Иван Гермогенович вцепился в паутину руками и принялся отрывать ее от стены. Она отставала кусками, точно отсыревшие обои. Профессор бросил несколько кусков Карику и Вале.
— Размотайте-ка эту паутину. Она склеена слюной ручейника. Надо очистить ее от клея.
Ребята схватили куски паутины и принялись мять ее руками. Высохший клей крошился и падал комками. Карик нашел конец паутины и начал разматывать ее.
Шелковистые шнуры паутины ложились ровными витками у ног Карика и Вали.
— Ну и длинная, — сказал Карик, разматывая бесконечную нить паутины.
— Бывает и подлиннее, — усмехнулся Иван Гермогенович, — паутину шелковичного червя, например, можно вытянуть на целых три километра.
Профессор нагнулся, взял конец серебристого шнура и протянул его Вале:
— Одевайся.
— В нитку? Как же я в нее оденусь?
— А вот как…
Профессор сделал петлю и набросил ее на Валю точно аркан, потом схватил Валю за плечи и принялся вертеть в одну сторону. Нить в куче дрогнула и быстро побежала, наматываясь на девочку, как на катушку.
— Замечательно! Прекрасно! — оглядел профессор Валю, — прочно, тепло и удобно. Ну, а теперь ты, Карик.
Но Карик уже сам обвязал конец паутины вокруг пояса и быстро-быстро завертелся волчком, притопывая одной ногой.
Не прошло и пяти минут, как ребята были одеты в длинные серебристые фуфайки.
— Ну вот, — сказал профессор. — А теперь прогуляйтесь вокруг домика, а я тем временем тоже переоденусь.
Ребята вышли.
Пока они одевались, туман совсем рассеялся.
Вокруг стоял мокрый лес. На листьях лежали, точно хрустальные шары, огромные капли воды.
Лишь только Валя и Карик переступили порог дома, по вершинам леса скользнули первые лучи утреннего солнца. И вдруг все вспыхнуло, засверкало, загорелось тысячами разноцветных огней.
Это было так неожиданно, что ребята невольно отступили назад и зажмурили глаза.
Несколько минут они стояли молча и прищурившись разглядывали странный лес, обвешанный сверкающими шарами.
— Вот бы нашей маме показать, — сказала наконец Валя.
Карик вздохнул.
— Мама кофе варит сейчас, — сказал он.
— Молочница уже, наверное, пришла, — грустно сказала Валя.
— Нет, — покачал головой Карик, — рано еще. Молочница в семь приходит.
— А сейчас сколько?
— Не знаю.
— Ну, все равно… Знаешь, Карик, полезем-ка на это дерево, посмотрим: нет ли на нем зеленых коров.
— Полезем.
Ребята пошли было к дереву, но в это время профессор высунул из пещеры голову и сказал:
— Молока захотели? Нет, сегодня вы его днем с огнем не найдете.
— Почему? — удивился Карик. — Ведь, вы говорили вчера, что зеленые коровы пасутся на каждом дереве.
— Так это было вчера днем, — ответил Иван Гермогенович, — а вечером пошел дождь и он, конечно, смыл всех тлей дочиста… Ну вот я и готов. Идемте!
Ребята повернулись к профессору и вдруг, взглянув на него, дружно захохотали.
— В чем дело? — смущенно осмотрел себя Иван Гермогенович.
— Ой… как вы… оделись! — хохотали ребята.
Иван Гермогенович стоял, обмотанный шелковистыми шнурами от горла до пяток. Всю паутину, которая была в домике ручейника, он намотал себе на живот, на плечи, на шею.
— Вы похожи на кокон, — сказала Валя, давясь от смеха.
Профессор нахмурился.
— Ну, посмеялись… Довольно… Идем!
Карик перевел дыхание, вытер проступившие от смеха слезы и спросил:
— А куда? В какую сторону нам итти?
Профессор огляделся.
За ночь вода залила все кругом.
Итти можно было только в одну сторону. От домика ручейника тянулась узкая полоска земли, покрытая густым зеленым кустарником.
— Гм, — задумчиво сказал Иван Гермогенович, — очевидно, придется сначала выйти из этого болота, а там уж мы увидим, что делать.
Густые заросли кустарника стояли плотной стеной. Тяжелые водяные шары висели над головами путешественников. Пробираясь сквозь кустарник, профессор и ребята то и дело задевали ветки, и тогда сверкающие шары срывались вниз и обрушивались на путешественников, сбивая их с ног.
— Ничего, ничего. Утренний душ полезен, — смеялся Иван Гермогенович. Вымокшие с ног до головы ребята бежали за профессором, дурачились и даже пели веселые песенки.
Но вот заросли кустарника кончились.
Впереди сквозь редкие просветы ветвей мелькнули желтые песчаные холмы.
Один холм поднимался над землей острой вершиной.
— Ну вот, — сказал Иван Гермогенович, посматривая на вершину холма, — с этой высоты мы и посмотрим, где наш маяк.
— Побежим! — крикнула Валя и помчалась вперед.
Они подбежали к высокой песчаной горе.
Хватаясь руками за камни, профессор начал подниматься. Ребята карабкались следом за ним.
Солнце стояло уже высоко.
Раскаленные камни-песчинки жгли ноги и с шумом неслись вниз, к подножью песчаной горы, подпрыгивая и сталкиваясь.
Профессор спотыкался почти на каждом шагу; из-под ног его потоком катились камни и песок. Карабкаться следом за ним было опасно. Карик и Валя догнали Ивана Гермогеновича и пошли с ним рядом.
