— Да, в старом немецком доте. Повторюсь — точных координат я не знаю, но вряд ли мы находимся очень далеко от лагеря, в котором был Игорь. Посмотрите, где в районе лагеря находится большое болото, и направляйте людей туда. И запеленгуйте этот телефон. Думаю, найти нас не составит большого труда.
— Выезжаю немедленно.
— Ждем вас.
— Берегите Игоря. И, — голос Тарасова дрогнул, — спасибо вам, Кирилл. Я в долгу не останусь.
— Это сейчас меня волнует меньше всего, — усмехнулся Кирилл. — Главное — передать вам ребенка. Поторопитесь.
Он нажал кнопку отбоя и повернулся к мальчику:
— Ну вот… М‑да, приплыли.
Игорь спал. Видимо, разговор с отцом окончательно ослабил пружинку, заставлявшую парнишку держаться. Слишком много всего свалилось сегодня на его вихрастую голову. Слишком.
— Ну, Тимыч, — Кирилл спрятал телефон в один из закрывающихся на «молнию» карманов жилетки, чтобы, не дай бог, не потерялся, и осторожно поднял ребенка, — путь усложняется. Руки теперь у меня заняты, так что придется тебе, дружище, выбирать максимально свободный от завалов маршрут. Не хватало еще грохнуться вместе с ребенком. Все, двинулись.
Стараясь придерживаться изначально выбранного направления — на восток, — Кирилл с трудом пробирался сквозь лес. По‑хорошему, надо было бы выбрать подходящее местечко и устроить привал, дожидаясь появления Тарасова. Но Кирилла не оставляло ощущение злобного, ненавидящего, следящего взгляда, буквально толкавшего его в спину. И хотя никого в «прослушиваемом» пространстве не наблюдалось, ни хороших, ни плохих, тупо сидеть на месте, дожидаясь, преследователей он не мог.
Ну вот откуда преследователи, откуда? Если даже незадачливых охранников уже обнаружили, братишки дружно будут петь про нежить лесную, страшное болотное чудище, утащившее мальчишку в свое логово. Понятно, что Зотов или Шайтаныч им не поверят, но и предпринять ничего не смогут. Организовать тотальное прочесывание леса не так‑то просто, потребуется много времени и людей.
Но ощущение надвигающейся опасности не засыпало, убаюканное голосом разума. Наоборот, в голове все громче и громче звучал сигнал тревоги, переходя в оглушающий вой сирены, пока…
Пока Кирилл не почувствовал наконец присутствие людей. Далеко, не менее, чем в часе ходьбы. И эти люди приближались. Причем приближались целенаправленно, к ним, он это чувствовал.
Как чувствовал и то, что это не Тарасов. Вряд ли он и его команда излучали бы столько злорадного торжества, густо перемешанного с охотничьим азартом.
Значит, ощущения не врали, их действительно засекли, причем уже довольно давно. Как? Да так же, как должен был засечь Тарасов — по работающему мобильному телефону одного из братьев. А может, и по двум, они ведь знают оба номера.
Отключить и выбросить телефоны? Но тогда не смогут подоспеть люди Тарасова, их единственная надежда на спасение, которые изначально находились дальше от места событий, тогда как преследователи шли следом, от дота.
Ну что ж, придется уйти в партизаны, вот только мальчонку надо куда‑то спрятать.
Впереди немного посветлело, лес начал редеть. Но по‑прежнему никаких признаков ни жилья, ни дороги. Просто закончился лес, откушенный заброшенным песчаным карьером.
Такие места очень любят киношники: осыпающиеся обрывы, нависшие над огромными ямами, ни единого дерева, в лучшем случае — чахлые кустики, из последних сил цепляющиеся за жизнь корнями. Идти трудно, спрятаться негде.
А преследователи между тем приближались. И больше не ощущалось никого, Тарасов не успевал…
Мы принимаем бой.
Кирилл осторожно положил мальчика на землю и, внимательно осмотревшись, нашел то, что искал: метрах в трехстах корни сосны нависали над обрывом, скрывая небольшую пещерку.
Он легонько потряс Игоря за плечо и, когда тот распахнул сонные глазищи, закрыл ему рот ладонью и тихо проговорил:
— Сюда идут. Другие, не твой отец. Идут за нами, выследили нас через телефон. — В голубых озерах обезумевшей рыбой заплескался ужас. — Не бойся, я спрячу тебя во‑о‑он в той пещерке, видишь? — судорожный кивок. Кирилл убрал ладонь с лица мальчика и успокаивающе погладил по голове. — Все будет хорошо, слышишь? Ты, главное, сиди и не высовывайся, что бы ни случилось. Я отвлеку их на себя, а ты жди. Скоро сюда придет папа, он звонил, пока ты спал, он уже совсем близко.
Зачем малышу знать правду? Главное, пусть верит и ждет, а он, Кирилл, постарается потянуть время, сколько сможет.
— Честно? — выдохнул Игорь.
— Честно. Поэтому мы с тобой должны продержаться. А для того, чтобы мы с Тимкой могли действовать свободно, не волнуясь за тебя, ты должен сидеть там очень‑очень тихо. Скорее всего, будет, стрельба, не пугайся. Главное — не выдай себя. Обещаешь?
Мальчик молча кивнул.
— Тогда идем.
Кирилл отвел ребенка к сосне, помог ему забраться в пещерку и тщательно замаскировал дыру корнями и ветками. Затем уничтожил все следы, указывающие на их присутствие, и собрался уже уходить, как вдруг услышал тихий плач.
