— Открой немедленно, гаденыш! — яростный вопль Берни Дугласа был похож на рев взбесившегося быка. — Вместо того чтобы работать, ты валяешься с этой сучкой Мэган! — новый удар потряс дубовую дверь, но она и на этот раз устояла. В ответ на удар тоненько и испуганно что-то пробормотал женский голос.
— Что случилось, патрон? — Мэган собственной персоной предстала в дверях кухни с перекошенным от ужаса лицом. — Успокойся, Берни Дуглас! — проститутка попятилась на кухню. Из-за ее плеча выглянула не менее перепуганная и растерянная миссис Лиззи Мартин.
— Берни, мальчик, что тебя так сильно взволновало? — старушка Лиззи держала на жестяном подносе только что снятые со сковороды, пышущие жаром кукурузные лепешки. Руки у нее вздрагивали от волнения.
— С кем он там валяется?!.. — Берни Дуглас, ошеломленный появлением Мэган, но все такой же грозный, страшно напугал миссис Мартин, и от неожиданности она выронила жестяной поднос на пол. — Кого вы покрываете?! Мэган, миссис Мартин?.. Откуда здесь еще одна шлюха?.. Рано или поздно я узнаю, где она скрывалась, эта приблудная сучка! И с кем этот подонок валяется на бабушкиной кровати, когда должен работать до кровавого пота?
— Он один! — набравшись смелости, пробормотала Мэган дрожащим голосом. — Один, Берни! Там только Олив и больше никого нет!
— Что?! — Берни совсем ошалел от бешенства. — Я же слышу, что в комнате прячется приблудная сучка! Я не глухой, Мэган!.. Сейчас разберусь! Он отведает настоящих мужских затрещин! Этот строптивый щенок растеряет свою строптивость! Он узнает, что такое отлынивать от работы, когда рядом нет его защитницы, его любимой бабушки миссис Абигейл Гибсон!
Мустангер выскочил во двор, схватил первый попавшийся под руку камень и запустил им в хлипкую раму окна. Сосновые планки треснули, и рама провалилась внутрь комнаты. Зазвенело и рассыпалось на мелкие осколки разбитое стекло. Не дожидаясь реакции Оливера на погром, Берни в один прыжок преодолел невысокий подоконник и оказался в комнате.
— Остановись, босс! Предупреждаю! Если с головы Олив упадет хоть один волос! Я тебя прирежу без сожаления! — голос индейца не предвещал ничего хорошего. — Остановись, не то пожалеешь, Берни Дуглас! Очень пожалеешь!
А Берни Дуглас неожиданно ощутил тонкий аромат дорогих женских духов, мгновенно окутавший его невесомым нежным облачком… Вслед за этим истошный визг оглушил мустангера! Рони Уолкотт рванулся и схватил босса сзади за горло. Цепкие руки железной хваткой стиснули шею, не давая вдохнуть полной грудью. Все плыло у молодого человека перед глазами… В мозгу взрывались и гасли миллионы ослепительных вспышек… А единственный человек в этой комнате — какая-то удивительно знакомая девчонка — прижалась к стене и пронзительно визжала:
— Рони, Рони Уолкотт, врежь хорошенько этому жестокому ублюдку! Он чуть не убил меня своим дурацким камнем! Прирежь его, Рони! Рони, прибей его! Втопчи в пол! Вбей в стену! — и почти тут же, без особого перехода, девица заголосила: — Помогите? Миссис Мартин, Мэган! Помогите!.. Рони, брат, отпусти его сейчас же! Ты же почти придушил босса, Рони! Отпусти Берни Дугласа, Рони!
Подскочив к двери, Оливия дрожащими руками пыталась отодвинуть тугой засов, где за дверью, соединив свои голоса в один тревожный вопль, миссис Мартин и Мэган Матайес так же кричали:
— Оливия! Олли! Открой, девочка! Отопри засов! Оливия! Что происходит?! Оливия, отзовись! Ты жива, Олли?! Берни, Берни, не трогай ее! Прости ее за то, что она так жестоко обманула тебя! Она это не со зла, Берни!
