И пока Рэйчел Марблтон, Курский, Уоррен и Ома Ра ведут свои расследования (любительские или профессиональные), мы ведем наше собственное расследование, и для нас важно установить, когда именно Цыганский Царь видел сон о самолете-людоеде.
Ответ на этот вопрос приятно (или неприятно) леденит душу: Цыганскому Царю привиделся этот сон много лет назад, в 1994 году. Сновидение пригрезилось ему в ту самую зимнюю ночь, когда он лежал на шкуре несуществующего животного: справа от него спала голая красавица, слева – иная дева, отличающаяся необыкновенной физической силой.
Спали и все прочие нейропроходцы – кто на шкуре, кто на антикварных кушетках, узко гнездящихся между старинными шкафами. Не спал только доктор Колакун: он неподвижно сидел в черном кресле Рудольф, похожем на трон, и светлым тяжелым взглядом смотрел на спящих.
Над ним висело наклонное зеркало в пышной раме, где отражался эбонитовый телефонный аппарат сталинских времен, а заодно отражался сам Колакун, похожий на императора, который завтра поведет свое войско в бой, а нынче блюдет отдых своих воинов. Сам же он не разрешает себе отдохнуть – светлым тяжелым взглядом он смотрит на спящих, питая их сияющим холодом завтрашней победы.
Так он и сидел там до самого снегопадного рассвета, когда Москва очнулась в объятиях абсолютной белизны: широкие руки архангела-снеговика охватили город – и все, кто пробудился, остались спящими. Так-то оно и лучше – в сновидениях бодрствует человеческая душа.
Проснулись и остались в сновидениях все лежащие на шкуре. Глаза открылись, счастливые леонардовские усмешки, ленивые и лукавые, расцвели на лицах девушек.
– Что тебе снилось? Что тебе снилось? – спрашивали они друг у друга, протягивая руки к волосам, к подбородкам, к бровям.
Священный вопрос. Самый главный вопрос.
– Я видела эльфов, – произнесла одна из близняшек с таким выражением лица, как будто только что съела белый гриб. – Я побывала в их стране. Это страна Яиссор или Зеркальная Россия. Там леса до всех горизонтов… Там деревья до всех облаков… Там королевские свадьбы в кронах деревьев, там жрецы, воины, девочки-прорицательницы в ивовых коронах бредут на ветвях со свечами в руках – огни этих свечей не гаснут, даже если на них дунет сам Борей.
– Или Гиперборей, – лепетнула сестричка.
– Или СуперБоря, – зазвенел смех среди волосков несуществующего животного.
Все помыслили в этот момент об огромного роста президенте по имени Боря, который часто бывал пьян. Нейропроходцы искренне его любили – не столько как политика (политику они немного презирали), сколько как человека. Его стремление пребывать в бессознательном состоянии свидетельствовало о широте его сердца, но это сердце функционировало в надорванном режиме, испытывая боль и сбои перед лицом политической реальности.
Конечно, он мало походил на эльфийского монарха, зато напоминал отжившее дерево – хвойный запах сопутствовал его власти, пробиваясь сквозь горестный смрад алкогольных возлияний.
– Эльфы прекрасны и мудры, но, кажется, им угрожает опасность, – произнесла близняшка.
– Эльфы… – задумчиво повторил Колакун. – Эльфы… Не хочу отравлять мир ваших романтических галлюцинаций ядом медицинских знаний, но я врач, и для меня слово «эльфы» связано с иными образами, нежели прекрасные лучники и лучницы с лучистыми очами. Мое воображение не рисует мне смолистые секвойи иного мира, по чьим мамонтовым ветвям бродят процессии сказочных существ. Мало кто знает… Возможно, только врачи знают эту тайну: эльфы реальны, они действительно живут в нашем мире, но живут недолго. Они очень слабы, очень непрочны… Так мало лет им отпущено, но даже в эти краткие годы жизнь их постоянно висит на волоске. Вы вот воображаете их лучниками, но в реальности эльф не справился бы с луком, даже с младенческой игрушкой в виде лука. У них слабые, почти прозрачные пальцы, соединенные чем-то вроде тонких перепонок, как у водоплавающих, хотя они не умеют плавать и избегают воды. Их кожа не переносит солнечного света, и на открытом воздухе они погибают за несколько часов. Они могут существовать только в сугубо искусственных условиях, под неусыпным медицинским контролем. Жизнь их протекает в своего рода инкубаторах – как правило, это закрытые и весьма секретные медицинские учреждения, опекаемые напрямую государственной властью: правительства всех стран знают тайну эльфов и бдительно скрывают ее от населения. Речью эльфы не владеют, очи их розоваты, а сознание являет собой загадку, как, впрочем, и некоторые физиологические свойства их тел, – медики исследуют их организмы, их реакции – это волнующая тема. На этом тайном огороде пасутся стайки будущих генных инженеров, которых государство держит под колпаком почти столь же непроницаемым, как стекла эльфийских инкубаторов. Жаль, что эльфы живут так кратко: восемь лет жизни – это королевский срок эльфийского существования. Их необычные уши на ощупь напоминают водоросли или древесные грибы, подаваемые в японских ресторанах. Эти уши снабжены чрезвычайно длинными студенистыми мочками – концы этих мочек доходят до плеч эльфа и тонкой кожаной перепонкой соединяются с этими хрупкими плечами. Эти уши напомнили ученым об эльфах сказок, отсюда и произошло данное медицинское обозначение. Некоторые ученые придерживаются мнения, что эльфы обладают весьма сложной конструкцией слухового аппарата, существует даже смелая гипотеза, что само их существование обусловлено тем фактом, что они выступают приемниками некоего особого Звука, недоступного человеческому восприятию. Возможно, они постоянно погружены в поток Сверхтонкого Звука (некоторые медики называют его Стон Эльфов), и этот Стон всецело формирует их сознание, о наличии коего мы покамест можем лишь предполагать.
