— Местоположение по рации не засечь, телефоны вообще на задание не берут, запрещено. Да никто и не знал, что они пошли по следу.
— Очень умно всё организовали!
— Вообще-то, их можно понять, — возразил Порох, — они торопились, хотели настичь похитителя. А потом якобы след потеряли, и с этого момента всё мутно: где именно потеряли — не помним, не знаем. Если эта парочка что-то скрывает, к Антею особых претензий нет, а вот Бабар при исполнении. Это уже должностное и уголовное преступление.
— Давно Бабар служит? Почему с ним возникли проблемы?
— Больше двадцати лет. В отделении его не любят, стараются не конфликтовать. Говорят, человек жёсткий, себе на уме.
— И именно его поставили к Антею в напарники! — с раздражением сказала Айлин.
— Дежурство выпало. Мы не стали допрашивать Бабара повторно, чтобы не спугнуть. Антей, определённо, что-то знает, но боится признаться. Он своеобразный, давить на него нельзя.
— Да, Ричард что-то говорил о его особенностях, — сказала Айлин.
Порох кивнул.
— За ним установили круглосуточное наблюдение. За Бабаром тоже. В ту ночь всё решал он, а не мальчишка.
— Значит, как и Сван, настигли и — испугались, так это понимать? — сказал Пард. — Разве у полицейского не было с собой оружия?
— Если бы, — со злостью сказал Яр. — Я бы его уже гнал из полиции дубиной, но вдруг эта ниточка приведёт нас в нужное место?
— Да-да, — горячо поддержала Айлин. — Скорей бы распутать этот клубок.
— Есть ещё кое-что. Нам стало известно, что несколько гадалок на улице Сомнений договорились вывесить на своих воротах чёрные ленты. В последний момент все резко передумали, кроме одной. Вчера её нашли мёртвой, с зашитым ртом.
— Только этого не хватало, — пробормотал Пард.
— Чёрная лента — сигнал, предупреждение о появлении ведьмы… Ритуальные убийства? — ужаснулась Айлин.
— Мы к этой версии относимся серьёзно, — сказал Яр.
— В Дубъюке баланс между добром и злом поддерживается и на другом уровне — отличном от административного. Негласное сообщество должно решить этот вопрос своими силами!
— Я тоже не слышал, чтоб ведьму ловила полиция, — сказал Пард.
— Ведьма это или нет, мы найдём похитителя, — решительно заявил Яр. — Проверяем лавки, где торгуют зельями, гадательные салоны и прочие тёмные места.
— Хорошо, действуйте по своему усмотрению, а мы, господин Порох, ждём от вас результата.
— Благодарю за доверие. Я могу обратиться с просьбой, госпожа Монца?
— Конечно.
— Наш поощрительный фонд выбран полностью, нечем поддержать людей, которые работают сутки напролёт. Нагрузка, в основном, падает на патрульных, но информаторам тоже надо платить. Прошу дополнительного финансирования.
— Не возражаю. А вы, господин Пард?
Мэр сокрушённо покачал головой.
— Я предупреждал, госпожа Монца, городская казна почти пуста.
— Странно. Я слышала, Совет проводит очередной аукцион по продаже городского имущества, седьмой по счёту, кажется.
Пард выпучил глаза.
— Да какое там имущество? Сараи! Ветхая лесопилка! Благотворительные базары дают сборы с кошкины слёзы, и всё моментально расходится, то здесь заткнём, то там починим! У Совета остались резервы лишь на какой-нибудь непредвиденный конец света!
— Думайте, что говорите… Конец света… — недовольно сказала Айлин. — Что касается финансирования, я что-нибудь придумаю. Есть ещё одно дело, господин Порох. Третьего дня нам с господином мэром прямо здесь сильно досаждала группа справедливщиков. Наверное, слышали.
— Слухи о конце света?
— Да. Поскольку вы теперь член команды… Вот что меня беспокоит: мне ясно дали
понять, что я не знаю чего-то, что знают остальные.
Пард затряс пухлыми руками:
— Пусть себе болтают! Не обращайте вы на них внимания!
Айлин возмущённо уставилась на него.
— Господин мэр! Если вы тоже что-то скрываете, то делаете это весьма неуклюже, пытаясь увести разговор в сторону. Самое время облегчить душу, знаете ли. Иначе я могу подумать, что вы участвуете в заговоре, преследующем неизвестную мне цель.
— Заговорщик? Я?! Молчу… Чтобы вы не подумали. — Пард промокнул листком бумаги испарину на лысине и сделался чрезвычайно угрюм.
— Благодарю, — холодно сказала Айлин. — Так вот, господин Порох… — Она вкратце рассказала о сути конфликта.
— И кто тот разговорчивый человек, который хрустел пальцами? — спросил Яр.
— Думаю, его имя легко подскажет господин Пард.
Погрузившийся в пучину уныния Пард, казалось, ничего не слышал.
— Господин мэр, — позвал Яр, — подскажете?
— А? Что?
— Кто говорил про первую атаку?
— Ах, да… Чавен.
— Знаю его, — кивнул Яр. — Куго Чавен по кличке Чан. Мелкий жулик, хватается за любую аферу, лишь бы заработать.
— Раз уж прозвучало имя господина Вана, имей в виду, Яр, — поспешил предупредить Пард, — хозяева мурров на особом положении. Даже для самого обычного допроса требуется разрешение городского Совета, а это скандал и головная боль. Запомни, ни слежки, ни допросов.