Берни Дуглас сидел на полу, прислонившись спиной к стене, потирая ладонью горло и прикрыв глаза. Справившись наконец с засовом и впустив в каморку перепуганных женщин, Оливия сразу же кинулась к пострадавшему и заботливо склонилась над ним:
— Берни, дорогой мой! Рони тебя не покалечил? Нет?! Он тебе ничего не повредил?! — она с неприязнью посмотрела на индейца и капризно выдала: — Рони, дорогой, вечно ты со своими дикарскими замашками! Кто тебе приказал его душить по-настоящему, Рони? Ты же его чуть не убил совсем, насмерть, братец!
Мэган с изумлением взглянув на разыгравшуюся сцену, немного успокоилась и философски заметила:
— И кто разберет этих странных леди? Что им нужно от мужчин? То орала: «Прирежь!». Теперь кричит: «Не трогай!», — и вышла из комнаты, оставив дверь распахнутой.
Миссис Лиззи Мартин так же не сдержала негодования и ворчливо заметила, точно была гувернанткой девушки:
— Мисс Оливия Гибсон! Дитя, в каком виде ты стоишь перед мужчинами?! Быстро накинь что-нибудь, Оливия! Неприлично так вести себя добропорядочной мисс! Оденься немедленно, мисс Оливия Гибсон!
— Принесите Берни воды, милая Лиззи! Прошу вас! — Оливия была в истерике, но теперь уже совсем по другому поводу. — Мэган! Мэган!.. Слышишь?! Принеси воды!.. Берни Дуглас потерял сознание! Берни, дорогой! Открой глаза! Дай знать, что ты жив, прошу тебя, мой любимый!.. — девушка не обратила внимания на замечание миссис Мартин. Она опустилась на колени и нежно гладила Берни Дугласа по плечам, шее, бледным щекам. Стянула с него шелковый шейный платок, расстегнула рубашку, обнажив грудь, покрытую буйной растительностью. — Рони, что ты стоишь, точно столб? Принеси воды! Видишь, как ему плохо?! Он из-за тебя потерял сознание, понимаешь, Рони?!
А Берни Дуглас уже пришел в себя. Он тоже решил немного схитрить. Ему давно не было так хорошо, как в эти минуты. И он желал продлить охватившее его блаженство еще, еще, еще!.. Оливия! Оливия!.. Словно музыка звучало в ушах нежное, очаровательное имя!.. Оливия! Олли! Олив! Ливи!.. Да! Он уже решил, что будет звать ее Ливи!.. Обманщица! Врунья! Притворщица! Нахальная, наглая притворщица!.. Но как мила и прелестна!.. А какова миссис Абигейл Гибсон? Интересно, чем она руководствовалась, обманывая его и принуждая стать опекуном ее столь очаровательной внучки?!
Отдышавшись, молодой человек теперь вовсю наслаждался нежными прикосновениями горячих девичьих пальчиков. Немного шершавых, обветренных. Он наконец-то понял, отчего его так тянуло к этому маленькому строптивому крысенышу! Можно обмануть зрение мужчины, нацепив на женщину какое угодно хламье. Но нельзя обмануть подсознание, интуицию, обоняние, наконец. До него только сейчас дошло, что от Оливии всегда пахло яблоками и молоком.
Хотелось украдкой немного приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на Ливи. Но он продолжал изображать из себя пострадавшего, бессознательного человека и при этом глубоко и с наслаждением вдыхать запах ее кожи, духов, новой одежды, снова и снова вспоминая, как она рванулась к двери с диким визгом!.. Тоненькая, в черных туфлях и шелковистых чулочках телесного цвета, в кружевных панталончиках до колен, в коротенькой полупрозрачной сорочке, с незатянутой в корсет маленькой грудью… О, Боже! Неужели это было только видение? Греза из его сокровенных снов и тайных мечтаний!
