– Арон! – старик сжал руку сына. В темных мудрых глазах появился страх. – Простите его, милорд. Он слишком молод и дерзок.
Адриан прищурился, но в его голосе не слышалось ни гнева, ни раздражения.
– Христианство вовсе не слабая и беззащитная вера, но среди слуг господних много языческих предрассудков. Я не желаю рисковать.
Старый еврей покорно склонил голову.
– Мы немедленно уезжаем из замка.
Мериэль, встав на цыпочки, что-то горячо шептала на ухо мужу. Уорфилд кивнул, затем повернулся к гостям
– Моя жена напомнила мне, что я нарушаю законы гостеприимства. Оставайтесь на ночлег вместе со своими домочадцами, а еще лучше, располагайте моим домом столько, сколько нужно. Может, придумаете другой выход. А когда соберетесь уезжать, позвольте дать вам эскорт, который будет охранять вас на обратном пути.
Юный Арон хотел что-то возразить, но суровый взгляд отца остановил его.
– Уже поздно, мы с радостью примем ваше предложение, однако у меня есть своя собственная охрана, и ваши люди не понадобятся.
– Вы уверены? Если Ги Бургонь узнает о вашем прибытии, то вполне возможно, бросится в погоню.
– Мы здесь долго не задержимся, – в голосе Левески слышались нотки грусти. Он поднялся и вышел из сада, тяжело опираясь на плечо сына.
Когда посетители скрылись, Адриан, повернувшись, встретился глазами с женой, смотревшей на него очень серьезно.
– Неужели ты и вправду думаешь, что их присутствие может развратить христиан?
– Не знаю, – честно признался де Лэнси. – Но не хочу испытывать судьбу.
Девушка отвернулась и, сорвав розу, вдыхала нежный аромат.
– Иисус был евреем. Почему мы должны отвергать его народ?
– Мериэль, – резко сказал Адриан, – я не хочу это обсуждать.
Девушка подняла глаза.
– Прошу прощения, милорд, – спокойно произнесла она. – Я не собиралась оспаривать ваше мнение. Просто не могу понять, почему вы не позволили им остаться в Шрусбери.
– Там, где дело касается души, нет места компромиссу, – это была первая размолвка между супругами, и Адриан, желая сгладить неприятное впечатление, успокаивающе сказал: – Я не заставляю их умирать с голоду. В других городах уже есть еврейские общины, и Бенжамина с его богатством примут там с распростертыми объятиями, если он не захочет возвращаться в Лондон. И говори мне «ты».
– Конечно, – Мериэль улыбнулась. – Я знаю, что ты не можешь совершить бесчестный поступок.
Ее абсолютная вера в его добродетель больно кольнула Уорфилда. Господи, если она когда-нибудь поймет, на что способен ее муж, то никогда не простит. Стараясь, чтобы в голосе не прозвучало беспокойство, де Лэнси спросил:
– Какой фонтан ты хочешь построить здесь? На это уйдет немало времени, но мы можем заказать его в Италии, – в глубине души мужчина знал, что его вину не загладит даже мраморный фонтан.
Ночью Мериэль проснулась от собственного крика. Она вырывалась и сражалась, отчаянно пытаясь вырваться из рук черного ангела, схватившего ее. Девушка была близка к истерике, когда крики «Мериэль, Мериэль! Проснись!» заставили ее очнуться.
– Адриан? – прерывающимся голосом прошептала она. При свете свечи Мериэль увидела лицо мужа, склонившегося над ней. Колышущееся, неверное пламя высвечивало его белокурые волосы и подчеркивало скулы.
На какое-то мгновение девушка не могла понять, где находится, потому что лицо демона, терзавшего ее душу и тело, было похоже на Уорфилда. Закрыв глаза, она попыталась взять себя в руки, иначе могла разразиться катастрофа.
– Господи, Мериэль, с тобой все в порядке?
Адриан обнял жену, и та прильнула к нему, все еще дрожа.
– Тебе приснился дурной сон, – мягко проговорил он. – Расскажи, тебе станет легче.
– Не могу точно припомнить, но кажется… я сидела в клетке, словно птица. Демон… хотел, чтобы я пела для него, но я не могла, – Мериэль не смогла признаться мужу, что у черного ангела было его лицо. – Наконец мне удалось сломать клетку, но у меня не было крыльев. Я падала в бесконечную черную пропасть и знала, что разобьюсь.
Адриан крепко прижал жену к себе, поглаживая по плечу.
– Все в порядке, дорогая, ты в безопасности. Это просто дурной сон. Я никому не позволю причинив тебе боль. Замерзла?
Мериэль, прижавшись к груди Уорфилда, слышала стук его сердца.
– Нет, – прошептала она, удивляясь, как может дрожать в руках Адриана.
– Позволь мне согреть тебя, – де Лэнси приподнял ее подбородок и нашел дрожащие губы. Поначалу поцелуй был осторожным и нежным, но затем стал настойчивым и страстным.
На секунду Мериэль охватила паника, она пыталась вырваться, но желание взяло верх. Она ответила на поцелуй так же страстно, лаская стройное мускулистое тело мужа, желая, чтобы тот вошел в нее и победил страх.
