И вот стал мельник рассказывать всякому, кто приезжал молоть зерно или возвращался за мукой, что его дочь выросла и стала невестой на выданье, и тут же зачастили к мельнику женихи. Все знали, что девушка – замечательная красавица, да и мельница была доброй и крепкой и приносила хороший доход, так что всякому хотелось заполучить ее в приданое.
Один за другим приходили на мельницу женихи и один за другим уходили несолоно хлебавши, даже не удостоившись знакомства с девушкой. Не таким представлял мельник мужа своей дочери, местные крестьяне и сезонные работники явно не годились на эту роль.
Но однажды на мельницу приехал незнакомец. На нем был изысканный наряд, а лошадь! Никогда еще мельнику не доводилось видеть столь прекрасное животное. По всему видать, то был человек состоятельный. К тому же манеры его были безукоризненны, и при себе он имел рекомендательные письма от самых достойных людей, а потому мельник позволил ему увидеться со своей дочерью.
После этого новый знакомый все чаще и чаще заезжал на мельницу, и мельник каждый раз принимал его с радостью. Мельник расспрашивал вокруг, не знает ли кто этого господина, но люди говорили только, что никто в округе его не знает и что приехал он, по-видимому, недавно, потому что унаследовал старую усадьбу в том месте.
Наконец, мельник дал свое согласие, его дочь и их новый знакомый обручились, а вместе с тем наступил конец тревогам. Ведь жених был как раз тем человеком, который мог обеспечить ей надежное и спокойное будущее, этого-то и желал мельник для своей дочери.
Но дочери мельника вовсе не нравился ее жених. Не испытывала она к нему тех чувств, что положено испытывать молодой девушке к юноше. Не то чтобы надобно было его любить, этому, верно, и после свадьбы можно научиться, но, во всяком случае, бояться его не пристало.
Она трепетала, когда ее суженый приходил в гости. Стоило девушке увидеть или всего лишь подумать о нем, и сердце ее леденело от ужаса.
– Ты просто волнуешься, дочка, – успокаивал ее отец. – Это дело житейское. Все девушки волнуются перед свадьбой. А любовь придет, дай срок. Вот поженитесь, тогда ты и научишься любить своего мужа.
На это дочь не могла ничего возразить, к тому же, нужно признаться, страх ее происходил лишь от странной тоски на сердце. Жених же, навещая ее, был всегда обходителен и ласков.
И все же ее не покидала эта странная тоска, леденящая сердце. Совсем невыносимой она стала в тот день, когда он, как обычно придя в гости, произнес:
– Ты моя невеста, но еще ни разу не побывала в моем доме.
Девушка замерла.
– Я ведь не знаю, где ты живешь, – пролепетала она.
– Я же говорил тебе, что моя усадьба стоит в зеленом лесу, – ответил жених. – Мне кажется, пришло время тебе навестить меня.
Тут девушка совсем перетрусила. Она не знала, что и делать.
– Как же мне найти дорогу туда? – ответила она. – Лес такой большой и темный.
– Об этом не беспокойся. Я рассыплю золу, она поможет тебе найти дорогу, – с улыбкой успокоил жених. – Приходи в воскресенье. Я позвал гостей. И можешь мне поверить, им не терпится с тобой познакомиться.
После этих слов жених распрощался…
В воскресенье девушка была сама не своя. Она попыталась поделиться своими страхами с отцом, но из этого, конечно же, ничего не вышло.
– Твой жених сделал что-то не то? – спросил мельник. – Он чем-то напугал тебя?
Девушка не могла объяснить, чем вызван ее страх, потому что сама этого не знала, зато знала, что один взгляд жениха заставляет ее трепетать, и потому ей ничего не оставалось, как тронуться в путь.
Но прежде чем покинуть дом, девушка наполнила свои карманы горохом и фасолью. Она пошла бодрым шагом, но дойдя до дремучего леса, остановилась.
Диких зверей она не боялась. В лесу водились волки, но вреда от них людям не было, а если что и случалось, так только суровой зимой, когда звери отчаянно голодали. Водились и кабаны, опасные, только если при них были детеныши, которых они яростно защищали.
А еще тут рыскали разбойничьи шайки солдат и наемников, с наступлением темноты нападавшие на путников, если те рисковали идти через лес и чересчур далеко отходили от дороги, петляющей между древних деревьев. Но еще не стемнело, и по дороге была рассыпана зола, как и обещал жених.
Девушка вступила в лес и пошла вглубь мимо сосен и елей. Она перелезала через замшелые стволы деревьев, поваленных ветром, обходила ручьи и ямы, наполненные черной водой, скрывавшей дно.
Пробираясь через лес, девушка время от времени бросала на землю горсть гороха или фасоли, оставляя за собой след. Ей все больше хотелось есть и все тревожнее становилось на душе. Но дорожка золы не обрывалась, и она тоже не прерывала свой путь.
