И тут я понял, что это был я. Посылка с Тоби дала им наводку на связь с Киви. Как же глупо с моей стороны! Я эксперт по кибербезопасности. Я всегда умел прятать свою историю запросов с помощью специального программного обеспечения, и я был не настолько туп, чтобы появляться в соцсетях, но именно я стал человеком, который навел полицию Ирландии на Новую Зеландию. И теперь они искали его. Ирландского дантиста на пенсии. И никакого упоминания о сыне.
В августе 2018 года мне поступил звонок из полиции Новой Зеландии. Со мной хотели побеседовать по поводу моего отца, Джеймса Армстронга. Полицейские пришли ко мне домой. Было несложно изобразить скорбь по поводу его гибели в сгоревшем автомобиле в 1985 году. Они спросили, где родился я и где родился он. Моя история была настолько хорошо отрепетирована за тридцать девять лет, что они почти не задавали уточняющих вопросов. Они спросили, говорит ли мне что-нибудь имя Дениз Нортон. Использовал ли мой отец другое имя? Где он изучал стоматологию? Где я жил в Ирландии? Проявлял ли отец интерес к другим детям? Почему я был на домашнем обучении?
Мне прекрасно удалось создать портрет строгого, но снисходительного отца, глубоко скорбевшего по моей умершей матери после нашего возвращения из Ирландии. Я описал подчеркнутое отсутствие у него интереса к другим детям и его уверенность, что образование в Новой Зеландии оставляет желать лучшего. Я смог воссоздать его документы, подтверждающие стоматологическую квалификацию в Ирландии, на которых имя Конора Гири было искусно заменено на Джеймса Армстронга.
Конор Гири, говорил я, был эксцентричным, но любящим отцом и великолепным дантистом, что может подтвердить любой из его пациентов. И я скучаю по нему каждый день. От лицемерности собственных слов я буквально заплакал. Детектив извинился за вторжение и сказал, что больше они меня не побеспокоят. Стало ясно, что они считают этот след ложным. У мужчины, которого они искали, не было сына.
Я продолжал следить за всеми новостями по поводу моей сестры, Мэри Нортон, живущей теперь под именем Салли Даймонд в Каррикшиди, гр. Роскоммон, Ирландия. Я испытывал к ней какую-то теплоту. Все репортажи описывали ее как «одиночку» и «изгоя», причем как в школе, так и в деревне. Я не смог найти никакой информации про ее работу и карьеру. Я сочувствовал ей. Может, так и выглядит родство?
В записях ее днем рождения значилось 13 декабря 1974 года, но я знал, что оно было раньше, 17 сентября того же года. Я очень отчетливо помнил тот день. Когда полиция Новой Зеландии вычеркнула моего отца из списка подозреваемых и не нашла никакой связи между нами обоими и Дениз Нортон, я рискнул послать сестре поздравительную открытку в сентябре. Я подумал, она должна знать, когда у нее день рождения. Она никогда не догадается, кто ее прислал.
В начале ноября я получил имейл от команды подкастеров на рабочую почту.
Уважаемый мистер Армстронг.
Я являюсь представителем компании подкастов «Хоани Мата Продакшнз» с головным офисом в Храйстчерче. Мы снимаем документальные фильмы о реальных преступлениях в Новой Зеландии.
Я пытаюсь разыскать Стивена (Стива) Армстронга, который жил в Роторуа между 1981-м и 2013-м. Вы с вашим отцом жили в Роторуа, когда в 1983 там была похищена девочка, Линди Уэстон? Ваш отец – Джеймс Армстронг? Мы знаем, что с него недавно были сняты подозрения в связи с похищением ребенка в Ирландии в 1966-м. Мы знаем, что Джеймс Армстронг не был причастен ни к одному из этих преступлений, но мы ищем его сына, чтобы он выступил в качестве «оратора» в нашей серии расследований, связанных с похищением Линды Уэстон и последующим обнаружением ее тела в апреле 2012 года, когда она уже была взрослой женщиной. Не вы ли тот самый Стив Армстронг, который жил в Роторуа на протяжении всего этого времени?
Нам известно, что Джеймс Армстронг трагически погиб в автокатастрофе в 1985 году, но если вы его сын, мы были бы рады услышать ваши мысли и воспоминания о том времени, когда похитили Линду Уэстон, о том, каково было расти в Роторуа и почему вашего отца заподозрили в похищении ребенка в Ирландии. Я знаю, что Стив, которого мы ищем, обучался дома, и это тоже было бы интересно в силу своей необычности. А еще, если это вы и если это не что-то слишком личное, мы могли бы поговорить о похищении в Ирландии. Может, вы вообще об этом ничего не знаете, и я не уверена, что мы будем использовать ирландскую линию на финальном монтаже, но пока мы собираем все данные, какие можем.
Пока это неизвестно широкой публике, но совсем недавно выяснилось, что у Линды Уэстон была дочь, которую новорожденной оставили у дверей церкви в 1966-м. Дочь Линды, Аманда Херон, согласилась участвовать в нашем подкасте, и я надеюсь в будущем превратить его в полноценный документальный фильм. Пожалуйста, направьте мне свой ответ в ближайшее удобное для вас время, и, конечно, прошу прощения, если я обратилась не к тому человеку. В ином случае, если вы тот самый Стив Армстронг, мы, разумеется, поймем, если вы не захотите принимать участия. В этот раз полиция не помогает нам с расследованием, так что поиск информации для нас, мягко скажем, затруднен.
