Сила взгляда его и голоса придавили меня, я упал на колени, опустил голову, закрыл глаза. И слушал идущий из мрака голос:
— Мы, люди, подобны муравьям — собираем рассыпавшиеся по земле зерна света. Когда призовет нас Господь, мы поднимемся на небо и станем собирать их там. Нам, людям, до́лжно отделять зерна от плевел. Как знать — быть может, Бог повелел собирать зерна эти и муравьям, и всем живым существам на земле, какие ходят, плавают или летают…
Наступила тишина. Я не поднимал головы. И вновь долетели ко мне из мрака слова:
— Не сам ли Господь побудил Сатану скрыть лик свой под маской, красною, как раскаленная печь? А по скончании времен не сбросит ли Сатана свою маску и не встанет ли — светел и чист — подле Отца своего, Господа нашего? Ибо Христос и Сатана — братья…
Голос смолк. Я заставил себя поднять голову и открыть глаза. Ожидал я, что Старец исчез, но он стоял предо мной и смотрел на меня, показалось мне, с жалостью и снисхождением.
Я спросил его:
— Отец, зачем пожелал ты увидеть меня?
Он ответил:
— Я знаю, как погиб Боян из Земена. И пожелал увидеть того, кто дерзнул назваться его именем.
Больше он ничего не сказал и не подал никакого знака, но полотнища раздвинулись, и ко мне подступили двое мужчин в длинных серых власяницах, чтобы увести с собой. Старец сказал:
— Ты увидишь Священную книгу.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
И я увидел Книгу. Меня отвели в келью, выдолбленную в скале и освещенную лучиной, горевшей над чашей с водой. На потолке играли отсветы ее огня. На узкой постели были разбросаны какие-то одежды.
Я остался один. Понял, что надо снять свое платье и переодеться. Надел белую рубаху, сотканную целиком, без единого шва. В таком непривычном одеянии было холодновато.
Я подошел к светильнику. Вода в чаше сверкала, как растопленное золото. Однажды видел я сосуд с расплавленным свинцом, схожий с гладким серебряным зеркалом. Какой-то глупец тронул это зеркало пальцем, и палец сгорел. Я не посмел коснуться золотой воды, только легонько постучал пальцем по чаше, и золотые отблески заплясали на потолке. Этот пляшущий свет, еле заметное шевеление занавесей — все казалось мне легким и недолговечным, как отражение в речной воде.
Богомилы, приведшие меня сюда, вошли снова и молча повели за собой по длинному переходу. Тот, что нес факел, неожиданно погасил его, опустив в каменное корыто с водой, и мы остались в темноте. Второй богомил взял меня за руку и куда-то повел.
Я почувствовал, что мы вступаем в огромное пустое помещение и что поблизости множество людей, сколько — этого я определить не мог. Я слышал их затаенное дыхание, ощутил дуновение легкого ветерка. Мы остановились. Тот, кто вел меня за руку, опустился на колени. То же сделал и я.
Зажглись огни — множество неярких огоньков. То были не факелы, а светильники, под ними — поддоны с водой. Они стояли рядами справа и слева, далеко от меня. Свет мало-помалу изваял очертания коленопреклоненных мужчин и женщин — их согбенные спины, опущенные головы. Спины были белые, волосы — черные, русые, седые, все до плеч, так что трудно было отличить, где мужчины, где женщины. Мы находились в огромной пещере. Я взглянул вверх — ничего не видно. Тьма.
Впереди медленно приоткрылась тяжелая завеса. Уже не из холста, а из какой-то другой ткани, возможно, из кожи. Сквозь узкую, высокую щель в пещеру хлынул свет. Люди подле меня запели тихими, скорбными голосами:
— Благослови нас, смилуйся над нами. Аминь. Да будет все по слову Твоему. Да простит Отец, Сын и Дух святой все грехи наши. Трижды поклонимся…
И все мы трижды коснулись лбом каменного пола. Затем богомилы запели вновь:
— О, Владыка, суди и осуди пороки плоти нашей, будь безмилостен к плоти, рожденной от тленного, но смилуйся над духом, что заключен в плоти сей…
Завеса медленно раздвигалась, и когда раскрылись обе ее половины, перед нами возникло подземное озеро. Вода блестела, гладкая, как застывшая смола или огромная плита мрамора. И по ней скользили отражения невидимых огней, прятавшихся за скалами.
Внезапно раздался голос — звучный и торжественный. Обладателя его видно не было, но голос я узнал. Голос Старца. Он изрек:
— В начале не было земли и не было людей. Везде была лишь вода.
Послышался голос женщины. Она спросила:
— А где был Сатана?
Старец ответил:
— Сатана обладал такой властью и такой славою, что повелевал ангелами небесными. И взирая на славу Того, кто движет небесами, надумал он уподобиться Всевышнему. И решил Сатана создать землю.
По черной, неподвижной глади озера заскользил плот. На плоту стоял Сатана — нагой, черный, с черными крыльями и багровым лицом. Он носил маску, возложенную, точно корона, на главу его, отчего казался намного выше любого рослого мужчины. В маске были прорези для глаз и рта, и сквозь эти прорези светились огни. Он походил и на ангела, и на дьявола, какими их рисуют на церковных фресках.
