— А бранишь меня, точно последний конюх загулявшую кобылу! — Оливия обиженно посмотрела на нее сквозь слезы.
— Ты же бесстыдно ищешь подходящего жеребца для случки! Но кобыла — животное! И никогда жеребая кобыла не станет искать производителя, Олив!
Не обращая внимания на присутствие Рони, молодые женщины вновь продолжили свой не совсем приличный спор.
— Мэган, Рони, вы так и не поняли, что Берни не узнал меня! — вновь зарыдала Оливия, обнимая Рони за шею. — Не узнал! Как он мог?! Как мог?!
— Где этот хорек?! Может, стоило бы его пристрелить?! — тут же деловито предложил индеец, встряхнув карабин и щелкая затвором.
— Он и без того на грани смерти и жизни, Рони Уолкотт! — осадила охотника Мэган. — Он в бессознательном состоянии, Рони, понимаешь?!
— Рони, ты, наверное, тоже сошел с ума?! — Оливия возмущенно отпрянула от брата. — Кто тебя просит убивать Берни Дугласа?!
— Вы обвенчались, как обещал Берни Дуглас? — Рони, наконец-то начал соображать, что произошло непредвиденное. — Мэган, ты вроде бы говоришь понятнее, объясни!
— Он еще не был на ранчо! Он в госпитале! Лежит без сознания! А эта дура Оливия притащилась в Райфл вместе с Дейзи, Зверем и двумя фургонами! В город никого не пропускают, так она попросила убежища в нашей обители сестер урсулинок! Ее приняли, а ока устроила нам скандал! Настоятельница хотела выставить ее за ворота, вместе со скарбом! Оливия тут же покаялась! Но в душе так и не повинилась! И, как всегда, ищет причину своих несчастий в других!
— Они заперли меня в келье, точно копы в тюрьме! — Оливия принялась давить на жалость Рони. — Только за то, что я хотела увидеть Берни! И еще придумали, будто я беременна! Я не могу быть беременной, Рони Уолкотт! У меня совсем нет живота!
— Зато вон какая большая стала грудь, Олив! Та самая, которую ты скрывала своими тугими повязками!.. Любишь ты переворачивать все в свою пользу, Олив! — индеец ни на йоту не поверил кузине. — Вот и сейчас опять врешь!
— Рони, ведь ты же веришь больше мне, чем Мэган?! Правда?! — Оливия смотрела на брата просительно и нежно.
— Я твердо знаю, Оливия, что от твоей правды подчас неплохо попахивает враньем!.. Но почему-то я все равно прощаю тебя!.. — Рони недовольно насупился. — Я провинился перед дядей Фрэнком! Не уберег твоей чести, Оливия!.. Но как мог я вмешиваться, когда ты так полюбила, что доверилась патрону Берни Дугласу. Ты сама шла к нему в объятия, словно кролик в пасть удава!
— На почте в Смоки-Хилл я получила плохое письмо от отца! — Оливия старательно уводила разговор с братом в другую сторону.
— Я успел побывать в Вернале! — Рони сокрушенно вздохнул. — От дома, что мистер Фрэнк Смитт строил для тебя, Оливия, остались одни щепки! Я видел их в пропасти своими глазами!
— Я так и знала! Именно поэтому ты и встревожилась, когда сэр Питер Хиддингс расспрашивал нас о Фрэнке Смитте, маленькая лгунья! — Мэган презрительно окинула Оливию холодным взглядом. — Оказывается, это твой отец мистер Фрэнк Смитт привез тебе подарки ко дню рождения, которыми ты и растопила холодное сердце Берни Дугласа!
— Фрэнк Смитт — очень распространенное имя, точно так же, как Джон Скотт! — Оливия замахала руками на Мэган. — Думаешь, удивила!
— Как и Берни Дуглас! — прибавила с издевкой Мэган.
— Девочки, хватит спорить и препираться! Надо что-то предпринимать!
— В каком смысле?! — поинтересовалась Мэган. Она была совершенно спокойна. — Мне есть чем заняться и без вас!
— Мы вернемся на ранчо! — Рони был настроен решительно.
— Без Берни Дугласа я никуда не поеду! Он умрет в этом тухлом госпитале, Рони! А на ранчо мы обеспечим ему хороший уход! — и Оливия была настроена не менее решительно.
— У нее мало денег, Рони! Что вы будете делать на ранчо, где нет муки и других припасов? Одним молоком не поднимешь на ноги больного Берни Дугласа! Когда он придет в себя, его нужно будет хорошо кормить! — Мэган, как всегда, смотрела на жизнь трезво и критически. — Можно ли запастись продуктами на долгую зиму на пять сотен, Рони Уолкотт?!.. Один ты не соберешь табун мустангов, чтобы заработать денег! Вы даже не знаете, сколько вас там соберется на зимовку! А в конце сентября в высокогорье выпадет снег и закроет все дороги.
— Что ты хочешь сказать, Мэган? — Оливия недовольно фыркнула. — Зимовать будут, я думаю, три человека! — она уже сосчитала все возможные варианты.
— А почему бы тебе не вспомнить про отца, Оливия?! И не поискать его?! Может, ему нужна помощь не меньше, чем твоему Берни? Ведь он уже далеко не молодой человек!
— Ты что-то знаешь, Мэган?! И когда только успела?
— Олив, а ты сама не догадалась заглянуть в список?! — Рони был возмущен.
— Врач принудил ее поухаживать за больными! — Мэган снова была на своем коньке и издевалась над Оливией. — А она, как только принялась ставить Берни утку и увидела его штучку, то чуть не сошла с ума от похоти!
