Где-то совсем рядом хрустнула ветка, потом еще раз. Это был условный сигнал. Майор собирал группу. Рудди осторожно сделал первый шаг. Он плыл в тумане, раздвигая его руками, словно воду.
– Через час туман осядет, – прошептал Эвальд. – Мы пойдем в дом, а ты, Рудди, с двумя офицерами блокируйте двор. Если кто-нибудь покажется, пропускай в дом. Они должны прийти. Слишком сыро в лесу, а у Пыдера крепкий самогон.
Они пошли к дому, ориентируясь на желтоватый свет окон. Тихо, стараясь не шуметь, поднялись на крыльцо.
– Ну, пошли, – сказал Эвальд.
Он толкнул дверь и первым шагнул в просторные сени. Дверь в комнату распахнулась. После темноты свет керосиновой лампы на одну секунду ослепил Эвальда. На пороге комнаты стоял широкоплечий, кряжистый человек.
– Мы к тебе, Пыдер, – сказал спокойно, даже как-то буднично Вялис.
Хозяин насторожился, и оперативники вошли в большую, городского типа комнату с голландской печкой, выложенной красивым изразцом.
Эвальд увидел огромный, почти во всю комнату стол, заставленный закусками и бутылками.
– Богатое угощение. – Вялис подошел к столу. – Гостей ждете, хозяйка Марта?
– Мы бы и тебя не ждали, если бы ты не пришел, – зло поджала тонкогубый рот хозяйка.
– Это точно, – Вялис улыбнулся, – меня вы не ждали.
– Мы тебя, Вялис, раньше в эту комнату пускали только печь выкладывать, – прошипела хозяйка.
– Правильно, – весело ответил Вялис. – Печь-то по сей день стоит. Красивая печь? – повернулся он к Эвальду.
– Красивая.
– Теперь ты, – задохнувшись злобой, выдавила хозяйка, – без приглашения приходишь. Твое время, Вялис.
– Это точно. Мое время, хозяйка Марта. Только мы без приглашения пришли не из-за того, что у тебя печь красивая, дом богатый и коров много. Власть наша этого не запрещает. По другому поводу мы пришли, совсем по другому.
Пыдер стоял, молча катая желваки на скулах. Он не спрашивал, почему оперативники располагаются в доме, в порядке, понятном только им одним.
– Где женщина, которая жила у вас? – подошел к хозяину Эвальд.
– У меня никто не жил.
– Ну что ж, посидим подождем.
– Это произвол, – буркнул Пыдер.
– Нет, это засада.
Жена Пыдера встала, подошла к окну, задернула темную глухую занавеску.
– Садитесь за стол, – приказал хозяевам Вялис. – Садитесь и ешьте.
– Мы уже ужинали, – огрызнулся Пыдер.
– Ничего, поешьте как следует. Это нужно перед дальней дорогой.
Эвальд подошел к окну, отдернул занавеску. Темнота стала густой и плотной, туман опустился на землю. «Если они придут, то непременно скоро. В лесу холодно, а самогон у Пыдера крепкий».
Он отошел к печке, прислонился спиной к темным изразцам. Сразу же его охватила приятная истома. Глаза начали слипаться. Он на секунду закрыл их, а когда открыл, увидел хозяйку, садящуюся к столу.
«Зачем она вставала? Зачем?»
Эвальд быстро оглядел комнату. Вроде все было так же. Все ли?.. Окно… Что такое? Занавеска вновь была задернута. И тогда, когда они пришли, хозяйка задернула занавеску именно на этом окне. Неужели сигнал? Эвальд шагнул к окну, отдернул занавеску и посмотрел на хозяев. Пыдер бросил ложку и вцепился руками в стол. Марта с ненавистью поглядела на Эвальда и опустила глаза.
Юхансен остановился метрах в двухстах от хутора. Даже сквозь туман окна дома Пыдера горели зазывно и ярко. В доме их ждал обильный ужин и долгожданное тепло.
– Надо истопить баньку, – сказал капитан своему неизменному адъютанту Мятту.
– Хорошо бы, командир.
– Ну что же, пора. Нет, ты, Инга, останься. Тебе незачем глядеть на все это. Вы запомнили, где Пыдер хранит деньги и золото?
– Конечно, командир.
– Только без крови. Пыдера и Марту связываем, берем все, что нужно, и уходим. Пусть бежит жаловаться в НКВД. – Юхансен тихо засмеялся.
– А если будет дергаться, командир?
– Тогда прихлопнем. Пошли.
Они, стараясь ступать осторожно, двинулись к дому. Скрипнула тяжелая калитка, гулко простучали кованые сапоги по булыжникам двора, скрипнули под тяжестью тел ступеньки крыльца.
Привычно толкнув дверь, Юхансен вошел в сени, наполненные теплом и запахом жареного мяса. Он внутренне усмехнулся – неожиданно кончится прощальный ужин для Пыдера. Вот дверь в комнату. Свет на секунду ослепил его.
– Привет, Пыдер, привет, хозяйка…
Он не успел договорить. Что-то тяжелое обрушилось на голову, и комната закрутилась, как чертово колесо на ярмарке, мелькнуло лицо Пыдера, Марты и еще чьи-то лица. Потом темнота.
Рудди ударил Юхансена крюком в челюсть. Четко, как на ринге. Эвальд увидел, как бандит сделал еще один шаг в комнату и рухнул. Разглядывать его было некогда, он прыгнул на второго бандита, и они покатились в темные сени, хрипя и выкручивая друг другу руки. Паренек ему достался крепкий, но все-таки Эвальд сумел проверенным приемом заломить ему руку, и тот закричал, застонал от боли и бессилия.
