Марк рассмеялся.
– О да, я уже давно понял, что никогда нельзя поздравлять женщину с беременностью, пока она не показала скан с ультразвука.
Я искренне рассмеялась этой шутке.
– Плохо будет сказать, что у вас приятный смех? – спросил он.
– Это мой настоящий смех. Отец всегда говорил мне смеяться, когда смеются люди вокруг, и я обычно так и делаю, но только если они смеются не надо мной. А это не всегда легко определить.
– Вы честная.
– Да, думаю, это из-за моей социальной неопытности и изолированности. Хотя я считаю, что это хорошо.
– Так вы до сих пор считаете меня маньяком?
– Я не могу быть уверена на сто процентов, верно?
– Верно. Ваша честность – просто глоток свежего воздуха.
– И откуда вы переехали в Каррикшиди?
– Дублин. Я уже год пытался отыскать повод переехать в эту часть страны.
– Почему?
Марк отвернулся и взглянул на дом на дереве.
– Ну, вы знаете, свежий воздух… Тихая жизнь.
Кажется, этот вопрос был ему неприятен, так что я попробовала другой вариант.
– У вас есть дети?
– Нет, только бывшая жена, Элейн.
– Вы ей изменили?
На секунду он взглянул на меня, и вид у него был слегка недовольный.
– Да. Да, изменил. Я выбросил на помойку замечательный идеальный брак ради интрижки с девицей вдвое моложе меня.
– Вы тоже честный.
– Из-за вашей… уязвимости мне кажется, я обязан быть с вами честен.
– Ваша жена простит вас?
– Она решила двигаться дальше. У нее с новым мужем уже есть ребенок.
– А что насчет девушки, ради которой вы ее бросили?
– Она ушла от меня. Оказалась не готова остепениться. Конец истории.
– Вы это заслужили.
– Наверное. А что насчет вас? Судя по тому, что я читал и слышал, вы никогда не состояли в отношениях, да?
– Верно.
– И не хотите? Вам бы не хотелось влюбиться?
– Я не знаю. Теоретически я гетеросексуальна. Но точно не хочу секса.
В эту секунду все разговоры затихли. Марта схватила Марка за руку и увела в сад. Сью снова села рядом со мной.
– Ваш разговор звучал как-то очень лично, Салли. Ты уверена, что хочешь делиться такими подробностями?
Мне сразу стало тоскливо. Я снова сказала что-то не то, и видела, как все удивленно косятся в мою сторону. Я услышала, как Ануба спросила Фернанду: «Что она сказала?», а Удо сказал Кеннету: «Я не уверен насчет Марка». Кеннет растерянно кивнул. Я подошла к Удо.
– Мне уже пора идти. Спасибо вам за чудесный день.
– Марк чем-то расстроил тебя?
– Неважно. Мне кажется, я раскрыла то, что считается личным. – В моей голове нарастал гул. – Наверное, я выпила слишком много вина. Не могли бы вы объяснить всем мою проблему и поблагодарить Марту? – Я убежала в коридор и схватила свою куртку.
Я провалила тест с посещением вечеринки. Нужно обязательно обсудить это на нашей следующей сессии с Тиной.
Глава 28
Питер, 1980
Наиболее успешной стала наша третья попытка арендовать жилье. Дом оказался чистым, хотя и располагался на грязной улице, а хозяйка была веселой, дружелюбной и темнокожей. Она представилась Моной.
– Вы приехали на выходные? Хотите посмотреть достопримечательности?
– Мы хотим приобрести собственность в этом районе. – Отец тепло улыбнулся ей.
– Переезжаете в Лондон? Из Ирландии? Сейчас? Смелый ход.
Отец ничего не ответил.
– Какой у вас симпатичный мальчик. Как тебя зовут, сынок?
– Стив, – сказал отец, прежде чем я успел ответить. Она потянулась ко мне – то ли чтобы пожать руку, то ли чтобы погладить по голове, – но я резко отшатнулся.
– Не обращайте внимания, – сказал отец. – У него сейчас сложный возраст. Стив не любит, когда его трогают. – Он подмигнул ей.
– Ну что же, скоро это изменится, правда? – рассмеялась она, пока я молча смотрел на отца. Стив?
– Я сразу оплачу все наличными, если вы не против.
– О, вы из моей любимой категории клиентов. Я только за. Сколько ночей?
– Для начала две, а там посмотрим.
– Только завтрак или ужинать тоже будете?
– А сколько это стоит?
– Десять фунтов за ночь, дорогой, и двенадцать, если возьмете ужин. Дешевле вы тут не найдете.
– Ну что, Стив, – обратился ко мне отец, – будем здесь ужинать?
Я кивнул.
Отец отсчитал банкноты.
– Тогда я плачу вам за две ночи, а завтра дам вам знать, понадобится ли нам продление.
– Отлично. Что же, туалет находится дальше по коридору налево от вас, а душ есть у вас в комнате. Можете стучаться ко мне, если что-нибудь понадобится. Ужин в семь часов, хорошо? – Мона передала нам ключи и сказала, что мы можем уходить и приходить когда угодно.
Оказавшись в комнате, мы увидели двухъярусную кровать и душ с пластиковой кабинкой в углу. Я всегда хотел поспать на двухъярусной кровати.
– Пап! Можно я буду наверху? Пожалуйста!
– Хорошо, – согласился он и прижал палец к губам. С минуту мы оба молчали, и я услышал, как Мона тихо напевает себе под нос.
Отец понизил голос.
– Тут тонкие стены, лучше нам перейти на шепот.
– Почему?
