— Я радуюсь, — сказала я. Марстен определенно ожидал, чтобы я начала прыгать от восторга, но, повторюсь, сил у меня не было. — Честное слово, радуюсь, не надо меня в воздух подкидывать, не на-а-а-до!!
— Не мучай ты ее, — вмешался Дарвальд, за что я была ему очень признательна, и Марстен неохотно поставил меня наземь. — Поедем лучше!
— Да, поехали! — согласился Марстен. — Мне, знаешь, до сих пор не верится, что мы правда дома! — Он помотал головой и начал снимать куртку. — Уф, ну и жарища… Валь, слушай, когда нас отсюда унесло, снег же еще лежал! А сейчас… — Марстен нахмурился, соображая. — Ну да, лето уж за середину перевалило, сенокос… Ты уверен, что мы снова не промахнулись, а?
Это прозвучало настолько жалобно, что я невольно фыркнула. Честно говоря, я бы не удивилась, угоди мы в мир, как две капли воды похожий на родной мир магов! Я уже готова была ждать от судьбы любой подлости…
— Марстен, я еще раз повторяю — наш Источник спутать ни с каким другим невозможно! — терпеливо повторил Дарвальд, вызывая лошадь. — Время… Ну, мы с тобой, извини, немало поскитались, времени прошло изрядно. И раз уж ты не веришь мне на слово, то давай, вперед, убедись своими глазами!
Марстен, что удивительно, молча вызвал своего жеребца, взгромоздил меня ему на холку, сам сел в седло, и мы направились в ту сторону, где, по утверждению Дарвальда, располагались какие-то холмы.
— А мы не по дороге поедем? — спросила я. Жарко было неимоверно, я жалела, что нельзя раздеться дальше, чем до рубашки. (Чего-нибудь вроде купальника в моем нынешнем наряде предусмотрено не было.)
— Напрямик короче, чем по Корявому тракту, — ответил Марстен, и я вспомнила, как он что-то подобное рассказывал полковнику Орлину. — Дорога озеро огибает, нам придется его почти целиком объезжать, а мы сейчас двинем прямо через холмы. Тут недалеко!
— Да уж… — проворчала я. Путешествие по такой жаре мне вовсе не нравилось! — Недалеко! До вечера тащиться будем…
— А мы сейчас ходу прибавим!
У Марстена слова редко расходились с делом, поэтому он пришпорил коня, и мы понеслись вихрем! Признаться, такая езда мне нравилась куда больше, хотя бы потому, что меня худо-бедно обдувало ветерком. А вот коню, боюсь, пришлось несладко…
— Марстен, ошалел?! — нагнал нас Дарвальд. — Куда ты так несешься?
— А чего плестись-то? — ответил Марстен. — Доберемся поживее, я уже сварился на этой жаре, искупаться хочу — умираю!
Дарвальд только головой покачал, а я мысленно застонала. Ну зачем Марстен сказал о купании? Я теперь тоже мечтала об этом… Хорошо еще, мчались мы и в самом деле во всю прыть!
— Валь, а ты-то куда? — спохватился вдруг Марстен, завидев, как Дарвальд заворачивает лошадь к небольшой купе деревьев на краю луга. Тот только отмахнулся. — Ну вот, опять…
Он повернул вслед за Дарвальдом, и вскоре я разглядела, куда понесло нашего старшего товарища. Там, в довольно скудной тени, расположилось несколько человек, по виду — крестьяне. Впрочем, кто еще мог оказаться в такое время в таком месте? Видимо, они пережидали самую жару, а заодно обедали: на траве было расстелено грубое полотенце, на нем я углядела хлеб, какие-то овощи, небольшой кувшинчик, уж не знаю, с чем… Инструменты, подозрительно напоминающие до боли знакомые мне грабли и вилы, были аккуратно сложены рядом. Работы явно оставалось немало — здесь только начали метать стога.
