Его добродушие куда-то пропало. Он открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но потом передумал. Теперь он выглядел совсем расстроенным.
– Господи, я прошу прощения. Меня понесло. Эта история так гремела, когда я был ребенком!
– Все так говорят.
Марк посмотрел на меня, и я не понимала, разозлился он, загрустил или успокоился. Но мне точно было некомфортно.
– Марк, не мог бы ты уйти?
– Да, мне не стоило… – Он не закончил предложение, а просто схватил со спинки стула куртку и ушел.
Я не могла определиться, хочется ли мне дружить с Марком или нет. У него явно была темная сторона.
На следующий день он еще раз извинился за то, что «так надавил». Тина сказала, мне стоит принимать извинения, если они искренние. Так я и сделала.
Я была рада отвлечься на коттедж. Мы с Надин три раза сходили в заброшенный дом на Брекен-лейн. От дома осталась лишь пустая оболочка. Стены были целы, но крыша слева обвалилась. Надин сделала несколько набросков, чтобы приблизительно представить, как он может выглядеть. Ее энтузиазм был заразителен.
Инспекция выявила целый список проблем, самой заметной из которых была подземная река, которая имела свойство разливаться зимой. Это объясняло, почему пол прогнил насквозь. Надин увидела тут возможность: она предложила приподнять весь дом, обнажить реку и сделать ее частью интерьера. Можно сделать в гостиной толстый стеклянный пол и вечером подсвечивать воду.
Надин сказала, что, если я куплю дом, она возьмется за проект и проследит за всем процессом за десять процентов стоимости. В конце концов, дом стоял пустой двадцать лет. После трехдневных переговоров, 1 марта 2019 года, владельцы согласились на мое предложение. Надин прикинула, что въехать можно будет где-то поздней осенью.
Осталась лишь одна небольшая задача – продать мой собственный дом и землю. Я всегда держала дом в чистоте, так что особо приводить его в порядок не требовалось, и агент по недвижимости сказал, что земля, вероятно, будет стоить больше, чем сам дом, так что не стоит утруждать себя покраской и ремонтом. Я боялась перемен. А Тина говорила, что принятие перемен – это необходимое условие прогресса.
Мы с Марком несколько раз встречались за кофе или бокалом вина с Удо и Мартой или с Адубой, Сью и Кеннетом. А однажды на Пасху, 21 апреля, в воскресенье, он пригласил нас на барбекю к себе домой. Жаровня стояла у него на балконе. Он жил в том же районе, что и Сью с Кеннетом. На всех встречах Марк вел себя как истинный джентльмен, но меня очень раздражало, что он всякий раз спрашивал о подвижках в поисках Конора Гири.
Мне нравилось, что он играл с детьми и показывал им фокусы, чтобы развеселить. Они с Анубой явно держались на расстоянии. Марк признался мне, что она, похоже, не заинтересована в отношениях.
Я начала закупаться в небольшом супермаркете «Гала» на главной улице. И потратила какое-то время, чтобы там сориентироваться и понять, что в каком ряду стоит. У них был удивительно большой выбор товаров, и когда я уточнила по поводу свежих листьев карри (из рецепта Джейми Оливера), милая леди-консультант сказала, что закажет их специально для меня.
– Знаете, – сказала она, – мне кажется, нам нужно расширять ассортимент экзотических ингредиентов. Не хочется проиграть супермаркету в Роскоммоне и потерять бизнес.
Я показала ей еще один рецепт, она записала все ингредиенты и заверила, что они обязательно закупят все в будущем. У нее на бейджике было указано имя – Лора. Я тоже решила представиться.
– О, мы знаем, кто вы! – ответила она. – Вы известны в этих местах.
– Печально известна? – спросила я. Мне показалось, это удачная шутка. Похоже, ей тоже, потому что она рассмеялась.
Я рассказала ей, что очень зациклена на рутине.
– Тогда определитесь, что для вас рутина здесь, и я посоветую, как ее разнообразить. Согласны?
Я вышла из магазина, чувствуя себя более легкой, сильной и счастливой. Похоже, я завела себе нового друга.
Глава 32
Питер, 1982
Соседского мальчика звали Ранджи. Я слышал, как его так называет пожилая леди. Он никогда не обращал на меня внимания, пока однажды случайно не закинул мяч к нам за забор. Я сбежал с крыльца и поймал его, но не перекинул обратно, а взял в руки и встал у забора, чтобы мальчик подошел. Он с минуту глядел на меня, но потом все-таки приблизился.
– Что с тобой не так? Почему не перекидываешь мяч?
– Меня зовут Стив, – представился я.
– Ранджи.
– Я знаю.
– Отдай мяч, а?
Я кинул ему мяч, и, хотя бросок получился не очень, он ловко поймал его одной рукой прямо из-под правой ноги.
Ранджи не поблагодарил меня и сразу пошел в другую сторону. Но я окрикнул его.
– Ты ходишь в школу? Ты туда уходишь каждое утро?
– И что? – огрызнулся он, как будто я его в чем-то обвиняю.
– Тебе повезло. У меня особое заболевание, которое не позволяет мне общаться с другими детьми. Если они дотронутся до меня, я умру.
– Да? И как ты им заразился? Хотелось бы мне тоже не ходить в школу!
– В этом нет ничего хорошего, – возразил я, и мне сразу стало за себя обидно. – У меня совсем нет друзей!
– У тебя есть телевизор? – спросил Ранджи.