— Если потребуется, обеспечим и то, и другое, — процедила Айлин. — Кстати, этот Куго требовал от Вана денег, а ведь Ван платить не может, сам по уши в долгах.
— Понял, — сказал Яр. — Нужно найти того, кто платит.
Айлин с Пардом переглянулись.
— Я начинаю верить, что господин Порох сможет разобраться в истинной подоплёке этой истории, — сказала Айлин.
— Не слишком ли много заданий для молодого руководителя? — парировал Пард.
Порох смотрел на Айлин.
— Мне бы сначала узнать, кто здесь побывал.
— Нет ничего проще. За последнюю неделю справедливщики настолько примелькались господину мэру, что он без всяких усилий составит для вас список имён. Почему-то мне так кажется.
Пард, с недовольным лицом, выдвинул ящик, не глядя взял лежащую сверху бумагу и свернув пополам, метнул через стол Пороху.
— Доброго дня вам обоим, — сказала Айлин, поднимаясь.
Лунг уже подавал ей пальто.
Глава 14. Парадный обед
1
— А вот и я, мада… Извините за опоздание…
— Явилась! И где тебя носит? Нашла, когда опаздывать… — Виктория обернулась. — Ах ты ж, боже мой!
В день парадного обеда господин Куафюр накрутил Летке высокую затейливую причёску, которая удивительным образом смягчила грубоватые черты лица и заставила ещё ярче сиять выразительные серые глаза, главное её украшение.
— Я тут с ног валюсь, а она башню на себе соорудила и довольная такая! — воскликнула
Виктория вполне добродушно. — Да ты у нас красавица! А как выйдешь к столу в новом платье, Мартон вообще с ума сойдёт!
Порозовев от смущения, Летка крутанулась, чтобы продемонстрировать причёску во всей красе, и потрясла принесённым пакетом: вот платье, вот оно, здесь!
— Ну, всё, всё, принцесса, — с улыбкой скомандовала повариха. — Картофель не ждёт.
Усевшись у стола на высоком стуле, Летка принялась за работу и решилась подать голос, только когда кастрюля наполнилась наполовину:
— Мада, а Мартон-то перестал выражаться. Хочу, говорит, выругаться, а горло прям перехватывает!
— Да что ты? Вот как ты на него положительно влияешь!
— Он и раньше-то не особо разговорчивый был, а теперь, считай, вполовину меньше слов осталось.
И Летка с Викторией принялись хохотать.
— Ой, ну, хватит нам над человеком смеяться… — сказала Виктория. — Ты не пробовала ему книжки подсовывать для развития речи?
— Дала одну год назад, так до сих пор закладка на второй странице. — Летка плюхнула очищенную картофелину в кастрюлю с водой. — У Мартона слова пропали, а у Бомбастихи полотенца. Вы уже слышали, мада? Большие льняные, которыми мы пироги укутываем. Бомбаст вместе с господином Барри ищут, носятся по дому, как ужаленные.
— Вон оно что… — Виктория сокрушённо покачала головой. — А я-то думаю, куда Барри делся? Никто мне не указывает, что недосолила. Весь дом, поди, перевернули из-за пары полотенец.
— Пять штук! Думаю, сразу не найдут. Может, позже.
— Пять? Как бы деда удар не хватил… — Виктория поднялась, чтобы снова заняться готовкой, но тут её взгляд случайно упал на пустое блюдечко рядом с кошачьим лазом, и она не на шутку рассердилась. — Эй, книсса, ты страдаешь провалами в памяти?
Летка вскочила, выронив нож в миску с очистками.
— Простите, мада… Я сейчас!
Она тщательно вымыла блюдце под краном и до краёв наполнила молоком из большой стеклянной бутылки, которую достала из холодильника. Всё ещё сердясь, Виктория нервно помешивала ложкой в кастрюле на плите.
— Нет, сколько раз тебе повторять? Как увидишь, что блюдце пустое, всё брось и налей молока! Вдруг Ляля вернётся ночью, и что она будет есть, по-твоему?
— Да когда ж она вернётся? С осени, считай, не видели. Думаю, уже не придёт, — сказала Летка, снова принимаясь за картофель.
После этих безжалостных слов у Виктории опустились руки.
— А ты поменьше думай! Думает она. И каркает, и каркает… Ты же знаешь, я боюсь, когда ты каркаешь. Ведь всё сбывается! Молчала бы лучше!
— Простите, мада, — склонив голову ниже, сказала Летка. — Дома меня тоже ругают. Характер такой. Не подумав говорю, что думаю.
— Язык у тебя такой! Во рту не помещается.
— Простите, что разбередила вашу рану. Я тоже скучаю по Ляле. Как вспомню её, миленькую, её блестящие круглые глазки, аж сердце заходится… Топотала тут, шуршала иголками… А как смешно пыхтела…
— Ничего, Летка, вернётся она, сердцем чую, — быстро оттаяла вспыльчивая, но незлобивая Виктория и взглянула на Господина Миша, который грелся в падавших из окна солнечных лучах. — Котя, найди Лялечку, а? Ты же любил с ней играть…
Господин Миш тяжело перекатился со спины на живот и свернулся клубком.
— Вижу, что помнишь… Ну, хотя бы намекни, мяукни — она живая?
Кот зарылся мордой в пушистый хвост. Летка видела, что это ещё больше расстроило Викторию, и поспешила её отвлечь: