Теперь до меня дошло, что несмотря на мою неподвижность, организм продолжал функционировать. Естественные физиологические процессы остановить невозможно. Это я уже принюхалась ко всем запахам, а Маржа с утра поминала какого-то скунса. Как же стыдно! Взрослая девушка, а гажу под себя словно младенец.
Видимо что-то отразилось у меня на лице, хотя Валия не показывала брезгливости или каких-то других чувств кроме заботы и нежности.
— Не смущайся, дочка, — постаралась меня успокоить. — Вспомни как сама помогала мне ухаживать за Пэкуной и Мокни. Это они сейчас думают, что уже взрослые, а совсем недавно ещё марали пелёнки и шкуры.
Действовала женщина быстро и умело, словно всю жизнь ухаживала за лежачими больными. Постепенно стыд стал отходить на задний план, а я ощутила облегчение и свежесть. Управлять своим телом ещё не могла, но чувство чистоты доставило истинное удовольствие.
Как долго я ещё буду не способна за собой самостоятельно ухаживать? Кто будет обо мне заботиться, когда община двинется дальше, а я останусь с Маржей? Пожилой женщине будет тяжело меня даже перекатывать с боку на бок, не говоря уже о том, чтобы поднять с лежанки и куда-то переместить.
— Вот и всё, осталось покормить тебя и сможешь отдохнуть, — накрыла меня покрывалом и поправила подушку. — Отец и брат с сестрой зайдут завтра попрощаться, нам нужно двигаться дальше, — сказала с заметным сожалением. — Надеюсь, что поправишься быстро. Наша шаманка и не с такими травмами справлялась.
— Не переживайте за меня, пусть ваши души будут спокойны, — вырвалось у меня как будто само собой. — Оправлюсь от ран и будет всё как прежде.
— Ребёнок — гость в твоём доме: накорми, выучи и отпусти, — вздохнула тяжело женщина. — Я раньше не понимала этих слов, а сейчас задумалась. Ещё пару зим и тебя придётся отдать в чужую семью. Сайк Уохкэн заглядывается на тебя, но отцу по душе больше Тэхи Вагон, — задумалась ненадолго. — Отец прав. Он хоть и сирота, зато сможете свою семью построить так, как вам будет по сердцу. Козуми не даст тебе спокойной жизни, будешь вечной прислужницей.
— Рано пока об этом думать, — постаралась успокоить женщину своей улыбкой. — Я обязательно присмотрюсь к Тэхи, — пообещала маме Ойли, которая теперь стала и моей.
Дальше меня напоили тёплым бульоном, в который добавили уже совсем немного перетёртых овощей. Но сильного чувства голода у меня почему-то не было. Видимо отвары подавляли аппетит или организм был пока не способен переваривать что-то более существенное. К тому же не хотелось испражняться под себя. Кто потом это всё будет убирать и мыть? Лежать в собственных нечистотах мне совсем не хотелось.
Сон сморил быстро, ещё до прихода шаманки. Снились мне какие-то шахты, поля, огромные плавильные печи и ещё множество всякой ерунды. Разбираться во всём этом как-то уже устала. Пусть всё оно само собой откладывается у меня в голове…
Глава 26
— Ойли, просыпайся! Сейчас подойдут твои родные, им отправляться дальше в путь, — растолкала меня Маржа. — Успеешь попрощаться с ними.
— Я остаюсь?
— Куда ж тебя девать то? Вот оправишься от ран и будешь мне помогать, — подпихнула в изголовье подушку, чтобы обзор у меня был лучше. — У души не будет радуги, если в глазах не было слёз. Всё заживёт, но уже не будет как прежде. Не время тебе плакать, — заметила мои заблестевшие глаза.
— Спасибо! — на большее моих душевных сил не хватило.
Пусть шаманка порой изъясняется не совсем понятно, но женщина согласилась взвалить на себя ответственность за лежачую больную. В её возрасте это сродни подвигу. Вижу ведь, как ей не просто даже просто передвигаться. Все движения чуть замедлены и плавны, будто боится что прихватит спину или откажут ноги. Наблюдала такое поведение у своей бабули, когда обострялись хронические заболевания. Возраст никого не щадит.
— Ойли, мы пришли попрощаться! Теперь я старшая в семье, — с порога заявила Пэкуна не стесняясь брата и родителей. — Мокни теперь должен меня слушаться, — важно выдала эта егоза.
— Ты в порядке, дочка? — поприветствовал меня отец, приложив левую руку к груди. — Нам пора отправляться в путь.
Отец Ойли оказался ещё выше мамы почти на целую голову и широкоплечим. На смуглом лице залегли глубокие морщины. Длинные волосы цвета потемневшей меди спадали свободно почти до самых лопаток. В зелёных глазах отражалась боль и тревога за дочь. Почему-то именно мне стало стыдно за то, что этому мужчине приходиться переживать и волноваться.
— Мир с вами! — ответила родным традиционным приветствием. — Всё идёт своим чередом. Маржа говорит, что иду на поправку.
— Это хорошо. Человек должен сам сделать свои стрелы, вот только твои, дочка, выходят обоюдоострыми, — вздохнул тяжело. — Поправляйся и береги себя.
— Спасибо, отец, — приняла с достоинством его замечание и сразу поблагодарила.