Подъем становился все круче и круче.
Маленьким альпинистам пришлось ползти вперед на четвереньках, цепляясь за выступы руками.
— Прямо, восхождение на Эверест, — говорил отдуваясь Иван Гермогенович.
Ни Карик ни Валя никогда не слышали об Эвересте, но оба сразу догадались, что Эверест, наверное, такая же гора, как та, на которую они сейчас поднимались.
Но вот и вершина.
Обливаясь потом, профессор и ребята взошли наконец на гребень горы.
Иван Гермогенович выпрямился, приложил козырьком ладонь к глазам и, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, начал осматриваться.
— Ну-ка, ну-ка, — приговаривал Иван Гермогенович, — посмотрим, посмотрим, где наш маяк…
Но не успел он договорить, как земля у него под ногами дрогнула и медленно, точно раздумывая, поползла вниз.
Профессор, а за ним и ребята провалились куда-то, точно в глубокий колодец. Вдогонку им посыпались камни и тяжелые комья земли.
Со страшной силой путешественники врезались в мокрое, вязкое дно.
— Затяжной прыжок без парашюта, — пробормотал Иван Гермогенович, выбираясь из густой, липкой грязи, — могу поздравить вас с благополучным приземлением.
Он вытер руки о костюм и заботливо посмотрел на ребят, которые все еще барахтались в грязи.
— Все в порядке? Как Валя? Не ушиблась?
— Ничего, — сказала Валя, вставая на ноги, — только локоть ободрала.
— А ты, Карик?
— А я колено ушиб.
Ребята встали и, потирая ушибленные места, испуганно оглядывались по сторонам.
— Ну, все это пустяки, — сказал Иван Гермогенович, — могло быть и хуже.
— Где мы? — спросила Валя.
Профессор взглянул вверх.
Высоко над головами сияло далекое небо. При бледном дневном свете путешественники увидели высокие отлогие стены.
Профессор и ребята стояли на дне глубокого, мрачного колодца.
— Кажется, — сказал Карик, — мы попали в нору к пауку-землекопу. Это очень страшные пауки. Я читал про них.
— Как? — вздрогнула Валя, — опять пауки? И в воздухе, и на земле, и под водой, и под землей пауки?
— Успокойся, — сказал Иван Гермогенович, — пауки-землекопы, о которых ты читал, живут в Италии и на юге Франции. У нас их нет.
— Но тогда чья же это нора?
Профессор ничего не ответил. Пощипывая бороду, он обошел колодец вокруг, постучал в стены кулаком и задумчиво сказал:
— Ну вот… Я так и думал…
Он повернулся к ребятам.
— Хотите чего-нибудь сладкого?
— Сладкого?
— Да, да. Минутку терпения, и я вас угощу чем-то очень вкусным. Это будет, пожалуй, получше зеленого молока и даже яичницы.
И профессор снова постучал кулаком по стене.
Стена загудела, точно он ударил по днищу пустой бочки.
— Здесь. Кажется, здесь.
— Нашли что-нибудь? — почти разом крикнули ребята.
— Нашел, нашел! Копайте руками землю, — сказал Иван Гермогенович. — Вот в этом месте копайте, — и сам принялся рыть землю, как медведка.
Карик и Валя бросились помогать профессору.
Минуты три они усердно раскапывали стену, сбрасывая на дно колодца куски земли и разгребая песок.
Особенно усердно работал Карик.
— Тише, тише! — закричал ему профессор. — Ты нам так глаза засыплешь.
Карик хотел что-то ответить, но в ту же минуту стена отвалилась; перед путешественниками открылась глубокая ниша. Запахло свежими медовыми пряниками.
— Что это? — облизнулась Валя.
— Сейчас увидишь, — ответил профессор. — Ну-ка, отойдите немного в сторону.
Он запустил обе руки в нишу и, широко расставив ноги, с трудом вытащил оттуда большой серый шар, покрытый, точно желтой пудрой, мелким песком.
— Ну вот и все, — сказал Иван Гермогенович, опуская шар на землю.
Острым камнем он очистил шар от песка и оторвал от него что-то белое. Это было крупное яйцо, вроде гусиного.
— Из этого яйца яичницы не приготовишь, — сказал профессор, — займемся лучше шаром.
Шар, похожий на огромный колобок сдобного теста, лежал у ног путешественников.
Иван Гермогенович отщипнул кусок теста и сунул себе в рот.
— Недурно, — сказал он, пожевав, — очень недурно. Угощайтесь, друзья мои.
Душистое вязкое тесто пахло медом и цветами. Оно так и таяло во рту.
— Вот вкусно-то, — сказала Валя, — вкуснее сливочного торта.
— Ты просто проголодалась, — ответил профессор. — И не мудрено. Завтракали мы чуть не ночью, а сейчас уж скоро полдень.
— Нет, нет, правда, это очень вкусно, — уверяла Валя.
— А что это такое? — спросил Карик, уплетая за обе щеки вкусное тесто.
— Цветочная пыльца с медом, — ответил профессор.
— Почему же она оказалась в колодце?
Иван Гермогенович поднял с земли белое яйцо, покрытое упругой кожицей, и подбросил его на ладони.
— Вот, — сказал Иван Гермогенович, — для личинки, которая выйдет из этого яйца, и положила сюда пыльцу с медом подземная пчела андрена. Подземной она называется только потому, что устраивает гнезда в земле. Правда, иной раз гнездо андрены можно найти и на поверхности земли: в гнилых пнях, в стволах поваленных деревьев, но чаще всего в земле.