Берни осторожно пошевелился, приоткрыл один глаз. Взгляд заскользил по вьющимся черным волосам, по длинной шее, открытым плечам, нежным ключицам. Две тоненькие бретельки еле удерживались на покатых плечах, тонкий батист сорочки натянулся на выпуклых местах совершенно очаровательных грудок, обрисовывая еще более очаровательные пупырчатые соски. Они, должно быть, нежно-розовые и пухлые, словно эти соблазнительные губки!.. Он снова опустил веки и застонал уже от вожделения. Возбуждение все сильнее овладевало им. И было оно сейчас таким, какое охватывает любого юношу в первых мужских, чувственных сновидениях, заканчивающихся первыми сладчайшими оргазмами.
Ах, если бы не этот индеец Рональд Уолкотт, застывший неподалеку точно соляной столб у стены Содома! Если бы не миссис Лиззи Мартин, с недоверчивым и одновременно недовольным выражением лица, склонившаяся над Оливией! Если бы не эти, раньше времени прибывшие компаньоны, замершие в коридоре с растерянными и одновременно сладострастными от любопытства лицами! Тогда он показал бы этой премиленькой лгунье, врунишке, обманщице, притворщице, как и чем умеют любить и ласкать это прелестное видение настоящие мужчины! Уж он бы не оконфузился, как тогда с Молли!
Берни Дуглас томно приоткрыл глаза. А вот и Мэган Матайес со стаканом холодной воды в руке. Судя по ее угрожающему виду, эту девицу не так просто обвести вокруг пальца. Она вмиг сориентировалась в происходящем и с размаху выплеснула воду ему в лицо!.. Как видно, чтобы хоть немного охладить патрона Берни Дугласа, совершенно ошалевшего от свалившегося на него открытия!..
— Он всех дурачит, Олли! Дурачит!.. Приласкай босса еще немножко, глупышка, и он испытает вполне материальное, полноценное удовольствие, а заодно — удовлетворение своей похоти!
— Какое удовольствие? Не видишь, Мэган, ему совсем плохо?! Он без сознания! — не поняла ее Оливия, стоящая перед Берни на коленях. — Рони чуть не придушил его!.. О каком удовольствии ты говоришь, Мэган?! Бредишь ты, что ли, миссис Матайес?! — она метнула сердитый взгляд на девицу, потом перевела обвиняющий взгляд на индейца.
— Это ты без сознания от любви к боссу, Оливия! Сейчас принесу ведерко холодной воды, чтобы ты лично вылила ее ему в штанишки, Олив! — Мэган заспешила на кухню. — Пожалей лучше своего брата!.. Рони, не стой столбом! Кажется, ты не выполнил поручение своего дядюшки! Упустил время, парень!
Рони Уолкотт с сожалением взглянул на сестру, резко повернулся и легко перемахнул подоконник. В недоуменной тишине прошла минута. На улице послышался удаляющийся топот конских копыт.
— Я говорю об удовольствии, которое получает мужчина от женщины! — иронически скривив губы, вновь заявила Мэган. — Посмотри на его ширинку, Олли! Надеюсь, ты не слепая?! Он уже готов подарить тебе удовольствие! Похоже, и ты не против?! — она фыркнула, словно недовольная кошка, и вышла из комнаты. Воцарилось неловкое молчание.
— Что?!
Оливия действительно посмотрела туда, куда указала Мэган, и начала медленно краснеть. Она смутилась, но не сразу отвела взгляд от предмета своего любопытства. Смущение очень шло к ее синим глазам, к смуглому румянцу щек и подбородка, к ее гибкой обольстительной шее. Резко отпрянув в сторону, она ловко поднялась на ноги, схватила платье и, выскочив в коридор, побежала в комнату супругов Мартинов. Мэган последовала за ней, чтобы помочь застегнуть пуговицы на спинке платья.