Мужчина после моих слов сразу развернулся и вышел из хижины, а следующим подошёл братик. Мокни младше Пэкуны на два года, но уже был довольно крепким и коренастым мальчишкой и по росту не слишком отставал от сестрёнки. Внешне он больше взял черт от матери, чем от отца. Вырастит и будет сводить с ума девчонок. Многословностью братец не отличался, поэтому просто подошёл ко мне ближе и приобнял. Лишь заметила чуть влажные глаза.
— Держись, братик, и будь храбр, — пожелала Мокни на прощание.
Следом подскочила Пэкуна. Сестрица была радостной и предвкушение от дальнейшего путешествие в роли старшей сестрицы было слишком явным в её глазах. Ох, не просто будет братишке.
— Поправляйся, — успела шепнуть мне на ухо и слегка приобнять, а затем так же быстро отстраниться и направиться вслед за братом на выход.
Настал черёд Велии меня напутствовать на прощание. Правда женщина прежде сменила мне самодельный памперс и обтёрла принесёнными с собой лоскутами. На сундуке заметила сумку и какой-то баул. Раньше их не было, видимо принесли мои вещи.
— Выздоравливай, дочка, и береги себя, — крепко обняла меня мама. — Помни только, что жизнь, прожитая с достоинством — уравновешенная жизнь. Глава Нумис позаботился о вас с Маржей. Ахэну Гесс останется с вами. Он славный охотник и сильный воин.
Вот теперь мне стали понятны слова матери, которые прозвучали будто бы намёком на что-то. Переживает за девичью честь?
С нами остаётся в избушке молодой парень в качестве добытчика и охраны. Но меня сейчас мало это волнует, так как обездвиженной мне действительно требуется помощь, пусть и мужская. Переживу, не до стеснений мне сейчас. Да и старушке нужно принести воды, заготовить дров и поймать дичь. На одних корнеплодах, крупах и травах сил не наберёшь много, чтобы ноги таскать и заготовки лекарственного сырья на всю общину делать. С мясом то оно всё веселее и сытнее будет.
Велия объяснила мне, что оставила из одежды и продуктов. От постельных принадлежностей Маржа отказалась, так как их было с избытком на нас троих в избушке. Шаманку в общине уважали и почитали, поэтому снабжали всем необходимым с лихвой.
На прощание мама поцеловала меня в лоб и благословила на скорое выздоровление и для защиты оставила оберег. Мне он больше напомнил очередное украшение. Но кто его знает? Возможно в этом мире оно имеет определённую силу. Духи и предки ведь явственно доказывают своё присутствие в мире Тулея. Так что спорить не стала с родительницей, а приняла с благодарностью. Очередной браслет мне не помешает. Тем более выполнен он искусно, такого переплетения кожаных шнурков раньше видеть не доводилось.
Следующие несколько дней после ухода общины потянулись однообразно. Маржа с Ахэну с раннего утра приводили меня в порядок и кормили, а затем каждый из них расходился по своим делам почти до вечера. За это время успевала выспаться, между сном прокручивала в голове воспоминания Ойли, вспоминала песни на разную тематику и накидывала в голове план первых занятий и бесед с первоклашками. Вернуться мне предстоит в самый канун Дня знаний.
Спустя неделю шаманка перестала давать мне отвар, который обездвиживал меня. Через два дня после этого смогла пошевелиться. Незабываемое ощущение радости и счастья. Пусть мои движения были пока скованными и конечности плохо слушались, но я могла ими двигать.
За время болезни сильно потеряла в весе, заметила это по выпирающим ключицам и впалым щёчкам, на запястьях свободно стали болтаться браслеты. Нестрашно! Были бы целыми кости, а мясо нарастёт. Вот начну самостоятельно двигаться, так сразу и с питанием решу вопрос.
— Пора ослабить повязку, — обрадовала меня шаманка на следующее утро. — Через пару дней и вовсе её снимем.
— Мне можно подниматься?
— Попробуй, — усмехнулась чему-то своему. — Только не расшибись сильнее. Сил то поди нет совсем.
Сама понимала, что после продолжительного неподвижного лежания подскочить сразу так быстро не получиться. Точно мне было неизвестно сколько времени пришлось лежать. Отвары Маржи отправляли в забытье и отслеживать время и дни было в моём состоянии затруднительно.
С ослабленной повязкой дышать стало гораздо легче, правда боялась делать глубокие вдохи. Главное, что давящее чувство практически пропало.
Торопиться не стала, первым делом попыталась делать зарядку в лежачем положении. Было очень тяжело, тело слушалось слабо. Нужно наращивать мышечный корсет, но для этого необходимо питаться усилено и включать в рацион достаточное количество белка.
К вечеру получилось лишь присесть на край лежанки и спустить ноги. Голова сильно кружилась, но в таком положении получилось разобрать свои космы и заплести их в две косы. Шевелюра у моей предшественницы богатая, правда более жёсткий чем мой настоящий волос. Зато ложиться красивыми волнами и не требует специальной укладки.
— Ахэну рыбы принёс, — вошла шаманка и с порога начала делиться радостью, не поворачиваясь в мою сторону. — С большой воды в малые реки на нерест пошла. Так что успеем заготовить её впрок. Пустые бочки остались в холодном погребе, успеем их наполнить.