– Сэнди было не больше семнадцати.
– Я и не говорил, что у старика нет причин меня ненавидеть.
– Так почему Максвелл считает, что отец Ри – не вы?
– Спросите у него.
– Сделайте одолжение. Вы же знаете его лучше, чем я.
– Не могу сказать, что вообще его знаю. Мы с Сэнди обошлись без знакомства с родителями.
– То есть до сегодняшнего дня вы с ее отцом не встречались?
– Однажды. Мимоходом.
Она пристально на него посмотрела.
– А ваша семья?
– У меня ее нет.
– Так вы – продукт непорочного зачатия?
– Чудеса случаются каждый день.
Ди-Ди закатила глаза.
– Ладно, вернемся к отцу Сэнди. Дедушке Блэку. Вы отняли у него дочь. Увезли ее в богом забытый штат, к треклятым янки, и даже не уведомили о рождении внучки.
Джейсон пожал плечами.
– Думаю, у судьи Блэка была основательная причина злиться на вас обоих. Может, поэтому он и приехал сейчас. Дочь пропала, зять – главный подозреваемый… То, что для одних – трагедия, для других – удобная возможность.
– Я не подпущу его к Ри.
– Получили судебный запрет?
– Я не подпущу его к Ри.
– А если он потребует провести тест на установление отцовства?
– Не сможет. Вы же читали свидетельство о рождении.
– Вы указаны как отец, следовательно, оснований для требования у него нет. Дело Говарда К. Стерна.
Молчание.
Ди-Ди Уоррен улыбнулась.
– Если я правильно помню, тот спор выиграл другой.
– Спросите, кто поставил блокираторы на окна.
– Что?
– Спросите меня, кто поставил блокираторы на окна. Вы же все ходите вокруг да около. Думаете, если получите ответ, то узнаете что-то обо мне.
– Верно. Так кто поставил блокираторы на окна?
– Сэнди. На следующий день после того, как мы въехали. Она была на восьмом месяце беременности, нам предстояло обустроить весь дом, и первым делом она взялась за окна.
Ди-Ди обдумала услышанное.
– Прошло столько лет, а она по-прежнему отказывается видеться с отцом?
– Это вы говорите, а не я.
Ди-Ди наконец поднялась.
– Что ж, в данном случае это не сработало, потому что старик вернулся, а связи у него такие, что вам и не снилось.
– Как это?
– Оказывается, он учился в одной юридической школе с нашим районным судьей. – Она помахала ордером. – Как думаете, кто подписал эту бумажку?
Джейсону удалось сдержаться и промолчать, но это уже не имело значения – его выдала бледность.
– Так вы еще не знаете, где сейчас ваша жена? – спросила, выходя из комнаты, Ди-Ди.
Он покачал головой.
– Плохо. Для всех было бы лучше, если б мы нашли ее. Особенно учитывая ее состояние и прочее.
– Ее состояние?
Ди-Ди опять изобразила удивление, но глаза ее определенно блеснули.
– Еще один фокус, которому учат в школе детективов. Как забрать домашний мусор и как прочесть стрип-тест беременности.
– Что? Вы хотите сказать?..
– Да, Джейсон. Сэнди беременна.
Глава 22
Трахаться с незнакомцами – не самый легкий вариант для женщины. Мужчинам легче. Вставил, утерся и пошел дальше. Для женщин весь процесс иной. Мы по своей природе – вместилище. Нам предназначено принимать мужчину в себя, удерживать его. Нам труднее утереться, труднее идти дальше.
Я часто думаю об этом в свои «отгульные ночи», обычно когда выписываюсь из отеля и отправляюсь домой, стараясь перестроиться с похотливой шлюхи на респектабельную мать.
Не слишком ли много себя я оставила там? Не от этого ли такое ощущение легкости и почти прозрачности, как будто меня может унести порыв ветра? Я встаю под душ, натираюсь мылом, скребу себя мочалкой, ополаскиваюсь и повторяю все еще раз. Слишком много мужчин оставили на мне свои отпечатки, и я изо всех сил стараюсь соскрести их со своего тела. Точно так же я стараюсь избавиться от засевших в голове похотливых лиц.
Получается не так уж плохо. Тех двух парней из моей первой ночи я бы не узнала, даже если б они стояли в шеренге передо мной. То же и с последующими эпизодами. Я могу забыть их с той же легкостью. Но не могу простить, и вот это совсем уж бессмысленно.
В те ночи я начала новую традицию: возвращаясь в отель, сворачиваюсь на кровати и реву навзрыд. По кому я плачу? Не знаю. Может, оплакиваю саму себя и то будущее, которое было у меня когда-то? Или своего мужа и те надежды, что, может быть, он возлагал на нас обоих? Или дочку, которая смотрит на меня с такой любовью, не представляя, что на самом деле делает ее мамочка и куда уезжает?
А может быть, я оплакиваю собственное детство, те моменты нежности и покоя, которых никогда не было, чтобы некая обделенная часть внутри постоянно наказывала меня, продолжая то, что делала мать?
Однажды, стоя перед зеркалом в отеле и глядя на синяки, темнеющие на груди, я вдруг подумала, что не хочу этого больше. Что я, сама не зная как, влюбилась в собственного мужа. Что, не коснувшись меня ни разу, он стал в моей жизни самым-самым…
Я хочу быть дома. Хочу чувствовать себя в безопасности.