Черная эта вода и Сатана на плоту — то была разделительная черта между нашей церковью и верой богомилов. Я помнил — был не в силах забыть — тяжелую, в медном окладе Библию, куда тайком заглядывал в часовне нашего замка, потому что мирянину, тем более ребенку, читать Священное Писание не должно. Там, на первой странице, написано: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». Это первые слова в Библии, на первой из двух тысяч ее страниц. Коль сотворил землю Бог, то и порядок на ней освящен Богом — с папами и царями, со всей пирамидой господ, построенной на спинах рабов. Но коль земля — творение дьявола, то порядок на ней не свят.
Плот остановился на середине озера. Сатана сошел в черную воду — там, должно быть, имелись ступени. Вода перед ним расступилась. Он опускался, пока она не сомкнулась над головой его. Плот заскользил в сторону и исчез. Тогда над гладью воды возникла черная, сжатая в кулак рука. Она раскрылась — издали видно было не так отчетливо, но я догадался, что в руке — горсть грязи.
Сбоку подплыл другой плот — слой земли, и на нем тоже кучка грязи. Сатана вышел из воды. Вода, конечно, уже погасила огоньки в прорезях его маски. Но глаза и рот внезапно вспыхнули вновь.
Прозвучал голос Старца:
— Так дьявол извлек горсть земли со дна бездны. И земля стала расти. И повелел Сатана земле родить пернатых и пресмыкающихся, зверей и травы. Так всё на земле, что бегает, летает, ползает и плавает, суть творения Сатаны.
Женский голос спросил:
— Кто же создал человека?
Старец продолжал:
— Тогда задумал дьявол создать человека по образу своему и подобию, дабы служил ему. И слепил человека из грязи и глины. Но не сумел вдохнуть в него душу, ибо дух его стекал в землю…
Пока звучал голос Старца, Сатана нагнулся и стал что-то лепить из грязи у ног своих. После чего извлек из этой грязи и поставил перед собой на коленях человеческое тело. Он счищал с него грязь, будто ваял статую. Человек гнулся и покорно покачивался перед ним, а под конец застыл, окаменел, все так же стоя на коленях. Сатана приблизил к изваянию свое лицо. Из уст его вырвался огонь. Затем он поднял руку человека, но та упала. И Сатана обнял свое создание — оба были черны — дьявол и человек, сотворенный им из грязи.
Женщина снова спросила:
— А кто дал человеку душу?
Старец ответил:
— Тогда смилостивился Бог и, послав Святого Духа своего, дал человеку искру от вечной жизни…
Пока смотрел я, как изображают богомилы сотворение Земли и Человека, в пещере становилось светлее. Посветлел воздух, черное стало серым, побледнели тени. В недоумении поднял я глаза кверху. И увидел, что в своде зияет отверстие и сквозь него вливается в пещеру утро. Внезапно на черное озеро упал целый сноп света, соединивший небо с землей одной сверкающей колонной. Блеск воды немилосердно слепил глаза.
И в этот водопад света неспешно влетел вырезанный из дерева голубь с широко раскинутыми крылами. Большой, крупнее самого крупного орла. В когтях нес он свиток пергамента. На обруче, в котором он летел, горела дюжина свечей. Но поток света, лившийся со свода, казалось, гасил их. А голубь все плыл и медленно спускался в золотой этот поток. Нитей, что держали бы его, не было видно, у нас на глазах свершалось чудо. Послышались негромкие возгласы:
— Книга, Книга…
Изо всех сил противился я тому благоговению, опьянению, восторгу, что охватили окружавших меня людей. Я не был одним из них. Чужеземец, я хотел сохранить трезвость, остаться сторонним свидетелем. Это было трудно, голова шла кругом — я будто видел сон и пытался проснуться.
Старец уже не говорил, а кричал:
— Чада мои, братья возлюбленные, снизошла на человека благодать Божья. Снисходят к нам животворные слова, начертанные рукою апостола Иоанна. Он прильнул главой к груди Спасителя нашего. И сказал Христос Иоанну, что тот не умрет, а дождется возвращения Сына Божьего. Братья мои, возлюбите ближних своих и помните, что брат рядом с вами может оказаться живым, бессмертным апостолом Иоанном, ожидающим спасения мира от власти Сатаны.
С трудом заставил я себя отвести взгляд от голубя и от Книги. Оглянувшись же, увидел, как светятся глаза у всех, кто был в пещере. В свете раннего утра лица были бледны, но глаза сияли. И впрямь, если подумать, что человек рядом с тобою — возможно, сам апостол Иоанн… Мы верим в чудо воскресения и в день Страшного суда, отчего же не поверить, что Бог даровал Иоанну вечную жизнь? Ему ведь стоило лишь пожелать…
А там, на грязном островке, первочеловек уже выпрямился во весь свой рост. Сатана с угасшим взором остался стоять перед ним на коленях. Человек вскинул руки кверху, голубь спустился и словно застыл прямо над его головою. Человек коснулся свитка со Священной книгой и торжественно провозгласил:
— Божья мудрость сотворила меня, человека, из семи частей — плоть моя из земли, кровь из росы и солнца, очи из пучины морской, кости из камня, волосы мои из полета ангелов, жилы из трав земных, а душа из ветра и Духа Божия.