Зардевшаяся Лорна, низко склонившись, что-то говорила доктору Рицу, сидевшему с неестественно прямой спиной рядом с суетливой от приятного волнения Тавалой, постоянно одёргивавшей то рукав, то вырез зелёного шерстяного платья.
Бомбаст устроилась рядом с Гартом. Казалось, она по ошибке надела на голову корзинку вернувшейся с рынка хозяйки: из пышных искусственных роз на её неизменной выходной шляпе торчали оранжевые морковки, и, сминая край шляпы, лежала на правом ухе, оттопыривая его, тяжёлая виноградная гроздь. Улучив момент, весельчак Гарт незаметно положил на её шляпу несколько настоящих виноградин. В этот момент Фанни смотрела на него, и он ей подмигнул.
Фанни измучили сомнения. С одной стороны, не хотелось портить праздник людям, обеспечивающим ей комфорт в родном доме. И из-за чего? Из-за показаний нелепого предмета, который она на горе себе выудила из старого буфета. Можно ли ему верить? Гадкая игла! Яд? Это же глупо. К тому же, она с ужасом предчувствовала праведный бабушкин гнев, который обрушится на неё, когда выяснится, что она рылась в чужих вещах. Ещё так свежи воспоминания об истории с этой вещью, а она снова рискует выставить себя во всей красе… Но как оставить всё как есть? Сидеть и ждать, что будет?
— Госпожа…
Фанни встретилась глазами с сидевшей напротив Леткой — на той лица не было.
— Что с тобой?
— Плохо мне… — Летка подалась к Фанни, наклонившись над низким букетом из белых роз. — Перед глазами чёрный туман… Не пойму, сейчас день или ночь…
Чёрный туман, чёрная игла. Фанни с тревогой наблюдала за гостями. За столом царило оживление. Торжественная часть уже заканчивалась, поздравляли последнюю именинницу, сменную горничную Флавию. Приближался критический момент, когда нужно будет встать и всё рассказать или — встать и уйти молча.
Неожиданно Летка, обычно такая сдержанная, принялась стучать вилкой по краю стола, сначала тихо, потом сильнее, громче, так, что стук стал слышен другим. Мартон не сильно удивился, зато Бомбаст, сидевшая по другую руку от Летки, заволновалась:
— Эй, чего долбишь, как дятел?
— Это она с голодухи, Анаболия, — вступился за подругу Мартон. — Я тоже с утра охотку нагуливаю, в животе тарарам… — Круговыми движениями он помассажировал свой выпирающий живот.
Шотка поднялась с места и, вытянув шею, посмотрела на Летку, потом забрала свой подарок и ушла.
Лорна прошлась вдоль стола, убирая плёнку с закусок. Несколько стульев оставались свободными.
Тук-тук-тук! Летка барабанила вилкой по столу. Тук-тук-тук!
— Чокнутая, — злилась Бомбаст. — Долбит и долбит. По голове себе постучи, слышь?
— Потерпи, Летка… Ух, как, это, сейчас поедим… до отвала, — уговаривал Мартон.
Раздалось приглашение Лорны:
— Пожалуйста, угощайтесь! Приятного аппетита!
— Можно мне с ветчиной? — тоненьким голоском попросил Гонзарик.
— Конечно, — приятным баритоном ответил Лунг, его дядя, придвигая к себе блюдо с бутербродами. — Вот, возьми.
Сердце у Фанни неистово колотилось, лицо горело так, будто в него плеснули кипятком. А если игла не врёт? Если они сейчас попадают замертво, с чёрными лицами? Как она будет жить после этого?
— Стойте! — крикнула Фанни, вскочив на ноги. — Никто ничего не ест! У меня важное сообщение!
Гости замерли, кто-то перед наполненной тарелкой, с вилкой в руках, кто-то, как доктор Риц, ещё только разворачивал салфетку. Испуганный Гонзарик быстро положил бутерброд на блюдо.
Бомбаст с ухмылкой поднесла ко рту бутерброд, но Фанни, потянувшись, ударила её по руке. Кастелянша взвизгнула. Бутерброд шлёпнулся в салатник, с фруктово-овощной шляпы во все стороны полетели виноградины.
Фанни бросилась к торцу стола, где никогда не ставили стул, отсюда она хорошо видела всех и сидевшую напротив бабушку.
— Дорогая, — натянутым голосом сказала Айлин, неприятно поражённая её поведением, — это не может подождать? И что там с Леткой, Лорна?
— Да-да, сейчас, — с готовностью отозвалась распорядительница по кухне и бросилась в обход стола, чтобы добраться до Летки.
До Мартона наконец дошло, что с Леткой что-то не так. Он пытался остановить взбесившуюся вилку, накрыв её тяжёлой ладонью, но Летка выдернула руку и вскрикнула таким страшным голосом, что все вздрогнули и наперебой заговорили:
— Да что такое?
— Господин Риц… вы не могли бы?
— Что с ней?
У Фанни стучали зубы. Она схватила скатерть за два свисавших на углах конца, потянула на себя, мелко перебирая ногами и пятясь, а потом, отскочив, со всей силы дёрнула и — обрушила на сверкающий паркет всё великолепие парадного обеда. От шума и звона бьющейся посуды задрожали стёкла, эхо прокатилось по первому этажу.
Случившееся было таким чудовищно-нелепым, нереальным, что в столовой наступила гробовая тишина. Все будто окаменели — с широко раскрытыми глазами. Фанни тоже стояла неподвижно, слёзы наконец побежали по лицу, принеся облегчение. Летка безжизненно повалилась на плечо Мартона, тот довольно неумело старался привести её в чувство, похлопывая по щекам.
