Он подтянулся на руках и просунул в пещеру голову и плечи.
— Ну что, что там? — нетерпеливо дергала его за ногу Валя.
И вдруг Карик отпрянул назад и скатился с мокрого ствола.
Одним прыжком он отскочил от пещеры, схватил Валю за руку и быстро присел за деревом:
— Занято! — зашептал Карик. — Сидит кто-то… Огромный. Страшный!
Из темного входа показались два длинных щупальца, потом появилась черная круглая голова. Она посмотрела вправо, влево и медленно убралась обратно.
— Видела?
— Ага! Усач какой-то! Что это у него — усы? Да?
— Наверное, усы! Тут они все так ходят.
— Ау-у! — услыхали ребята голос профессора.
— Здесь!
— Сюда!
В лесу зашумели листья, потом послышались грузные шаги и хриплый кашель.
Из-за деревьев вышел профессор.
— Ну, как? Нашли что-нибудь?
— Нашли!
— Почти нашли!
Валя показала рукой на пещеру.
Профессор постучал зонтом по каменной стене.
— Узнаю. Весьма удачно. Просто замечательно. Это как раз то, что нам сейчас нужно. Прекрасная гостиница для таких путешественников, как мы. — Иван Гермогенович прислонил зонтик к дереву и стал карабкаться на поваленный ствол.
— Стойте, стойте! — закричал Карик, хватая профессора за руку.
— Что еще? — повернулся к ребятам Иван Гермогенович.
— Занята — гостиница эта. Там сидит уже какой-то… Раньше нас забрался!
— Головастый такой. Очень страшный! — сказала шопотом Валя.
— Ну, это ничего, — спокойно ответил Иван Гермогенович, — я этого постояльца хорошо знаю. Старый знакомый. Не пройдет и минуты, как он освободит нам помещение.
Профессор перешел вброд лужу и остановился около узкого конца каменной глыбы. Он присел на корточки и пошарил по стене руками.
— Так, так, — услыхали ребята, — все в порядке.
Что-то бормоча себе под нос, Иван Гермогенович встал и направился в лес.
— Куда он? — спросила Валя.
— Не знаю!
Профессор ходил по опушке леса. Ребята слышали его шаги, кашель и бормотание, но что он делал в лесу — понять было трудно.
Наконец профессор вернулся на поляну. Он шел, волоча по земле длинную жердь.
Подтащив жердь к каменной глыбе, профессор опять пошарил по стене руками, нащупал круглое отверстие, сунул туда конец жерди.
Карик и Валя молча следили за каждым движением профессора.
— Отойдите немного в сторону! — крикнул Иван Гермогенович.
Ребята отбежали от пещеры и стали в сторонке, держа друг друга за руки.
— А теперь смотрите, как этот большой и страшный будет удирать.
Иван Гермогенович повернул жердь вправо, влево, потом с силой вогнал ее в узкую щель и принялся ворочать жердью, точно кочергой в печке.
Чудовище забеспокоилось.
Темная голова, покрытая шипами, поднялась над входом, качнулась и свесилась вниз. Потом голован, точно ужаленный, вздрогнул, выбросил вперед три пары ног и, быстро перебирая ногами, пополз куда-то, волоча по земле коленчатое, изгибающееся тело.
Не успели ребята разглядеть его, как странное животное покатилось под откос, упало с легким всплеском в воду и, подхваченное быстрым течением ручейка, скрылось в темноте.
— Вот ловко! — засмеялся Карик. — В следующий раз уже не полезет в чужую гостиницу.
— Ладно, ладно, — добродушно заворчал Иван Гермогенович, — сейчас не стоит разбирать, кто у кого захватил территорию. Он у нас или мы у него. Во всяком случае, судиться с нами он не станет.
— Как? — догадался Карик, — значит, мы отняли у этого урода его собственную квартиру?
— То-то и есть! — сказал Иван Гермогенович. — Но раскаиваться теперь уже поздно, да и не стоит, пожалуй… Ну, друзья мои, давайте устраиваться на ночлег. Тащите ветки, листья, сучья. Складывайте всё это около входа.
В темноте закипела работа. Профессор и ребята подтаскивали к домику листья, корни и травы. Один лист пришлось тащить вдвоем. А лепесток какого-то цветка еле дотащили все трое.
Профессор покрикивал:
— Ну, ну, скорей, скорей! Валя, не лезь в воду! Карик, брось этот лист! Все равно не поднимешь! Ну-ка, помогите подтащить вон те ветки!
Профессор был доволен. Он боялся, что им придется провести ночь под открытым небом, и вдруг такое неожиданное счастье.
— Ах, друзья мои, — приговаривал он, — нам удивительно везет сегодня. Наверное, как говорят англичане, мы родились с серебряной ложкой во рту. Вот погодите, залезем под крышу гостиницы, и вы сами увидите, какие мы с вами счастливцы. В сущности, не будь наводнения, я даже и не знаю, где бы мы ночевали сегодня и что с нами случилось бы в эту ночь. Ведь, это наводнение выкинуло на берег ручейника с его домиком — чехлом.
— Он даже не защищался, — сказала Валя, — большой, а такой смирный.
— Кто? Это ручейник-то смирный? — засмеялся Иван Гермогенович. — Ну, совсем уж он не такой тихоня. Под водой ручейник никому не дает спуску. Он нападает на крошечных рачков, на личинки насекомых и даже нередко пожирает своих родичей.