— Ты что, малыш?
— Дядя Кирилл, не умирай, пожалуйста!
— Я постараюсь, — улыбнулся Кирилл. — Только и ты меня не подведи.
— Я буду ждать тебя. И папу.
Глава 23
Судя по ощущениям, до подхода основных сил противника оставалось не более двадцати минут. Следовало срочно найти подходящую снайперскую точку, причем подальше от убежища мальчика.
Так, и что тут у нас имеется подходящее? А ничего. Переполненный буреломом лес, так мешавший продвижению накануне, сейчас просвечивался насквозь, словно застиранные ситцевые семейники. Спрятаться было негде.
— Тимка, за мной, только тихо!
Алабай, и без того издававший шума не больше, чем мышь‑полевка, укоризненно посмотрел на хозяина и заскользил рядом.
По пути сюда Кирилл потратил немало времени и сил, обходя баррикаду, устроенную рухнувшим дубом‑великаном. Его мощный, не меньше полутора метров в диаметре, ствол во время падения увлек за собой наименее стойких соседей.
И теперь посреди леса образовался завал впечатляющих размеров. Впрочем, посреди леса — не совсем верное определение, скорее на краю леса, метрах в пятистах от карьера.
Там Кирилл и решил залечь. Пусть уроды думают, что это жилище лесного отшельника. Ну, или нежити, хотя эти, наверное, соображают получше братцев и вряд ли поверят в существование мифического монстра. Рожу им свою показать, что ли?
Ага, и немедленно получить пулю в лоб. Эффект неожиданности уже не сработает, это средство одноразовое, как презерватив.
Ладно, сориентируемся в процессе. Сейчас главное — добежать до укрытия и затихариться там. А еще надо задействовать пса. Там, в засаде, большой пользы от него нет. Вернее, вообще никакой.
Добравшись до завала, Кирилл прислушался. Минут через десять камарилья будет здесь. Точное количество преследующих особей определить не удавалось, но их было не менее трех. Интересно, каким образом удалось так быстро собрать команду? Или они сейчас не так уж далеко от цивилизации, как казалось Кириллу?
Тогда где же, черт возьми, Тарасов?!
Все, забыли. Будем действовать без расчета на него.
Кирилл присел перед псом и зашептал в обрубок уха:
— Тимус, я остаюсь здесь, а ты обойди чужих с тыла. А потом — действуй по обстоятельствам.
Он снова и снова повторял приказ, жестами указывая направление и возможные действия алабая. Он общался не только словами, но и чувствами, эмоциями, стараясь донести до пса смысл приказа.
И, когда преследователей можно было уже слышать не только ментально, но и реально, Кирилл обнял пса и на мгновение прижался щекой к морде алабая:
— Береги себя, Тимыч!
И полез в завал, зажав ружье в руках. А пес, принюхавшись, бесшумно скользнул куда‑то влево. И исчез среди деревьев.
Ну что же, понеслось!
Пеленгаторы четко указывали на место нахождения телефонов, поэтому преследователи не торопились. И не перли кучей напролом. Они разделились и сейчас медленно окружали завал, запирая загнанную дичь в кольцо.
Теперь можно было точно определить, сколько бойцов собрали на поиски украденной добычи.
Восемь. А патронов сколько осталось? Шесть. Хреново. Если бы он мог бить прицельно, тогда все сложилось бы удачно. Шесть — ему, а с оставшимися двумя справится Тимка.
Но вряд ли преследователи будут выскакивать из‑за деревьев плоскими мишенями, как в тире.
Это точно, вряд ли. В данный момент они замкнули кольцо, и с той стороны, откуда они пришли, заорал их главный. (Почему главный? Во‑первых, он остался на месте, тогда как остальные отправились выполнять распоряжение. А во‑вторых, это был Шайтаныч.)
— Эй, чучело, ты зачем влез в чужую игру?
Отвечать Кирилл не спешил, успеется. Его цель — максимально затянуть время.
Но и Шайтаныч дураком не был:
— Папашку его ждешь, да? Так не надо, не жди, он все равно не успеет, ему ж из Москвы добираться. А мы туточки, рядом. Давай так. Ты нам пацанчика отдай, и мы уйдем. Даже не будем тебя наказывать за испохабленную машину, хотя не мешало бы. Но — времени нет, ты ж понимаешь. Хотя тут с нами Колян, так он очень на тебя злится. Правда, Колян?
Но тот молчал. Видимо, все же побаивался того, за кем они шли. И никакие насмешки парней и разъяренные вопли шефа не смогли убедить его, что преследуемый — человек. Они же не видели его, а он, Колян, видел. Но — Шайтаныч приказал, потому что людей удалось собрать совсем мало, вот и пришлось присоединиться. Витьку хорошо, его оставили в покое, какой из него боец со сломанной челюстью, а ему, Коляну, пришлось тащиться. И теперь Шайтаныч еще и стрелки на него переводит! Ничего он не злится, он, если честно, боится.
Все это Кирилл «услышал» очень четко и постарался направить к трусливому слабому звену пса, пока Шайтаныч убеждал его отдать мальчишку:
— …Ну я же знаю, что вы там, не держите нас за дураков!
— Во‑первых, избавьте меня, любезный, от своих эротических фантазий, — лениво и очень спокойно заговорил наконец Кирилл. — Ни за что держать я вас не собираюсь. А во