Хороший обет, вам не кажется?
К сожалению, честная, нормальная, здоровая жизнь не для меня. Я должна причинять боль. Я должна нести наказание.
И если не от своей руки, то пусть хотя бы от чужой.
В тот момент, когда я увидела на экране компьютера черно-белую фотографию, фиксирующую несказанное насилие, совершаемое в отношении беззащитного мальчика, мне бы следовало собрать Ри и уйти. Это было бы самое логичное, самое разумное.
Отрицать бессмысленно. Джейсон был добрым, внимательным, замечательным, насколько я могла судить, отцом. А ведь у респектабельных семейных мужчин не может быть маленьких грязных секретов, так? Уж мне-то знать положено.
Или, может, я попала в круг насилия? Может, в своей расчетливой попытке сбежать из семьи, найти человека, который был бы противоположностью отцу, я попала в руки другого чудовища? Может быть, тьма говорит с тьмой? Я вышла замуж не для того, чтобы супруг спасал меня; я вышла для того, чтобы остаться с дьяволом, которого знала.
Увидев фотографию, я почувствовала, как что-то шевельнулось в моей темной, уродливой половине. Отклик на уже знакомое. Узнавание. Мой чудесный, идеальный муж в одну секунду оказался вдруг ничем не лучше меня, и мне это понравилось. Да-да, понравилось.
Я сказала себе, что мне нужна дополнительная информация. Сказала, что мой муж заслуживает права на сомнение. Нельзя объявлять человека зверем из-за одной фотографии в корзине компьютера. Может, он получил ее случайно и сразу же удалил. Может, она выскочила на каком-то веб-сайте, и он поспешил от нее избавиться. Ведь может же быть рациональное объяснение, правильно?
Когда вечером Джейсон пришел домой, мне хватило сил посмотреть ему в глаза. И когда он спросил, как дела, я ответила: «Хорошо».
Я – мастер лжи. Я отлично притворяюсь нормальной.
И я была счастлива – в той своей страшной, злой части, – что снова могу крутить руль.
Я отвела Ри в сад. У меня уже начались занятия в шестом классе школы. Я обдумала свои варианты.
Прошло четыре недели, прежде чем я сделала первый ход. Провела кое-какие исследования, изучила учеников, в чем мне, как всегда, оказала помощь моя лучшая подруга, миссис Лизбет.
Итана Гастингса я нашла в компьютерном кабинете. Вошла. Он поднял голову и моментально залился краской, а я поняла, что все будет лучше, чем мне представлялось.
«Итан, – сказала я, симпатичная, уважаемая миссис Джонс. – Итан, у меня есть для тебя предложение. Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что знаешь сам об Интернете».
Из дома Джонса Ди-Ди вышла раздраженной и злой. Сев в машину, она сразу же достала сотовый и начала набирать номер. Время близилось к одиннадцати, не самый подходящий час для вежливых бесед, но звонила она детективу из полиции штата, а ему к такому было не привыкать.
– Что? – отозвался Бобби Додж. Голос его прозвучал сонно и недовольно, что вполне соответствовало и ее настроению.
– Разбудила, мой сладенький?
– Ага, – на другом конце дали отбой.
Ди-Ди ткнула в кнопку «повтор». Они с Бобби давно знали друг друга и даже были когда-то любовниками. Ей нравилось звонить ему среди ночи. Ему нравилось вешать трубку. Так вот у них сложилось.
– Ди-Ди, – жалобно простонал он на этот раз, – я дежурил последние четыре ночи. Дай отдохнуть.
– Это тебя семейная жизнь изнежила, – поделилась мнением сержант.
– Политкорректность предполагает говорить «сбалансированный образ жизни».
– Ох, перестань, в мире копов сбалансированный образ жизни – это пиво в обеих руках.
Он наконец-то рассмеялся. Ди-Ди услышала шорох простыней – Бобби выбирался из постели – и навострила уши, вслушиваясь в сонное бормотание его жены. Впрочем, в следующий момент она уже покраснела, словно ее поймали за подглядыванием. Хорошо, что хотя бы не включила видеоконференцию.
К Бобби Доджу Ди-Ди питала слабость, объяснить которую не могла даже себе. Когда-то она сама с ним рассталась, но вот отпустить так и не смогла. Лишь подтвердила ту истину, что умные, амбициозные женщины – худшие враги самим себе.
– Ладно, выкладывай, что у тебя.
– Ты спал, когда был снайпером в полицейском спецназе?
– В смысле, больше, чем сейчас?
– Нет, я о другом. Когда вы разворачивались, тебе случалось дремать?
– Послушай, ты вообще о чем?
– Новости смотришь? О пропавшей в Южке женщине слышал?
– Утреннюю пресс-конференцию пропустил – отсыпался, – но Аннабель сказала, что у тебя были красивые волосы.
Глупо, конечно, но Ди-Ди стало почему-то легче.
– Да. Так вот. Я была сегодня в доме, изымали компьютер и все такое. И, представь себе, посреди этой суеты муж взял да и вздремнул на диванчике.
– Серьезно?
– Да. Закрыл глаза, откинул голову и уснул. А теперь скажи, когда ты в последний раз видел, чтобы близкий или родственник пропавшего засыпал в самом ходе расследования?