– Можешь зайти посмотреть, если хочешь, пока отца нет дома.
– Откуда у тебя акцент?
Я не думал, что у меня остался акцент.
– Я из Ирландии, – ответил я, но тут же поправился, чтобы не противоречить нашей легенде: – Ну, родился я здесь, но с самого детства жил в Ирландии. Я вернулся домой два года назад.
– Да? Там вроде как есть команда по регби, да? А еще там идет война. Тебя когда-нибудь бомбили?
Ранджи был явно разочарован моим объяснением, что я никогда не видел ни бомб, ни оружия, потому что война идет только на небольшой территории Ирландии под контролем Великобритании. Я понял, что он теряет интерес, так что решил сменить тему.
– Сколько тебе лет?
– Пятнадцать. А тебе?
– Четырнадцать. Тебе можно водить этот грузовик?
– Вроде как да. Копы ничего не спрашивают. А твой отец что, из полиции?
Ранджи был подозрительным.
– Нет, он дантист. А ты с мамой живешь?
– Нет, это моя тетя Джорджина. А где твоя мама?
– Она умерла. – После этого повисла пауза. Я ждал, что Ранджи выразит мне свои соболезнования, но он ничего не сказал. Я продолжил: – Хочешь зайти посмотреть телевизор? Только меня нельзя трогать.
– Нет, хренов чудик! С чего мне тебя трогать?
Все пошло не так. Он стал уходить.
– Может, поболтаем позже? – крикнул я ему вслед, пытаясь скрыть отчаяние в голосе.
Он не оглянулся.
Тем же вечером, за ужином, я аккуратно рассказал отцу, что разговаривал с нашим соседом.
– Темнокожим парнем? – спросил он, сморщив нос от отвращения.
– Ну да, но его тетя белая, так что, думаю, он метис. Он был не очень дружелюбен.
– Не надо тебе общаться с ними. Я чуть не отказался от покупки этого дома, когда узнал, кто живет рядом. Наверное, поэтому он и был такой дешевый.
– Но мне все-таки хотелось бы иметь друзей, кого-нибудь моего возраста.
Отец положил нож и вилку.
– Я думал об этом, – сказал он. – Предоставь это мне.
Я был в восторге. Следующие несколько недель отец занимался переоборудованием сарая. Я помог ему протянуть электричество из главного дома по траншеям, которые мы выкопали вместе. Мы перелопатили кучу книг по строительству, чтобы провести водопровод от основной канализации в угол сарая. Отец установил огромную раковину, туалет и современный душ. А потом купил еще и плиту с холодильником. Стены отец обклеил коробками от яиц.
– Звукоизоляция, – пояснил он. – Человеку нужно личное пространство. Я думаю найти жильца – молодого человека, который сможет работать из дома и составить тебе компанию.
Мне ужасно понравилась эта идея, но меня ждало разочарование: даже через несколько месяцев этот предполагаемый жилец так и не материализовался.
– Сложно найти подходящего человека, – объяснил отец. – Но не волнуйся, я продолжу поиски.
Через несколько недель после нашего первого разговора Ранджи Парата объявился у меня на пороге.
– Я могу посмотреть у тебя телевизор?
Отца не было дома два часа.
– Конечно, – я широко открыл перед ним дверь и отошел подальше. Мы включили телевизор. Там шла мыльная опера.
– Можем посмотреть регби? – спросил Ранджи.
Я переключил канал.
– Это?
– Ага.
– Ирландия не так хороша, как «Олл Блэкс», но…
– Да, я в курсе. С ними никто не сравнится.
В середине матча, во время рекламной паузы, он спросил:
– У тебя есть пиво?
– У нас есть фанта. Хочешь?
– Твой старик не пьет?
– Нет.
Ранджи наблюдал за игрой, а я наблюдал за ним.
– Хватит смотреть на меня, чудик! – прикрикнул на меня Ранджи. – Ты что, голубой?
– Нет! – Отец рассказал мне про геев и лесбиянок, а из книг и телевизора я узнал и другие слова. – Я просто редко вижу людей своего возраста.
– Да? Ну, все равно прекрати.
– Извини.
– У тебя толчок в доме?
– А у тебя нет?
– Нет. Просто дырка на улице.
Я обращал внимание на маленький сарай у них за домом. И видел, как они с тетей постоянно носят туда и обратно горшки. Я думал, это что-то типа колодца.
– Хочешь воспользоваться?
– Попозже.
– А как там – в школе?
– Там дерьмово. По крайней мере, для меня. Там таких, как я, не любят.
Я понял, что он имел в виду метисов. Только не знал, о какой расе идет речь.
– Ты наполовину маори?
– Ага. Отец был чистым.
– Круто.
– Ты издеваешься?
– Нет. По-моему, это очень экзотично.
– Это еще что значит?
– Интересно. Но только в хорошем смысле! Не странно.
– Необычно?
– Ну да.
– Мне нравится. Экзотично. – Ранджи посмотрел на меня и впервые улыбнулся.
Когда он зашел в следующий раз, то принес свою домашнюю работу. Она была совершенно элементарная. Такие уравнения по математике я решал, когда мне было десять. По чтению им задали «Хоббита». Я прочел его в семь лет. Я первый раз в жизни видел домашнюю работу с исправлениями; замечания учительницы были написаны красной ручкой. Написанного самим Ранджи было почти не видно. Он попросил меня делать домашнюю работу за него, и я чуть не поддался соблазну таким образом заслужить его дружбу, но вместо этого предлож