— Ох, Мэган! Ты, как всегда, прямолинейна и цинична!.. Оно и понятно! Оливия безумно влюблена, и так мало времени провела с мистером Берни Дугласом! — заступился Рони за пунцовую от стыда Оливию.
— Теперь ты станешь попрекать меня всю жизнь, Мэган! — у девушки на глазах выступили слезы. — Я понимаю все, но не могу смириться с тем, что он меня не узнал! И, в конце концов — если мужчине женщина нравится, и он показывает всем, что хочет ее, то никто не насмехается и не издевается над ним! А если так ведет себя женщина, то она уже и шлюха, и проститутка, и черт знает кто! У меня никогда не было другого мужчины, Мэган! И я не хочу никого знать, кроме Берни!
— Замолчите! Обе!
Рони надоело выслушивать перепалку женщин, облаченных в монашескую одежду. Да и редкие прохожие с удивлением останавливались и прислушивались к спору монахинь. Потом, осуждающе покачав головой, спешили дальше. Уолкотт понимал, что Оливия не в состоянии сейчас думать трезво. Значит, думать и решать должен он!
— На вас все обращают внимание! Замолчите! Кто-нибудь донесет настоятельнице, и она откажет вам обеим в приюте! Ну ладно Оливия! У нее есть свой дом!.. А что будет делать Мэган?! Судя по всему, возвращаться к мирской жизни она не собирается! — в голосе Рони Уолкотта Оливия уловила нотки сожаления и надежды.
— Рони! А ты позови ее хорошенько, дорогой! — Оливия все воспринимала с присущим ей восторгом и горячностью.
— Нет! — Мэган была настроена решительно. — Я — католичка! И дала обет верности Господу! Мое решение не обсуждается!
— Прекрати, Оливия! Слушай! У нас есть деньги! Берни Дуглас заплатил мне за работу. Кстати, он положил деньги в банк на твое имя, Оливия! Почувствовал себя плохо и решил поступить так. Так что прежде, чем вывезти патрона из госпиталя, надо закупить продукты! Тут Мэган права! Она умная женщина и умеет в любой ситуации мыслить трезво!
Оливия недовольно покосилась на Рони и не сказала ни слова, молчаливо соглашаясь с ним.
— Встретимся завтра утром, сестры! — Рони Уолкотт тронул каблуками бока Хэлпо и направил жеребца к усадьбе доктора сэра Пойнсетта.
Оливия сидела в повозке недовольная и молчаливая. Мэган неспешно подгоняла ленивого Блэка, который едва тащился по городским улицам.
— Как ты думаешь, Мэган, Рони найдет отца? — понуро спросила Оливия. Как всегда, она выплеснула в скандале всю скопившуюся энергию и теперь выглядела вялой и утомленной.
— Я видела две одинаковых фамилии в списке на двери садового домика доктора Пойнсетта… Говорят, вы с бабушкой жили там?
— Да! Наши с бабушкой кровати стояли именно в той комнате, где сейчас лежит шесть человек! Не сохранилось даже наших цветов на подоконниках! И, несмотря на то, что комнаты переполнены, дом теперь кажется совершенно пустым и каким-то холодным, — Оливия смотрела на Мэган вопросительно, словно ожидая утешения.
— Столько людей скончалось, а ты горюешь о герани и бегониях! — отрезвила девушку Мэган.
— Ты всегда найдешь, как и чем утешить, Мэгги! Но мне будет не хватать тебя на ранчо! — Оливия говорила с искренней печалью.
— Не с кем будет ссориться и некого поносить, да?! — Мэган хлестнула поводьями Блэка, засыпающего на ходу: — Пошел вперед, взбодрись, черепаха!.. Олив? — она искоса взглянула на Оливию.
— Что? Хочешь еще что-то посоветовать, да?! — девушка пригорюнилась, облокотясь на колени.
— Какую бы женщину ни привел на ранчо Рони Уолкотт, не ссорься с ней, пожалуйста!
— Почему? — Оливия слегка оживилась, готовая выложить кучу оправданий в свою пользу.
— И так понятно, что Рони Уолкотт влюблен лишь в тебя, свою кузину. Так, пожалуйста, не делай его жизнь совершенно невыносимой! Он тоже имеет право на счастье, Оливия! И, похоже, он потерял во время эпидемии свою индейскую невесту?
— Он сказал, что лично похоронил Софи! И поджег вигвамы в опустевшей деревне!
— Значит, ему некуда вернуться! — Мэган озабоченно вздохнула.
— Почему? Он может жить с нами на ранчо!
— Рано или поздно ему захочется иметь свой дом, Оливия! Как ты не понимаешь?!
Они въехали в распахнутые ворота монастырского двора. Уже стемнело, и двор освещался смоляными факелами. В красноватых бликах открытого пламени кирпичные стены, окружающие монастырь, казались средневековыми постройками, немного зловещими и загадочными. Молчаливо и таинственно двигались по освещенному двору фигуры в черных одеждах, действуя спокойно и слаженно.
Утром Оливию никто не разбудил. Она поднялась сама. Снова размялась, несмотря на то, что чувствовала себя замечательно. Но, как и накануне, ее немного тошнило. На столике уже стоял поднос с завтраком. Оливия приподняла полотенце и довольно улыбнулась. Вместо желудевого неаппетитного кофе на подносе стоял кувшин с лимонадом. Рядом — накрытая тарелка молочной овсянки с маслом.
Матушка Энджел сдержала данное ей слово. Кормили Оливию теперь отдельно. И если сестры-монахини и послушницы придерживались постного стола, то Оливию подкармливали молочными и мясными продуктам. На ужин приносили даже мясное рагу с бобами, приготовленное точно так, как готовила на ранчо миссис Лиззи Мартин.