Даже если бы я не знала наверняка, что этот дом принадлежит Дарвальду, я бы все равно об этом догадалась. Какой-то он был… ну, очень его дом. Никаких там мрачных замков с башнями и подъемными мостами, просто двухэтажный особняк с чем-то вроде мансарды, большой террасой, светлый и удивительно здорово вписавшийся в здешний пейзаж.
— Нравится? — спросил Марстен довольно, будто это было его собственное имение.
— Ага… — выдохнула я. — А я думала, что раз Валь, как ты говоришь, наследник древнего рода, то у него должен быть фамильный замок… Неприступный такой и суровый…
— А у него есть, — огорошил меня Марстен. — Именно неприступный и суровый, ужас, что за махина. Старый-престарый, важный-преважный! Валю там не нравится. Там все его родственники живут, а ему не нравится.
— А это?…
— Это его собственный дом, — ответил Марстен, направляя коня к дому. Топить меня в озере он уже передумал. — И его земля. В смысле, не семейства Тарм земля, а лично Валя. Он ее у короны выкупил. Он рассказывал как-то… Нанимался куда ни попадя, год отслужил магом-погодником у какого-то южного правителя, а это вообще для мага его уровня… ну ни в какие ворота! Зато там заплатили хорошо. Понимаешь… Валь не хотел у семьи одалживаться. Сам хотел заработать на эту землю.
— А… почему? — задала я глупый вопрос. Какое «почему», будь у меня возможность, я бы тоже хотела, чтоб такое место стало моим!
— Ну… понравилось ему тут, — дернул плечом Марстен и тут же раскололся. — Юль, он же маг. И стихии-то еще какие — Земля и Вода. А тут, смотри: горы рядом, лес, а озеро так и вовсе под носом. А замок у Тармов торчит на пустом месте, может, раньше там что и было, а теперь ничего, холмы голые какие-то. Неуютно. В общем, Валю тут хорошо.
— А тебе? — коварно спросила я.
— А мне чего? — удивился Марстен. — Мои стихии — Огонь и Воздух. Воздуха везде полно, а огонь развести тоже где угодно можно. Мне-то проще, я где хочешь жить могу!
— Ну а все-таки? — допытывалась я.
— Да что ты пристала? — вспылил Марстен. — Хорошее место, и все! Только зря Валь еще один луг купил. Теперь его земли с семейными владениями вплотную сошлись.
— Это плохо? — удивилась я.
— Ну… потом поймешь, — туманно ответил Марстен и принялся объяснять мне, что отправься мы Корявым трактом, приехали бы аккурат к завтрашнему вечеру, потому что тракт все озеро огибает, а это будь здоров какой крюк!
Я поняла, что больше мне от Марстена ничего не добиться, и на время от него отстала.
— А почему дом на обрыве стоит? — спросила я.
— Чтоб не залило, — ответил Марстен и, видя мое недоумение, пояснил: — По осени иногда такие бури случаются, что на озере штормит. Ну что твое море! Знаешь, какие волны! Захлестывает, в общем… Так что на обрыве спокойнее. Не усмирять же каждый раз погоду!
— А вдруг подмоет обрыв-то? Так и съедете в воду вместе с домом, — съехидничала я.
— Так Валь обрыв укрепил, — отмахнулся Марстен. — Не болтай чепухи, Юлька, что он, по-твоему, глупый, что ли?
Глупым я Дарвальда не считала, поэтому замолчала, тем более, мы наконец подъехали к дому.
Вблизи он казался еще лучше, чем издалека. Тут было как-то удивительно… спокойно, что ли? Не бывает так, я же не в сказке! Я даже зажмурилась на минуточку, но когда открыла, все осталось на своих местах: прекрасный дом, за которым, кажется, простирался сад, озеро внизу под обрывом, жаркое солнце…
— Господин Марстен, никак, вы! — Из-за дома показался старичок, крепенький и почему-то похожий на еловую шишку. — А господин Дарвальд где же?
— А он следом будет, попозже, его на лугу перехватили, — пояснил Марстен, сгружая меня с коня. — Юлька, это Марис, вроде как дворецкий здешний.
— Будет вам шутить, скажете еще, дворецкий, — отмахнулся старичок и отвесил мне галантный поклон. — Я, барышня, у господина Дарвальда в услужении. А жена моя, Мариса, кухаркой тут. За домом мы смотрим, за садом…
Я невольно фыркнула. Марис и Мариса, нарочно, что ли, подбирали парочку?
— Ты кончай смотреть, скажи лучше Марисе, чтобы приготовила чего-нибудь, есть охота, сил нет! — скомандовал Марстен, отпуская коня. Решил, видно, побаловать замученное животное! — А мы с Юлькой пока купаться! Жарко, сил нет!
— Барышне, может, лучше ванну приготовить? — осведомился Марис.
— Да, да! — закивала я. Искупаться я еще успею, а вот отдирать от себя грязь лучше все-таки в теплой воде!
— Ну, тогда милости прошу в дом, сейчас все будет готово… — Марис бодро порысил обратно, окликая жену.
— А что это ты распоряжаешься? — поинтересовалась я у Марстена.
— Так Валь мне разрешил, — удивился он. — Юльк, ты что, думаешь, мне прямо вот удовольствие доставляет стариком командовать? Я б лучше сам все сделал, так он же не даст!
— Так-таки и не даст! — хмыкнула я.
— А ты попробуй как-нибудь, — предложил Марстен. — Ну… хоть в комнате прибраться. Посмотрю я на тебя.
— А и попробую, — фыркнула я и мы разошлись, недовольные друг другом.