– Мы не хотим, чтобы они знали о наших делах.
– Кто?
– Женщины.
– Поэтому ты сказал, что меня зовут Стив?
Он весело улыбнулся.
– Мне показалось, что тебе пойдет. Как Стив Остин. Человек на шесть миллионов долларов. Давай с этого момента будем звать тебя Стив?
– Да!
– А какое имя выберем для меня? Мне надоел Конор Гири.
– Джеймс? Как капитан Джеймс Кук!
– Джеймс, да, мне нравится. А что насчет фамилии?
– Армстронг, как Нил Армстронг.
– Джеймс и Стивен Армстронги. Отлично.
Впервые после встречи с грабителем я почувствовал себя спокойно. Отец мне улыбался.
– Так, наверное, ради безопасности тебе лучше оставаться здесь. Я пойду осмотрюсь и кое-что выясню.
– А где мы?
– Уайтчепел в Ист-Энде, в Лондоне.
– Здесь безопасно?
– Со мной ты всегда будешь в безопасности, Стив.
Мы улыбнулись друг другу. Он порылся в чемодане и достал какие-то конверты.
– Я должен пойти встретиться с человеком по поводу паспортов.
– С каким человеком?
– Пока не знаю.
– Пап?
– Да, Стив. – На первых порах я каждый раз хихикал, когда он произносил это имя.
– Моя болезнь – это секрет?
– Все зависит от тебя, но мне кажется, если рассказать о ней, тебя захотят обследовать. Все остальные люди с таким заболеванием живут в больницах. Я держал тебя подальше от них все это время.
– А когда мы переедем, мы можем жить где-нибудь подальше от городов и жилых мест?
Отец улыбнулся.
– Именно об этом я и думал.
Он ушел, попросив закрыть за ним дверь.
Мы жили в гостевом доме еще тринадцать дней. Отец каждый день уходил. Он больше не брился по утрам. Сказал, что отращивает бороду. Отец всегда надевал очки и шляпу, когда выходил из дома. Мона поинтересовалась, почему я не составляю ему компанию, но я велел ей заниматься своими делами. Больше она меня не спрашивала. Отец сказал Моне что-то про мои гормоны. Он всегда был приветлив и улыбчив с ней. Я целыми днями сидел в комнате, и отец иногда приносил мне сэндвичи. Ужины у Моны были странными. Каждый раз нам давали жаркое из риса и острого мяса. Мы с отцом сошлись на том, что к ним нужно немного привыкнуть, но под конец проживания решили, что нам нравится карри. Мона даже рассказала, как его готовить и какие использовать специи.
– Пап, – обратился я к нему как-то ночью, перегнувшись через перила своей кровати и всматриваясь в его нахмуренное лицо, – тебе нравится Мона?
– Кто?
– Хозяйка.
– Не говори глупостей.
Мне она нравилась, но я не думал, что отец это одобрит.
Отец часто возвращался домой замученный и уставший. Одним вечером я заметил синяки у него на ребрах, когда он раздевался перед сном. Отец сказал, что споткнулся о мусорку, и поморщился, когда надевал пижаму.
Однажды он взял меня с собой. Я очень испугался и занервничал. Вокруг были толпы людей, и я боялся в кого-нибудь врезаться, так что отец встал у меня за спиной, положил руки на плечи и стал вроде как мною рулить. Мне понравилось. Было похоже на игру. Мы ушли не слишком далеко. Он подвел меня ко входу на станцию метро «Уайтчепел». Я знал все о поездах, которые ходят под землей, но не хотел оказаться в одном из них. Я видел их по телевизору: люди набивались внутрь, как сардины, и висели на перилах, прикрепленных к потолку. Я не смог сдержаться, и у меня из глаз брызнули слезы. Мы остановились у турникетов и свернули налево. Отец посмотрел на меня.
– Что случилось?
– Я не хочу ехать на метро.
– Я тоже. Так что перестань вести себя как девчонка и вытри слезы, потому что нам нужно пойти сфотографироваться.
Я ничего не понял, но вытер лицо рукавом, и отец подвел меня к маленькой кабинке в углу станции. Там едва бы хватило места для нас обоих, так что отец сказал, что мы будем фотографироваться по очереди. Он зашел туда, а я остался ждать снаружи. Из-под желтой шторки я видел вспышки голубого света. Мы подождали, и через три минуты из прорези в стене кабинки вылезла лента с четырьмя фотографиями. Сначала они были бледными, но потом, как по волшебству, изображение отца начало проявляться: сначала его аккуратная новая борода, а за ней и остальное лицо. Потом наступила моя очередь. Он усадил меня на крутящийся стул и сказал смотреть в зеркало, откуда меня фотографировали.
– Не моргай во время вспышки, – велел мне отец и закрыл за собой шторку. Во время вспышки я старался раскрыть глаза как можно шире, но все равно, когда фотографии проступили на ленте ярче, на двух из четырех у меня были закрыты глаза. – Ничего, нам нужна только одна удачная. – Отец отвел меня обратно в гостевой дом, и до конца вечера я сидел и читал «Тома Сойера». Мне успела надоесть эта книга, которую я прочел уже несколько раз.
31 марта отец вернулся с торжествующим видом и двумя паспортами на имя Стивена Армстронга и Джеймса Армстронга. Это были две маленькие темно-синие книжицы с нашими фотографиями и датами рождения. У отца она была указана неправильно, но он сказал, что это неважно. Сверху на них было подписано «ПАСПОРТ ВЕЛИКОБРИТАНИИ», а ниже, под королевским гербом, маленькими буквами – «НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ».