чительным стеклом, пока вы не удрали от них. Они тоже получали образование.
Кажется, это замечание произвело на Жука столь сильное впечатление, что он долго и кротко молчал.
Приподнявшись на сиденье, Страшила заметил перечницу, на которую Тип после оживления Вещи перестал обращать внимание.
— Выбрось её за борт, — сказал мальчик Страшиле, — она же совершенно пустая. Какой смысл хранить её?
— Она правда пустая? — спросил Страшила, внимательно разглядывая коробочку.
— Конечно, — ответил Тип, — я вытряс весь порошок до последней крупинки.
— Тогда у коробочки есть второе дно, — объявил Страшила, — потому что глубина внутренней части заметно меньше, чем внешняя высота перечницы.
— Дай-ка взглянуть, — попросил Дровосек, взяв у друга коробочку. — Да, — объявил он после её изучения, — эта вещица, несомненно, с двойным дном.
— Не могли бы вы вскрыть его? — спросил Тип, чрезвычайно заинтересованный тайной перечницы.
— Отчего же, нижнее дно отвинчивается, — сказал Дровосек. — Но мои пальцы недостаточно гибкие. Попробуйте, пожалуйста, вы.
Он передал перечницу Типу, который без труда отвинтил дно. В потайном углублении оказались три серебряные пилюли, тщательно упакованные в бумагу.
Мальчик аккуратно развернул её, стараясь не выронить пилюль. На бумаге виднелось несколько строк, отчётливо выведенных красными чернилами.
— Читайте вслух, — сказал Страшила, и Тип прочитал:
«Знаменитые пилюли желания доктора Никидика. Способ употребления: проглотить одну пилюлю. Сосчитать до семнадцати попарно. Затем загадывать желание — оно будет немедленно исполнено.
Меры предосторожности: хранить в сухом и тёмном месте».
— Какое ценное открытие! — вскричал Страшила.
— Действительно, — согласился Тип. — Эти пилюли могут нам здорово пригодиться. Интересно, знала ли старая Момби, что они хранятся на дне перечницы? Помню, она как-то говорила, что раньше доставала Порошок Жизни у этого самого Никидика.
— Он, должно быть, могучий волшебник! — воскликнул Дровосек. — Поскольку порошок мы уже успешно испытали, то теперь не мешает убедиться в волшебной силе пилюль.
— Но как это сделать? — спросил Страшила. — Никто не сможет сосчитать до семнадцати попарно. Семнадцать — нечётное число.
— Что правда, то правда, — ответил Тип, сильно разочарованный. — Я бы, пожалуй, не взялся за такую задачу.
— Но тогда пилюли бесполезны для нас, — вздохнул Тыквоголовик. — А жаль! Ведь я хотел пожелать, чтобы моя голова никогда не портилась.
— Глупости! — отрезал Страшила. — Если мы всё же сможем использовать пилюли, то найдём гораздо более важные желания.
— Я не знаю, какое желание может быть важнее, — запротестовал бедный Джек. — Если бы ваша голова могла в любой момент испортиться, вы бы поняли мою тревогу.
— Что до меня, — сказал Дровосек, — то я с полным уважением отношусь к вашему желанию. Но раз мы не можем сосчитать до семнадцати попарно, то уважать ваше желание — это всё, что я способен сделать для вас.
Пока шёл этот разговор, совсем стемнело. Путешественники обнаружили, что всё небо затянуто облаками. Через них не мог пробиться лунный свет.
Гамп летел прямо, но по каким-то причинам его огромное тело вдруг стало сильно раскачиваться из стороны в сторону. Некоторые из летевших почувствовали себя плохо.
Жук-кувыркун объявил, что у него морская болезнь. Тип тоже побледнел и страдал от тошноты. Но все остальные спокойно держались за спинки диванов. Казалось, они не прочь были продолжать прогулку по воздуху до тех пор, пока их не высадят.
Ночной мрак сгущался. Вскоре Гамп летел уже в абсолютной темноте. Наступило тягостное молчание.
Тип надолго задумался.
— Как мы определим, что достигли дворца Глинды Доброй? — наконец спросил он.
— До дворца Глинды далеко, — ответил Дровосек, — я бывал в тех краях.
— Но как нам узнать, быстро ли летит Гамп? — настаивал мальчик. — В такой темноте ничего не разглядишь. Мы можем проскочить дворец и утром оказаться очень далеко от него.
— Всё правильно, — ответил Страшила с лёгкой тревогой. — Но я не понимаю, как мы можем приземлиться ночью. Вдруг мы упадём в реку или наскочим на острый шпиль крыши. Это будет ещё большим несчастьем.
Друзья порешили на том, чтобы Гамп продолжал лететь на одной высоте, равномерно похлопывая своими большими крыльями. А сами стали терпеливо дожидаться утра.
С первыми проблесками хмурого рассвета опасения Типа подтвердились. Путешественники огляделись по сторонам и обнаружили под собой холмистые равнины. На них росли странные деревья. Дома, вместо того чтобы завершаться куполом, как это было принято в Стране Оз, имели двускатные крыши. Животные, которые паслись на лугах, выглядели необычно. Железный Дровосек и Страшила, недавно навестившие Глинду Добрую, не встречали ничего похожего в её владениях.
— Мы заблудились! — печально заключил Страшила. — Гамп, должно быть, перенёс нас из Страны Оз через песчаные пустыни в ужасный мир, о котором рассказывала Дороти.
— Надо вернуться назад! — убеждённо воскликнул Железный Дровосек. — Мы должны повернуть как можно скорее!