— Такой разбойник?
— Самый настоящий разбойник. Он выходит на охоту, закованный, точно рыцарь, в крепкую броню. Но рыцари надевали только латы, шлемы и кольчуги, а этот господин таскает на себе целую крепость.
— Он, значит, в ней сидит как в танке? — спросила Валя.
— Не совсем так, — сказал профессор, — потому что танкисты сами едут в танке, а ручейник таскает свой танк на себе.
Валя поглядела на темную глыбу и покачала головой:
— Такая тяжесть, ой-ёй-ёй!
— Не у всех ручейников такие тяжелые дома, — сказал профессор, — там, где растет камыш и на дно падают кусочки сухого камыша, ручейники устраивают свое жилище внутри камышинок, а там, где дно песчаное или каменистое, они соединяют вместе камешки, ракушки и песчинки и из них строят свои дома. Можно, впрочем, встретить домики ручейников, построенные из простых листиков, которые падают в воду.
— А почему у него два входа в домик, один большой, другой маленький?
— Да потому, что ему нужно, чтобы вода свободно проходила через весь его домик. Иначе стены дома покроются плесенью, и здесь расплодятся миллионы разных бактерий. Помню, в детстве мы, ребята, пользовались этим черным входом для того, чтобы выжить ручейника из его дома.
— Зачем? — спросил Карик.
— А мы, мальчишки, рыбу на него ловили, — ответил профессор.
— Рыбу? — переспросил Карик. — И хорошо клюет?
Иван Гермогенович засмеялся.
— Да уж ты не рыболов ли?
— Ого! Я весь день могу просидеть с удочкой, — сказал Карик, — только мне почему-то не везет.
— Вот как! Ну тогда я скажу тебе: лови почаще на личинку ручейника. Нет лучшей насадки на крючок, чем вот эта самая личинка, которую мы выгнали сейчас из ее дома.
— А как же он теперь, этот ручейник? Без чехла? — спросила Валя. — Пропадет?
— Не пропадет! — махнул рукой профессор. — Пока мы разговариваем, он, наверное, уже полдомика себе построил. Да ты не бойся. Он не погибнет! Вырастет, а потом превратится в летающее насекомое.
— В летающее?
— Ну да… В насекомое, очень похожее на ночную бабочку. Впрочем, ручейник — мастер не только летать. Он неплохо бегает и по земле и по воде. А когда наступает время откладывать яички, он спускается под воду и здесь кладет свою икру-яички на водяные растения.
Иван Гермогенович окинул взглядом гору веток, листьев, лепестков, которые натаскали путешественники во время разговора, и сказал:
— Ну, хватит. А то так завалили, что и самим нам в пещеру не пробраться. Залезайте!
Карик и Валя не заставили себя долго просить. Одним прыжком они перескочили кучу веток и листьев и вошли в полутемный в низкий коридор.
В самом конце его еле заметно светилась узкая щель.
Ребята шли в темноте, ощупывая стены руками. Ноги ступали будто по мягкому, нежному ковру. Такими же мягкими, шелковистыми были и стены.
Карик поднял руку и пощупал потолок.
— И тут мягко!
Потолок был выстлан тоже чем-то пушистым.
Ребята дошли до конца коридора и остановились перед круглой дырой. Холодный ветер дунул по ногам.
— Эту форточку надо закрыть, — сказал Карик, — мама не велела на сквозняке сидеть.
Карик сдернул с палки лепесток, скомкал его и крепко забил, им отверстие.
Ребята вернулись ко входу, где копошился среди веток и лепестков Иван Гермогенович.
— Ну, как? Понравился дом? — спросил профессор.
— Кругом ковры, ковры, — весело сказал Карик, — очень не плохо живет этот ручейник.
— Недурно, — согласился профессор. — Между прочим, эти ковры не простые. Если кто-нибудь захочет вытащить ручейника из домика, он уцепится за эти ковры крючками и тогда уже никакая сила его не вытащит. Однако за дело, ребята. Помогите мне заложить вход, а то еще ночью заберется к нам какой-нибудь непрошеный гость.
Иван Гермогенович с помощью ребят навалил у входа кучу корней, на них положил ветки, на ветки — лепестки. Получилась настоящая баррикада. Только сверху оставалась узкая щель, через которую в дом ручейника проникал синий ночной свет.
— Прекрасно! — сказал Иван Гермогенович. — Теперь уж к нам никто не заберется. Располагайтесь, друзья мои! Отдыхайте!
Ребята выбрали себе в углу у самой стены удобное местечко, растянулись на пушистом коврике и крепко прижались друг к другу.
Профессор лег рядом.
Они лежали, слушая, как за стенами шумел ночной печальный ветер и как уныло скрипели деревья. Сверху, с мокрых листьев падали на крышу тяжелые капли.
В домике было тепло и сухо. Путешественники лежали на мягких пуховиках. Но ни профессор ни ребята не могли заснуть.
Это была их первая ночь в этом странном новом для них мире, где за один только день они так много пережили и встретили так много опасностей.
Сквозь щели баррикады просвечивало темное ночное небо, и в небе мерцали огромные звезды.
Валя лежала с открытыми глазами. Она не отрываясь смотрела на голубую звезду, которая висела над пещерой. Звезда была такая большая, как полная луна, но только она часто-часто мерцала.