Завидев всадников, крестьяне заинтересовались, а когда Дарвальд подъехал поближе, так и вовсе повскакивали на ноги и принялись кланяться. Не то чтобы земно, но все-таки весьма уважительно!
— Чего это они? — шепотом поинтересовалась я.
— Ты что? — возмутился Марстен. — Это ж его земли! Валь здесь хозяин!
— Ну мне-то откуда было знать, — обиделась я.
— Я тебе рассказывал! — настаивал Марстен. Может, и рассказывал, конечно, но он столько тарахтит, что запомнить все, о чем он говорит, решительно невозможно!
Пока мы препирались вполголоса, Дарвальд успел поздороваться со старшим из крестьян, крепким чернобородым мужчиной лет этак пятидесяти на вид.
— Давно не видать вас было, господин Тарм, — заметил тот осторожно.
Дарвальд сделал неопределенный жест рукой, дескать, дела, дела…
— Как в этом году, града не было? — спросил он.
— Вашими стараниями, господин Тарм, — вежливо наклонил голову чернобородый. — Погодка стоит — загляденье! Вот только сегодня парит здорово, как бы не к грозе, а у нас вон еще работы сколько…
Дарвальд глянул на небо и нахмурился.
— Валь! — позвал Марстен. — Ты долго еще?
— Езжайте! — махнул тот рукой. — Дорогу, надеюсь, не забыл еще? А у меня тут дела…
Марстен только вздохнул, поворачивая коня.
— Ну все… — бурчал он. — Попался… Теперь начнется «господин Тарм, гроза собирается, господин Тарм, гусеницы урожай поели, господин Тарм — то, господин Тарм — сё!» Разбаловал он их!
— Он же хозяин, — перебила я. — Обязан заботиться и это… помогать всячески. Это ты вот безответственный, а Валь, я вижу…
— Да что ты видишь, — отмахнулся Марстен, а я вдруг вспомнила, что не спросила у Дарвальда одну очень важную вещь. Можно было бы спросить и потом, но я боялась, что позабуду. — Юлька, куда ты, с ума сошла?!
Конь шел шагом, но я все равно чудом не сломала шею, решив без помощи Марстена спрыгнуть на землю.
— Подожди меня, я сейчас! — крикнула я и бегом кинулась к Дарвальду.
По счастью, отъехать мы успели совсем недалеко, но все равно с меня лило градом, когда я добежала до группы крестьян и Дарвальда. Тот успел уже спешиться и теперь вел обстоятельную беседу с крестьянами.
— Что случилось? — удивился он. — Юль, что такое?
— Валь… — пропыхтела я, тщетно пытаясь отдышаться. — Один вопрос… а то забуду потом…
— Ну выкладывай скорее, — поторопил Дарвальд. Ему явно не терпелось вернуться к хозяйственным заботам.
— Сейчас, погоди… — Я, наверно, была красной, как помидор, и все никак не могла вернуть дыхание в норму.
— Нате-ка, барышня, — сказала вдруг одна из крестьянок, высокая жилистая тетка с толстой черной косой, обмотанной вокруг головы на манер короны. — Глотните, полегчает!
— Спасибо… — просипела я, принимая у нее из рук кувшинчик.
Смертельно хотелось чего-нибудь холодного, но, увы, кувшинчик успел уже нагреться. Если там молоко… Но мне повезло, в кувшинчике оказалось что-то вроде клюквенного морса, такое же кисленькое и приятное на вкус. Я постаралась отогнать мысли о том, сколько народу уже пило из этой посудины, хлебнула от души, чтобы промочить пересохшее горло, еще раз поблагодарила тетку и снова повернулась к Дарвальду.
— Ну, давай свой вопрос, — снова поторопил меня Дарвальд.
Я покосилась на крестьян. Говорить при них мне не хотелось, и Дарвальд это понял.