— Разворачивайся кругом! — вскричал Тип Гампу. — И немедленно!
— Если я сделаю это, я опрокинусь, — отвечал Гамп. — У меня нет опыта полётов. Лучше я приземлюсь в каком-нибудь месте, повернусь вокруг и снова взлечу.
Внизу, однако, не оказалось подходящего места для посадки. Они летели над деревней. Такой большой, что Жук-кувыркун объявил её городом. Затем путешественники подлетели к высокому горному хребту. Вокруг виднелись глубокие ущелья и крутые обрывы, отвесно уходившие вниз.
— У нас неплохой шанс остановиться, — сказал мальчик, заметив, что они оказались рядом с горными вершинами. Он повернулся к Гампу и скомандовал:
— Приземляйся на первом ровном месте, какое увидишь!
— Очень хорошо, — отвечал тот и устремился вниз на горное плато, разместившееся между двух обрывов.
Но, будучи неопытным летуном, Гамп не смог вовремя погасить скорость. Он миновал плоскогорье и лишь половиной своего внушительного тела приземлился на самом краешке скалы, которая завершалась пропастью. Два правых крыла разбились об острый край скалы. Голова и вторая половина туловища перевесили, и Гамп стал падать в ущелье.
Наши герои держались за спинки диванов до последней возможности. Но вот падающий Гамп зацепился за выступ скалы. Его неуклюжее тело перестало съезжать в пропасть и замерло днищем вверх. Путешественники посыпались из нутра как горох прямо в бездонное ущелье.
По счастливой случайности они падали лишь несколько футов. Оказывается, прямо под ними располагалось исполинское гнездо. Его свила колония галок на пологом выступе скалы. Поэтому никто из путешественников, даже Тыквоголовик, не был сломан. Джек обнаружил свою драгоценную голову на мягкой груди Страшилы, которая на время падения превратилась в отличную подушку. Тип упал на ворох листьев и бумаг, которые спасли его от ушибов. Жук-кувыркун стукнулся своей плоской головой о Козлы, причинив им только секундное беспокойство.
Дровосек поначалу сильно разволновался. Но, осмотрев себя, не нашёл ни единой царапины на прекрасной полированной поверхности. К нему сразу вернулась присущая ему бодрость, и он обратился к товарищам:
— Наше путешествие завершилось довольно неожиданно, — сказал он, — и мы не можем обвинять в случившемся нашего летучего друга. Он сделал всё что мог в этих обстоятельствах. Но как же нам выбраться из гнезда? Решение этого вопроса я должен передать существу с лучшими, чем у меня, мозгами.
Он сделал лёгкий поклон в сторону Страшилы, который подполз к краю гнезда и огляделся вокруг. Внизу зияла отвесная пропасть глубиной в несколько сот футов. Над гнездом нависал гладкий утёс, до вершины которого было совершенно невозможно добраться. За эту вершину и зацепилось туловище Гампа. Оно словно нависало над гнездом, будучи подвешенным за конец одного из диванов. Казалось, нет никаких путей спасения. По мере того как друзья-путешественники осознавали свою беспомощность, их охватывало всё большее уныние.
— Это худшая тюрьма, чем дворец, — мрачно заметил Жук-кувыркун.
— Лучше бы уж мы остались там, — простонал Джек. — Боюсь, что горный воздух вреден для тыкв.
— Этого вам нечего опасаться, — проворчали Козлы. Они лежали на спине и болтали ногами, безуспешно пытаясь принять нормальное положение. — Скоро вернутся галки, а они большие охотники до тыкв.
— Вы считаете, птицы вернутся сюда? — спросил Джек, чрезвычайно встревоженный.
— Конечно, — отвечал Тип, — потому что это их гнездо. А птиц здесь, наверное, сотни. Посмотрите, сколько вещей они нанесли сюда!
В самом деле, гнездо было наполовину завалено самыми разнообразными предметами. Птицам от них не было проку. Но вороватые галки в течение многих лет продолжали таскать их сюда. Поскольку гнездо было свито высоко в горах и до него не мог добраться ни один человек, всё это навсегда оседало в гнезде.
Галки одинаково шустро тащили из людских жилищ как совершенно бесполезные, так и ценные вещи. Жук-кувыркун, порывшись среди хлама своими передними лапками, извлёк оттуда красивое бриллиантовое ожерелье. Оно так восхитило Железного Дровосека, что Жук подарил ему это сокровище, сопроводив свой дар грациозной речью. Дровосек с чувством великой гордости повесил его на шею. С тех пор он особенно наслаждался ожерельем, когда лучи солнца попадали на крупные бриллианты и те начинали переливаться.
Вдруг друзья услышали невообразимый гвалт и хлопанье крыльев. Шум нарастал, поэтому Тип воскликнул:
— Галки летят! Если они обнаружат нас здесь, то наверняка заклюют нас со злости!
— Мне страшно! — простонал Джек. — Пришёл мой конец!
— И мой тоже! — добавил Жук-кувыркун. — Галки — злейшие враги таких насекомых, как я.
Остальные же не поддались панике. Страшила сразу сообразил, что надо спасать тех, кто может пострадать от разгневанных птиц. Он велел Типу снять голову Джека и положить её на дно гнезда. Когда это было проделано, Страшила приказал Жуку лечь рядом с Типом. Затем Ник Лесоруб, который хорошо знал, что делать в таких случаях, распотрошил солому из кафтана Страшилы и укрыл под ней мальчика и Жука. Голову Страшилы Дровосек оставил неприкосновенной.