Пока я отмокала в горячей воде, пока Мариса, такая же старенькая и крепенькая, как ее муж, заполошно искала мне хоть какую-нибудь одежду взамен грязной, пока разыскивали Марстена, заплывшего чуть не на середину озера и уговаривали его вернуться и организовать мне приличное одеяние взамен старой дарвальдовой рубашки, которая доставала мне до колен и вполне могла сойти за платье, уже и вечер наступил. Дарвальда все не было, ужинать пришлось без него, и от этого стало как-то грустно.
Старики отправились спать. Впрочем, их и заметно не было, это поначалу они суетились, очень уж неожиданно мы нагрянули, а потом я вдруг перестала их замечать, как по волшебству какому. Будто сама собою постелилась постель, еда на тарелках появлялась тоже будто из ниоткуда… «Разбалуешься! — сказала я себе. — Слуги, понимаешь… Не барыня! Завтра посуду мыть пойдешь, все равно ж обещала Марстену попробовать сделать что-нибудь!»
После ужина мы с Марстеном посидели еще на открытой террасе. Было тепло, с озера тянуло приятным ветерком. Я глаз не могла оторвать от звездного неба наверху и такого же — внизу, оно отражалось в озере, и от этого кружилась голова. Одуряюще пахли какие-то цветы, самозабвенно заливалась незнакомая птица и шуршали ночные насекомые. Огромная, с ладонь, бабочка, привлеченная светом марстенова волшебного огонька, сделала вокруг нас пару кругов, потом уселась мне на руку и пошевелила мохнатыми усиками. Я замерла, чтобы не спугнуть ее. Бабочка пару раз открыла и закрыла золотисто-коричневые крылья, разрисованные непонятными узорами, вспорхнула и бесшумно исчезла в темноте.
— Ну вот, улетела… — огорченно сказала я.
— Удача тебе будет, — сообщил Марстен. Он лежал на животе, подперев голову руками, и вроде бы тоже смотрел на озеро.
— С чего это?
— Так бабочка… А, ты ж не знаешь! — Марстен сел, встряхнувшись, как собака. — Это бабочка-вещунья. Сколько их есть, узор на крыльях у всех разный. А может, меняется он, никто не знает. Но то, что этот узор значит, понять можно. Это предсказание такое. И если бабочка-вещунья на тебя села, значит, тебе оно и предназначено.
— И чего она… вещует? То есть вещает? — поправилась я с некоторой опаской.
— Да я не особо разбираюсь, — вздохнул Марстен и улегся на спину. — Но что удачу — точно. В чем-то тебе должно крупно повезти, а в чем, я разглядеть не успел, она улетела…
— Ну ладно… — протянула я и зевнула. Будем надеяться, что Марстен не ошибся, а то ведь с него станется понять все с точностью до наоборот, и ждет меня не удача, а гадость какая-нибудь!
— На меня ни разу вещуньи не садились, — пожаловался Марстен. Помолчал и добавил: — А может, оно и к лучшему…
Я не успела спросить, почему это — к лучшему, потому что Марстен посмотрел на меня и скомандовал:
— А иди-ка ты спать! А то сейчас носом в пол повалишься, и что я, на руках тебя в постельку понесу? Иди, иди!
— А Валь?… — запротестовала я. Спать в самом деле хотелось ужасно.
— А Валя я и один подожду, — ответил Марстен.
Я решила, что проявлять героизм мне вовсе ни к чему, а лучше в самом деле лечь и выспаться, потому протопала на второй этаж, — мне досталась комната с видом на озеро! — полюбовалась еще немного звездами, а потом рухнула на кровать и моментально уснула…
…Проснулась я от какого-то шума. Вернее, не какого-то, а очень знакомого: позвякивала удилами лошадь, переступала копытами по мощеной дорожке, а еще кто-то шептался на террасе, прямо под моим окном. Разумеется, я живо стряхнула с себя остатки сна и прокралась ближе к окну, чтобы лучше слышать.
— Ты очумел совсем, светает уже! — шипел Марстен. — Где тебя носит?
— Светает, и что? — едва слышно отвечал Дарвальд. — Или прикажешь, как маленькому, с первой вечерней звездой спать укладываться?
— Да ты на себя посмотри, на тебе лица нет! — возмущался Марстен.
— Меня полгода дома не было, дел накопилось выше головы, — чуть повысил голос Дарвальд.
— Ну и накопилось! Полгода эти дела ждали, еще день ничего не решает! — Вот тут я с Марстеном была совершенно согласна, но решила пока не обнаруживать своего присутствия.
— Марстен, тебе не понять, что такое ответственность перед людьми, перед… — начал было Дарвальд сурово, но Марстен не дал ему договорить:
— Не понять — и не надо! Мне зато другое понятно: мы едва живые выбрались, а ты вместо того, чтобы хоть одну ночь спокойно в собственном доме выспаться, нас с Юлькой бросил и помчался куда-то на ночь глядя долг свой дурацкий выполнять!
— Во-первых, не смей говорить в подобном тоне о вещах, в которых пока мало что смыслишь. — Голос у Дарвальда сделался совершенно ледяным. — Во-вторых… мне что, за руку вас провожать нужно было?
— Знаешь, что!.. — начал было Марстен, но я решила вмешаться, пока не дошло до ссоры. Все ясно, теперь-то они могут ругаться вволю, никаких угрожающих внешних обстоятельств, понимаете ли, ничто не сплачивает…
— Вы чего шумите! — нарочито громко спросила я, высовываясь из окна. — Ночь на дворе!