— Извините… что обнажила крышку стола, — с кривой улыбкой сказала Фанни.
Тяжелее всего было Айлин. Она хотела встать, но не смогла и только кое-как выговорила:
— Ты перетрудилась, моя… моя девочка?
Раздался шум, в столовую вбежал взбудораженный Барри в парадной синей ливрее.
— Что такое? А? Что это? — повторял он, разглядывая разгромленный праздничный обед на полу.
— Еда была отравлена, вот что! — крикнула Фанни.
У старика подкосились ноги, его едва успели подхватить и усадили на стул.
— Перепутал… — прохрипел он, доставая из кармана ливреи стеклянную башенку-солонку, каких было много на кухне. — Неужто перепутал?
Доктор Риц схватил его за руку и вытащил из скрюченных пальцев солонку.
— Что вы перепутали, господин Строжар?! — спросил доктор голосом, от которого у всех мурашки побежали по телу.
— Хотел посыпать пороги, чтобы янтарники не заползли в дом… а получилось вон чего…
Задыхаясь, прибежала Виктория, хлопотавшая на кухне над горячим, следом за ней Шотка. Обнаружив в столовой полный сумбур, Виктория схватилась за сердце, Шотка поддержала её под локоть. Быстрым шагом вошла Длит и бросилась к побледневшей Айлин.
— Что случилось?!
— Возможно, нас едва не отравили, — кое-как выговорила Айлин. — Кажется, Барри перепутал ёмкости с ядом и солью…
Мартон вскочил на ноги и, глядя на Барри, в ярости сжал кулаки.
— Т-ты… Т-ты!
— Не надо, Мартон, — сказал Гарт. — Сейчас разберутся.
Летка дёргала Мартона за рукав, пока он снова не сел.
Барри тоненько плакал и пытался расцарапать себе лицо.
— Доктор, пожалуйста, проведите анализ еды и… и… — Айлин задыхалась. Эдам понимающе потряс солонкой. — Да, этого… успокойте нас всех… Я всё же надеюсь, что произошло недоразумение…
— Это не займёт много времени, — заверил Эдам и, присев на корточки, стал собирать в салфетку образцы блюд.
Все наблюдали за ним в гнетущей тишине.
— А ты расскажешь мне сегодня сказку? — раздался жалобный голос Гонзарика, когда доктор ушёл.
— Да когда тут! Сейчас погонят всё убирать, — со злостью сказала Гриватта.
Длит холодно взглянула на Гриватту — та не выдержала её взгляда и потупилась.
— Досадно, что праздник сорван, — обратилась Длит к слугам, — но я надеюсь на ваше понимание. А сейчас прошу разойтись. Лорна, пожалуйста, проследите, чтобы здесь навели порядок.
2
Длит, Лунг и Фанни вместе с Айлин отправились в её кабинет на втором этаже.
— Какой кошмар! В моём доме люди оказались на грани гибели! Просто не могу поверить! — сказала Айлин. Она уселась за стол и трясущимися руками взяла стакан воды, который ей подала Длит. — Спасибо, дорогая…
— Бабушка, ты, наверное, огорчишься ещё сильнее, когда узнаешь, сколько народу отравили в Спящей крепости за всё время её существования, — сказала Фанни, занимая зелёное кресло. — Господин Ульпин рассказывал, что всех переплюнул Фэрвор Монца, наследник своей тётки Прасовиты. За год этот изверг погубил сто тридцать шесть человек, в том числе…
— Довольно! Лучше скажи, как тебе пришло в голову сдёрнуть скатерть со стола?
— Предчувствие…
— У тебя было видение? — ледяным тоном спросила Айлин.
— Не у меня, а у Летки. Если бы не она, я бы не решилась… — Фанни радовалась, что нашлось удобное объяснение, ведь теперь не придётся рассказывать, что она залезла в чужой шкаф.
В дверь постучали, вошёл и встал посреди комнаты доктор Риц. В руках он держал листок бумаги.
— Госпожа Айлин, нет никакого сомнения, что в блюда был подмешан сильный яд. Вот формула. Это вываренный янтарник.
Айлин ахнула.
— Но откуда он у Барри?!
— Полагаю, его легко можно купить в любой из тех лавчонок, что битком набиты всякими амулетами и снадобьями, — сказал Лунг.
— Ошибаетесь. Не то что легко — его невозможно купить. За такие дела артельщики шею свернут. Но до чего додумался! Рассыпать по дому яд! — сцепив пальцы рук, воскликнула Айлин. — А если бы мурры… пострадали?! Мы должны срочно поговорить с Барри.
Длит покачала головой.
— Сейчас не получится. Ему дали успокоительное, и он заснул. Что мы должны выяснить в первую очередь, так это сам ли он перепутал, или кто-то подменил ему солонку. — Длит выразила общие сомнения, потому что все переглянулись. — Если это была попытка отравления, а не случайность, нам не помешают меры предосторожности. — Она быстро делала пометки в блокноте.
— Ты, как всегда, права, Длит. — Заметив, что Эдам стоит неподвижно и смотрит в пространство перед собой, Айлин спохватилась: — Благодарю вас, доктор. Вы свободны.
— Я недоговорил, госпожа Монца.
— Да?
— В солонке господина Строжара только соль. Обыкновенная соль.
Он слегка качнулся вперёд — поклонился так, будто у него не гнулась шея, и резко повернувшись на каблуках, вышел, оставив всех в полном смятении.