Я сделал глубокий вдох и отменил все свои дела на оставшийся день. Моя дочь, Аманда Херон, была где-то рядом и искала ответов. Я загуглил ее и нашел море информации. Молодые люди даже не представляют, насколько доступны их данные. Всего через несколько минут у меня уже имелся ее адрес, телефон, школьный аттестат с оценками, диплом магистра искусств по музыке из Университета Окленда, фотографии с приемной семьей с тех времен, когда она еще была ребенком. Фотографии, где она поет в хоре. Ее фотографии с двумя разными парнями; Аманда на мотоцикле, пересекающая Золотой Мост в Сан-Франциско; Аманда в минивэне в Монтане. И самые последние фотографии: Аманда в вечернем платье во время выступления с Новозеландским симфоническим оркестром на прошлой неделе.
Аманде было двадцать три, и она была так же невероятно красива, как и ее мать. У меня перехватило дух от ее милого улыбающегося лица с идеальными зубами. Наша дочь, Аманда. Я смотрел на эти фото, размышляя, как бы начал с ней разговор, пока не осознал, что это невозможно. Мне нужно отступить.
Я отправил Кейт Нгата очень вежливый ответ, в котором пожелал их компании удачи с передачей, но «для меня, как главы отдела кибербезопасности ведущего банка Новой Зеландии, абсолютно недопустимо раскрывать какую-либо личную информацию. Уверен, вы понимаете».
Я догадывался, что это вряд ли ее сильно удивит или расстроит в и так затруднительном положении. Но я был благодарен полиции Новой Зеландии, что они не делятся информацией с любителями.
В интернете я не существовал – только как сотрудник банка. В сети не было ни фотографий, ни записей, не считая статьи из «Роторуа Дейли Пост» 1985 года, в которой рассказывалось о моем спасении после автокатастрофы, убившей отца, и последовавшем сборе средств. «Хоани Мата Продакшнз» должны были послать такие имейлы всем Стивенам Армстронгам в стране.
Я написал исполнительному директору банка, что мне нужно срочно отлучиться по личным делам, связанным со здоровьем. Я известил его, что меня не будет три месяца, но я смогу отвечать по электронной почте. Я инструктировал своего зама по поводу текущих отношений банка с криптовалютами и биткоином, которые с каждым днем становились все большей проблемой. А потом ушел.
Я пошел домой и через личный компьютер заказал себе билеты в Ирландию. Мне нужно вернуться. Мне нужно найти свою сестру. Она была ключом к той глубокой связи, которой я искал.
Глава 50
Салли
Результаты, которые пришли через двенадцать дней, оказались вполне красноречивы. Питер/Стив был моим братом. Марк – нашим дядей. Но благодаря сайту Ancestry всплыло еще кое-что. У меня была племянница по имени Аманда Херон, дочь Питера. Он не упоминал ни о дочери, ни о жене или подруге. Из его письма я сделала вывод, что он одиночка – может быть, такой же, как я. Но брат не был асексуален, как я.
Пришло время позвонить ему. Я хотела поговорить с ним сама. Результаты с Ancestry пришли мне, и Марк пока еще не знал.
После первого же гудка Питер взял трубку.
– Мэри? – уточнил он.
– Это Салли, я стала Салли с первого дня моего удочерения, так что я предпочла бы, чтобы вы называли меня именно так.
– Хорошо, – его голос сильно дрожал.
– Вы все еще в Дублине?
– Да, я сейчас в парке за церковью в центре города.
– Хорошо. В общем, я получила результаты ДНК.
– Да?
– Вы правда мой брат.
– Я знал. Я знал о тебе всю жизнь.
– Тогда почему вы не выходили на связь раньше?
– Я объяснял это в письме. Я не знал, где ты. Ты не всплывала ни по каким поискам в интернете до смерти Томаса Даймонда.
– Извините, да, вы объясняли. Но если вы знали обо мне и моей матери и знали, что сделал ваш родной отец, почему не пошли в полицию?
– Это сложно объяснить. Он очень долго промывал мне мозги. Он говорил, что я болен. Я с трудом отличал черное от белого… Я не могу рассказать обо всем этом по телефону. Ты приедешь встретиться со мной?
Мы с Марком уже обсудили наши действия, если результаты докажут родство.
– Питер, у нас есть дядя, брат Дениз.
– Правда?
– Да, он тоже хотел бы с вами встретиться. Он заберет вас в Дублине и привезет ко мне домой.
– Когда?
– Завтра? – Следующий день был воскресенье. Я не смогу выступить в ресторане. Лукасу придется искать замену.
– Это было бы отлично. Спасибо. Мэри… то есть Салли, а ты помнишь меня?
– Боюсь, что нет.
– Моя мать, Дениз, она говорила обо мне?
– Нам нужно столько всего обсудить, Питер, так что давайте дождемся личной встречи.
Повисла пауза.
– Я не силен в разговорах.
– О, ну мы определенно родственники. Мне потребовалось больше двух лет терапии, чтобы это преодолеть.