– О чем это ты вообще говоришь? – спросила вдруг Обнаженная Красавица. – Что это за адский бред? Это тебя так проглючило?
– Глючь или не глючь, а найди здесь ключ. Я вам излагаю медицинские факты, о, моя драгоценная нимфа. Я вам повествую о том, что такое «эльф». Эльфы – это человеческие дети, родившиеся с определенным генным нарушением. Не думаю, что ваш мозг в данный момент готов к восприятию генной формулы, да и какая вам разница? Одной хромосомой меньше, одной хромосомой больше – и вместо человека рождается эльф. Я видел их, я бывал в инкубаторах, где они обитают. Один мой товарищ написал целую диссертацию на эту тему. Я сам довольно долго работал акушером, а все акушеры, трудящиеся в государственных клиниках, имеют четкие инструкции на случай рождения эльфа. Если новорожденный обладает признаками эльфического синдрома, его мгновенно перемещают в инкубатор, а родителям объявляют, что младенец умер. Официально эти существа не существуют, как ваши сказочные лучники. Над всем, что касается эльфов, довлеет Гостайна – и это действительно даже в наши размытые времена. А почему, собственно, все это столь засекречено? Думаю, потому что эта информация, будь она обнародована, расщепила бы идею о единстве человеческого вида. Если некоторые люди – не люди, значит, понятие «человек» есть фикция. А любая релятивизация понятия «человек» способна подточить основания современных государств.
– Не может такого быть, – произнесла великанша. – Это гон?
– Гон Кинг-Конга довел до Гонконга. Это не гон, а голая правда. Ну, может быть, я накинул ей на плечи легчайшую рубашонку, чтобы голая правда не замерзла на фоне сегодняшнего свежего снега.
В сегодняшнем свежем снегу, точнее, в свежем снегу того давно угасшего рассвета Цыганский Царь лежал и грезил, внимая словам Колакуна и не веря в то, что такие слова могут звучать в реальности. Лежал он, впрочем, не в снегу, а на теплой шкуре, и кто-то уже подбросил полешек в камин, так что отсветы уютного огня вскоре осветили изнанку его век. Жемчужный мир сновидений медленно отползал, высвобождая место для завтрака.
Жемчужный мир сновидений уползал в свои норы, находящиеся под властью прошлого и будущего. Очень любезно с вашей стороны, дорогой жемчужный мир сновидений, что вы тактично освободили время и место для завтрака, только вот завтрак оказался аскетичен. Аскеза с привкусом роскоши.
В качестве завтрака каждому из пробудившихся был предложен глоток красного терпкого вина.
Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. Поступает ли мудро тот, кто завтракает глотком красного вина на снежном рассвете? Возможно, да, особенно если учитывать тот факт, что накануне не было выпито ни капли алкоголя.
Колакун торжественно, словно следуя ритуалу данного мгновения (некоторые ритуалы живут не дольше бабочек-однодневок), выстроил перед собой ряд из крошечных кофейных чашек – это был ряд хрупких воинов, прозрачных, как эльфийские уши: каждая белая чашка несла на себе изображение бабочки-однодневки. Затем умелым движением врача он откупорил бутылку молдавского и налил каждому по глотку. Здесь явно действовал виртуоз точных дозировок: все порции вышли равными, а в бутылке не осталось ни капли.
– За эльфов! – произнес гинеколог, поднимая свою чашку.
Глаза его были серьезны, как глаза офицера, обреченного на гибель силой собственной отваги.
– За эльфов!
Все выпили, и вдруг слезы брызнули веером из глаз одного из присутствующих. Обливаясь неожиданными слезами, он вскочил, метнулся к выходу сквозь лес вещей, опрокинул тонконогий столик с инструкциями, сорвал с вешалки пухлую длинную шубу и выбежал вон.
Захлебываясь мыслью об эльфическом стоне («он у них тихий, но страшный», – так высказался об этом стоне Набоков), юноша сбегал вниз по бесконечным ступеням лестницы дома «Россия», а казалось ему, что он стремительно проваливается в бездну сквозь ломкие этажи небес.
Взвизгнула древняя дверь подъезда, и в лицо бегущему хлынула сплошная галлюцинаторная белизна.
Он бежал сквозь снегопад, хрустя шагами, рыдая в распахнутой роскошной шубе, что придавала ему облик княгини, потерявшей одновременно сына и любовника, причем оба – гусары, внезапно убившие друг друга на случайной дуэли. Нечто сказочное и русско-культурное присутствовало в этой бегуще