь полдюжину театровъ; остальные уже относятся больше къ области зрѣлищъ, чѣмъ сценической литературы. To же самое и по выполненію.
Вторая имперія покончила свою жизнь съ такими выдающимися артистическими силами:
Во «Французскомъ Театрѣ,» какъ я уже сказалъ, въ области классической трагедіи не было ни одного крупнаго таланта. Были только приличныя полезности, вродѣ напр., г-жи Девойолъ и Мобана. Въ драмѣ дѣйствовали Лафонтенъ, Брессанъ и Делонэ. Хотя настоящая сфера Делонэ и была комедія, и мольеровская, и новѣйшая, но все-таки же, въ концѣ 60-хъ годовъ, онъ связалъ свое имя съ возобновленіемъ «Эрнани Виктора Гюго. Изъ женщинъ только Фаваръ была съ нѣкоторымъ темпераментом, видной наружностью и тономъ. Зато въ комедіи персоналъ былъ, въ общемъ, выше теперешняго: на сторонѣ мужчинъ опять Брессанъ, Делонэ, Ренье, Го, оба Коклена, Тальбо — и актрисы, о которыхъ я уже упоминалъ: сестры Боганъ, Арну-Плесси, блиставшая когда-то въ Петербургѣ старуха Натали, І'ранже, Дина Феликсъ, прекрасная ingenue Викторія Лафонтенъ, Дюбуа, дуэнья Жуассенъ и только что начинавшія тогда, впослѣдствіи сдѣлавшіяся первыми сюжетами — Круазетъ и Баретта.
«Одеонъ» считался и до сихъ поръ считается офиціально Вторымъ Французскимъ Театромъ. Онъ получаетъ субсидію, но находится въ рукахъ антрепренера, обязаннаго исполнять условія иа основаніи своихъ «cahiers de charges». Въ «Одеонъ» поступаютъ обыкновенно ученики Консерваторіи; по этотъ театръ, послуживший не мало сценической литературѣ и искусству, никогда не мог добиться успѣха у большой парижской публики. «Одеонъ» слишкомъ далекъ отъ центра и бульваровъ, у пего своя, больше мѣстная, публика. Конкурировать съ лучшими частными сценами праваго берега Сены ему трудно, почему онъ и не въ силахъ давать такіе оклады первымъ сюжетамъ, какіе, въ послѣднее время, стали получать на бульварахъ. При второй имперіи, къ труппѣ «Одеона» почти постоянно принадлежалъ Бертонъ-отецъ, бывшій когда-то первымъ любовникомъ въ Михайловскомъ театрѣ, на свѣтскія и сильныя героическія роли. Было и нѣсколько недурныхъ комиковъ, изъ которыхъ двое перешли впослѣдствіи во «Французскую Комедію» — Тиронъ и Барре — и считались тамъ изъ лучшихъ. Изъ женщинъ нравилась студенческой публикѣ героиня пьесы Мюрже «La vie de Boheme» — болѣзненная и вскорѣ затѣмъ умершая Тюльё, а потомъ — Жанна Эсслерь, о которой я упоминалъ, разсказывая про завтраки у Франсиска Сарсе, перешедшая въ Одеонъ съ одного изъ хорошихъ театровъ праваго берега, изъ «Водевиля». Сарра Бернаръ играла въ Одеонѣ, съ второй половины 60-хъ годовъ; но еще безъ громкой репутаціи; Парижъ заговорилъ о ней только послѣ роли Дзанетто въ пьесѣ Коппе: и «Le Passant,» гдѣ роль куртизанки создала красивая и талантливая Агаръ, перешедшая таки впослѣдствіи — во «Французскій Театръ».
На бульварахъ, какъ и теперь, съ причислением театра Renaissance (тогда не существовавшаго) лучшими сценами были Gymnase и Vaudeville. Ho Vaudeville перебрался на бульваръ только передъ самымъ паденіемъ второй имперіи, на уголъ nie de la chaussee d'Antin, въ зданіе, построенное городомъ. Я еще засталъ старый Vaudeville, помѣщавшійся противъ Биржи. Его имя показывало, что, когда-то, и не такъ давно, онъ обязанъ былъ играть пьесы съ куплетами, такъ какъ въ театральномъ дѣлѣ существовала система привилегій, уничтоженная Наполеономъ III-мъ, на нашихъ глазахъ. вотъ почему въ первыхъ пьесахъ Дюма-сына, какъ «La dame aux camélias» и, «Diane dc Lys», непремѣнно была вставлена какая-нибудь пѣсенка, чтобы соблюсти формальное правило. Въ старомъ «Водевилѣ» я еще видѣлъ «Даму съ камеліями», возобновленную для актрисы Дошъ, которая когда-то, въ началѣ 50-хъ годовъ, первая «создала» роль Маргариты Готье. А роль Армана Дюваля игралъ съ нею актеръ Фехтеръ, перебравшійся впослѣдствіи въ Лондонъ, гдѣ и сдѣлалъ блестящую карьеру на англійскомъ языкѣ, такъ какъ онъ былъ родомъ полуангличанинъ. Старый «Водевиль» покончилъ свою жизнь въ первый мой парижскій сезонъ огромнымъ успѣхомъ комедіи Сарду «La famille Bonoiton», съ очень хорошо подобранной труппой, гдѣ въ мужскомъ персоналѣ были комики Парадь, Делануа, Сенъ-Жерменъ, (все это уже покойники) резонёръ Феликсъ, любимецъ парижской публики, и Февръ въ роли молодого мужа, вскорѣ потомъ перешедшій во «Французскій Театръ»; изъ женщинъ— Жанна Эсслеръ и Фаргёйль — тогдашняя кокетка и резонерка— и нѣсколько хорошенькихъ молодыхъ актрисъ, вродѣ Манвуа, игравшей впослѣдствіи въ Петербурге. Театры «Vaudeville» и «Gymnase», въ концѣ второй империи, нашелъ я самыми интересными по репертуару и ансамблю исполнения. На нихъ работали такіе драматурги, какъ Дюма сынъ, Сарду, Баррьеръ, между тѣмъ какъ «Французскій Театръ» какъ бы сторонился отъ произведений самыхъ любимыхъ тогда авторовъ, за исключеніемъ Эмиля Ожье. Театръ «Gymnase» внутри и отчасти снаружи отдѣланъ теперь изящнѣе, чѣмъ это было въ концѣ второй имперіи, но онъ занимаетъ все тотъ же самый домъ на бульварѣ Poissonnière. Врядъ ли з