Мы отошли на пару шагов, и я, наконец спросила:
— Валь, ты что же, выходит, вспомнил координаты? Раз мы, наконец, попали к вам домой!
(Мне смертельно хотелось проверить собственную теорию, придуманную как-то в глухой ночи.)
— Представь себе, нет, — огорошил меня Дарвальд. Видимо, у меня сделалась очень глупая физиономия, потому что он рассмеялся и добавил: — Вернее, вспомнил, но не полностью. Только основной направляющий вектор, а этого мало… впрочем, долго объяснять.
Я смотрела жалобно, и Дарвальд сдался:
— Ну хорошо… Представь лист бумаги. Представила? Теперь представь, что он с обеих сторон мелко исписан. А теперь вообрази, что таких листов штук шесть.
Я честно попыталась вызвать в воображении требуемую картину и даже преуспела в этом.
— Примерно так выглядят координаты любого мира, — закончил Дарвальд. — А я вспомнил в лучшем случае… ну, скажем, только содержимое одного листа. Этого никак не могло хватить, уверяю тебя.
— Тогда, значит, нам страшно повезло, — вздохнула я. М-да, я была о себе слишком высокого мнения… Какой из меня психолог!
— Такое везение — из разряда невероятного, — покачал головой Дарвальд и вдруг зачем-то понизил голос, хотя услышать нас могла разве что какая-то птичка, прыгавшая поблизости в траве. — Знаешь, Юль, я до смерти испугался тогда…
— Чего? — Я сделала вид, будто не поняла, хотя ясно было, чего мог испугаться Дарвальд.
— Да не «чего», Юля, — вздохнул Дарвальд и стал смотреть в сторону. Наверно, опасался, чтобы я чего-нибудь не высмотрела в его взгляде. — Да и ты сама прекрасно понимаешь, я полагаю. Я испугался за Марстена. За тебя тоже, конечно…
— Да уж не оправдывайся, — фыркнула я.
— И не думаю, — совершенно серьезно ответил Дарвальд. — Ладно, шутки в сторону… Ты в самом деле была права, Юля, я собственник, и к каким последствиям могло привести мое поведение… Впрочем, ты видела.
— О да! — передернулась я. Воспоминания об оставленном нами мире были еще очень и очень свежи!
— Это было очень мило — скитаться по мирам вдвоем… втроем, — поправился Дарвальд, покосившись на меня. — Приключения, авантюры, всевозможные развлечения, даже и опасности… Все это казалось просто замечательным до тех пор, пока я не понял… не понял…
— Что ты понял? — пытливо спросила я.
— Что могу потерять его, — тихо ответил Дарвальд. Странно звучали эти откровения на скошенном лугу, под жарким летним солнцем! Все у нас, не как у людей… — Не потому, что ему надоест, и он возьмет и уйдет… приключений искать на свою голову… А просто — потерять. Совсем. Навсегда. По какой-нибудь нелепой случайности. И это будет на моей совести.
— Валь, не заводись, — предостерегла я. — Все ж обошлось!
— Да, — скупо улыбнулся Дарвальд. — В очередной раз обошлось… почти без потерь. И вот тогда-то я и подумал, что хватит с нас приключений. Я всю дорогу до Источника пытался вспомнить эти злосчастные координаты, чуть с ума не сошел… Ничего толком не вышло. Но главное — я понял, что хочу вернуться. На самом деле хочу, не на словах, как прежде…
У меня в голове промелькнула любопытная мысль, но я не стала перебивать Дарвальда.
— Мне кажется, Источник среагировал на это, — завершил мысль Дарвальд, внезапно оживившись. — Понимаешь, прежде Марстен отчаянно хотел домой, он геройствовать в чужих краях любит, только если знает, что сможет в любой момент вернуться, а так он, считай, половины удовольствия лишился! А я… Я так же отчаянно возвращаться не хотел. Потом еще и ты появилась, и наверняка больше всего хотела оказаться у