На крыльце раздался выстрел, потом еще один. Резанула очередь из автомата.
– Что там? – крикнул Эвальд.
– Один пытался уйти, – ответил из темноты Рудди. – Где вы, товарищ майор?
– Здесь.
Вспыхнул свет карманного фонаря.
– Сейчас. – Рудди наклонился к лежащему, обыскал карманы, вынул пистолет из кобуры, поднял упавший шмайсер. – Вставай!
Задержанный поднялся. Щелкнули наручники.
– Двое взяты, один убит, товарищ майор, – вошел в сени Вялис. – Главное – Юхансен.
– Да. Но что же женщина? – задумчиво ответил Эвальд.
– Найдем. Главное – Юхансен. Я даю ракету. Вызываю машины.
Звук выстрела стеганул ее, словно кнутом. «Неужели они… Пыдера?» Но, словно в ответ, ударил еще выстрел, потом очередь из автомата. Ей показалось, что лес словно ожил. Послышались голоса, вспыхнули карманные фонарики.
Инга вытащила из кобуры пистолет и прижалась спиной к стволу дерева. Оружие не вернуло ей уверенности, она ощущала себя слабой и совершенно беззащитной в этом лесу, наполненном враждебными ей звуками. Она еще сильнее прижалась к дереву, ища у него защиты, словно стараясь вдавиться в шершавую кору, слиться с ней.
И только одна мысль билась внутри ее, заглушая страх и ненависть. «Взяли. Взяли Генриха».
Над домом мелькнул красноватый шарик ракеты. И сразу же ему ответил рев автомобильных моторов. Потом она услышала чей-то кричавший голос:
– Товарищ Пальм! Майор Пальм, машины?
Пальм, ужаснулась она. Эвальд Пальм! Это о нем рассказывал ей Юхансен. Значит, он здесь. И снова кто-то крикнул у дома:
– Юхансена в машину… Теперь второго.
Они взяли Генриха. Что же делать? Юлиус! Только он может помочь сейчас. У него есть люди. Он должен освободить Генриха.
В тумане проплыл свет фар. Машина, ревя двигателем, выбиралась на дорогу.
Инга ждала, когда затихнет шум мотора. Потом она с невероятным усилием оторвалась от дерева и сделала первый шаг. Она торопилась. Обойдя стороной хутор Пыдера, Инга вышла на поле. Несколько дней назад Юхансен показывал ей, как добраться до тайной тропинки на болоте.
– Это на крайний случай, детка, – улыбаясь, сказал он, – но его не будет, этого случая. Меня прозвали Кровавый Юхансен. Чушь это. Я Удачливый Юхансен.
Удачливый. Неужели судьба изменила ему? Нет, этого не может быть. Есть же Юлиус со своими людьми. Мысли путались в голове. Лес был наполнен темнотой и опасностью. Но страх ушел куда-то. Его сменило непонятное чувство автоматизма, заставлявшее ее по инерции двигаться, натыкаясь на ветви, больно бившие по лицу.
Наконец лес начал редеть, и она почувствовала запах гнили. Болото. Оно лежало перед Ингой, раскинувшись на несколько километров. Болото жило своей непонятной, опасной жизнью: бурлило, вздыхало, ухало, словно предупреждая, отговаривая Ингу. Она зажгла фонарь и пошла вдоль берега разыскивать условный знак – расколотое молнией дерево.
– Ваша фамилия? – спросил Эвальд.
– Тиллек, гражданин майор. Тиллек Карл.
Задержанный сидел на краешке стула. Это был здоровенный парень в порванной куртке, левой рукой он поддерживал, словно баюкал, правую.
Лет ему было около двадцати, светлые волосы торчали репьями, лицо в веснушках, губастый испуганный рот.
Эвальд встал, и парень дернулся, чуть не упав с табуретки. «Сопляк, – подумал Эвальд, – совсем зеленый. Как он в банду-то попал?»
– Давно в банде? – спросил парня.
– Третий день.
Над бровью задержанного тиком билась жилочка, и сам он никак не мог справиться со своим лицом, вот-вот собираясь заплакать.
– Как попал в банду?
– Дядя послал.
– Какой дядя?
– Пыдер, он брат матери.
– Так… А ты о чем думал?
– В Швецию хотел, – еле выговорил задержанный.
– Куда?
– В Швецию…
– Что вам известно о составе банды?
– Это как?
– Ну, сколько в ней человек?
– Нас трое пошло на хутор… Да женщина в лесу ждала.
– Женщина?! Как ее называл Юхансен?
– Инга.
– Где она может быть?
– Не знаю.
– Хорошо. Кто еще?
– Еще двое уехали в Таллин.
– Как их звали?
– Рудольф и Отто.
– Опишите мне их.
– Рудольф низенький, седой, у него не хватает двух передних зубов.
– Это Конксе, – сказал из угла комнаты Вялис, – его приметы.
– Отто? – спросил Эвальд.
– Среднего роста, лысый, лет под шестьдесят…
– Отто Роосаар, бывший начальник здешней полиции, – вновь вступил в разговор Вялис.
– К кому они поехали в Таллин?
– Не знаю.
– А что вы знаете? – Эвальд шагнул к задержанному.
– Не бейте. – Тиллек резко откинулся, гулко стукнувшись головой об стену. – Я слышал только адрес. Ыле, семь.
– Уведите, – приказал конвою Эвальд.
Он посмотрел вслед задержанному, достал папиросу, сел рядом с Вялисом. Капитан чиркнул спичкой.
– Ну, что?
– Надо сообщить в Таллин о Конксе и Роосааре. – Эвальд глубоко затянулся. – И допрашивать Юхансена.