Адриан походил на бушующий смерч, мощный ураган. К его страсти и искусству любви прибавилось знание ее тела и реакции. Для Мериэль перестало существовать время, исчезли страх и отчаяние, остались только ощущения тела, прикосновения и вкус, мольба и желание отдать и получить. И все это настолько сильно, что исчезли стены, потолок, все на свете. И уж, конечно, она не думала о черном демоне, терзавшем ее.
Когда момент их экстаза прошел, Мериэль вытянулась на постели, радостная и счастливая. Ее страхи остались далеко в прошлом, засели в глубинах сознания. Она погрузилась в сон.
Сэр Венсан де Лаон справедливо гордился сетью доносчиков, которую создал в Шрусбери и ближайших деревнях. Известно, что у Адриана Уорфилда шпионы не хуже, поэтому казалось вдвойне приятнее собирать сведения прямо под носом графа. К сожалению, на этот раз новость была не очень хорошей. Француз грязно выругался и некоторое время ломал голову, пытаясь сообразить, что надо предпринять, чтобы исправить положение. Наконец, собравшись с духом, он отправился к Ги Бургоню.
Граф натачивал лезвие меча. Вообще-то рыцари не марали рук черной работой, которая больше подходит кузнецу, но Ги она нравилась, и тот не однажды хвастался, что может сделать самое опасное оружие в христианском мире. Наверное, это так. Сэр Венсан остановился на почтительном расстоянии на случай, если плохие новости испортят настроение хозяину.
– Наш еврейский купец – хитрая птичка, – опасливо косясь на оружие в руках суверена, протянул де Лаон. – Он почти ускользнул из расставленных сетей.
Ги перестал затачивать лезвие и поднял голову:
– О чем ты?
– Бенжамин Левески приехал в Шропшир другой дорогой и в другое время, чем мы договаривались, – не спуская глаз с хозяина, Венсан добавил: – И сейчас он в Уорфилде.
– Что?! – меч со свистом рассек воздух. – Итак, старый жид знает, что мы надули его. Конечно, проклятый Уорфилд теперь тоже в курсе.
– Да, – согласился сэр Венсан, – но все это чепуха. Когда Бенжамин обнаружил, что его обманули, то попросил разрешения остаться в Шрусбери. Вы же знаете де Лэнси, этого набожного тугодума – он отказал жиду, поэтому Левески со своим скарбом, товарами, золотом и домочадцами завтра отправится на восток.
– Ты уверен? – с сарказмом спросил граф. – Твоя уверенность в прошлый раз подвела тебя.
– На этот раз без сомнения. Он уже не поедет старым маршрутом – юго-западной дорогой. Теперь купец отправится на северо-восток, в Линкольн. По пути Левески должен проехать через лес – это единственная дорога в том направлении.
Ги задумался, продолжая водить точильным камнем по лезвию меча. Пронзительный визг металла взвинчивал и без того расстроенные нервы Венсана.
– Нам придется вступить на территорию Уорфилда, чтобы схватить его, но это не составит большого труда. Сколько у него рыцарей?
– Пятнадцать хорошо вооруженных и опытных воинов, чьего мастерства достаточно, чтобы отразить нападение разбойников. Но все их боевое искусство не позволит отразить атаку опытных рыцарей, и я очень сомневаюсь, что они захотят умереть, защищая золото проклятого еврея, – сэр Венсан презрительно скривил губы. – Уорфилд предложил дополнительную охрану, но жид отказался.
– Ну, тогда он полный болван, – заметил Ги. – Когда и где мы сможем напасть на него?
– Бенжамин покинет замок завтра на рассвете. Груженые повозки движутся медленно. Мы сможем схватить их на лесной дороге в любом месте. Думаю, это надо сделать ближе к восточному краю леса, подальше от Уорфилда.
– Что ж, вполне разумно, – Бургонь осторожно провел пальцем по лезвию. На заскорузлой, огрубевшей коже выступила тонкая кровавая полоска. – Все иногда делают ошибки, Венсан, но запомни, что две подряд – непростительная глупость, и я не позволю тебе совершить еще одну.
– Я запомню, – де Лаон поклонился, в его движениях ощущалась нервозность, и удалился. Он привык к вспышкам гнева и ярости своего хозяина, однако когда тот становился холодным и рассудительным, это означало, что над головой слуги нависла настоящая опасность.
Со смотровой площадки башни Мериэль наблюдала, как повозки со скарбом Левески отправляются в путь, выехав из внешнего двора и миновав подъемный мост. Днем раньше она послала к купцу слугу узнать, не нужно ли тому чего-нибудь, и человек вернулся с вежливым отказом. Пока его охрана ела вместе с рыцарями Уорфилда, Левески и его домочадцы предпочли пищу собственного приготовления. Интересно, это деликатный отказ тем, кто отверг их, или еда иудеев разительно отличается от пищи христиан?
Когда последние повозки проехали по мосту, Мериэль задумалась, где эти люди найдут себе пристанище. Адриан, несомненно, прав – у богатых людей всегда есть выбор, но она не находила себе места от того, что муж отказал Бенжамину и его семье. Конечно, во всем виновата травма, от которой пропала память, но девушка никак не могла взять в толк, почему последователи Христа преследуют иудеев, ведь Иисус сам был евреем. Муж абсолютно прав, это настоящая ересь, но после неудачного падения мысли путаются, и она никак не может уловить разницу. Прежде чем спуститься по л