Деревья сдвигались плотнее, чем глубже в лес заходила дочь мельника, а дорога становилась все уже. В начале она была испещрена отпечатками подков и следами колес, здесь же она была гладкая, будто по ней никто никогда не ездил. Между стволами старых деревьев пробивался отсвет золотого сияния на горизонте.
Это садилось солнце. Девушка никак не думала, что дорога окажется такой длинной, она была в пути уже много часов. Не стоило бы сейчас оставаться одной в лесу, но она шла так долго и зашла так глубоко в лес, что уже не могла повернуть назад.
Из последних сил дочь мельника продолжала свой путь в темноте. И когда страх и отчаяние целиком овладели путницей, перед ней открылась поляна, деревья будто раздвинули ветки в стороны, впустив ее в очаровательный уголок леса, где в серебряном свете месяца стоял большой старый дом. Она пришла.
Трудно было представить, что дом, скрытый так далеко от людских глаз, являл собой не руины, в которых хозяйничали звери, дождь и ветер, а крепкую старинную усадьбу, построенную в свое время для какого-нибудь богача. Тут оканчивалась дорожка из золы, и путница, впервые за этот день не испытывая страха, подошла к большим дверям и постучала. Ответа не последовало, и девушка постучала снова.
– Видно, они уже спят, – сказала она себе. – Я ведь долго сюда добиралась.
Девушка еще раз постучала и взялась за дверь, отворившуюся с тихим скрипом. Гостья вошла в просторный зал, где царила глубокая тишина. Тут раздались восторженные возгласы девушки, поворачивающейся во все стороны, чтобы посмотреть на причудливо сотканные ковры на стенах и большие люстры, свисавшие с потолка.
Если это и вправду был дом ее жениха, то, может, она действительно заблуждалась. Может, отец прав, говоря, что он для нее – самая подходящая партия.
– Есть тут кто? – позвала она. – Прошу меня извинить, что я так задержалась.
Ответа по-прежнему не последовало, и девушка открыла дверь в зал, уставленный столами и скамьями, в камине в конце зала горел огонь.
Тут тоже никого не было, гостья вошла и огляделась. Вдруг раздался голос:
Воротись, воротись, юная невеста,
Пришла ты в дом убийцы.
Девушка в испуге отшатнулась и заметила клетку, висевшую в углу под самым потолком. В клетке сидел ворон, такой черный, что сливался с тенью на стене. Она подошла поближе.
– Можешь сказать что-нибудь еще? – спросила она.
– Кар, – раздалось из клетки.
Ворон поморгал темными, как ночная мгла, глазами, потом посмотрел на нее и произнес:
Воротись, воротись, юная невеста,
Пришла ты в дом убийцы.
– От тебя толку не добьешься, – сказала девушка и, дойдя до следующей двери, вошла в новый зал, потом еще в один и еще.
Она поднялась по широкой лестнице и наверху нашла кровати, сундуки с платьем, а на стенах – полки с книгами, ковры и старые гравюры.
Но она не нашла ни одного человека, и сколько ни окликала, не получала ответа. Дом казался необитаемым, будто никого там и не было, кроме нее самой и пугающего ворона в клетке.
В конце концов гостья добралась до подвала – просторного помещения с низким потолком, там помещалась кладовая с припасами и кухня с очагом, в котором ярко горели угли. Она направилась было дальше, но что-то привлекло ее внимание.
В темном углу сидела ссутулившаяся фигура. Серое, иссушенное тело в изорванной и грязной одежде. Фигура женщины.
Ужас снова охватил девушку. Женщина мертва?
Осторожно ступая, она подошла поближе – перед ней сидела старуха.
В слабом свете очага она разглядела, что женщина дышит.
Древняя старуха, но живая.
– Я ищу своего жениха, – объяснила девушка. – Не знаешь, его ли это дом?
Женщина ничего не ответила, тогда гостья подошла чуть ближе, и до нее долетел звук свистящего дыхания старухи.
Тут женщина открыла глаза. Мутные серые глаза, глядящие в пустоту.
– Деточка, как ты тут оказалась?
Теперь ее мертвые глаза уставились прямо на гостью.
– Я ищу своего жениха, – ответила та. – Он должен был быть здесь. Но я никого не нахожу. Дом пустой, словно здесь больше никто не живет. Не знаешь ли, где мой жених?
Старуха все смотрела на нее.
– Благодари судьбу, что вы разминулись, он отправился искать тебя.
Она взяла девушку за руку. Той больше всего хотелось отдернуть руку, потому что пальцы старухи были грубыми и жесткими, как кора дерева, а ногти – желтыми и твердыми, и они впились ей в кожу. Но она не смогла. Потому что старуха, поглаживая, крепко держала ее руку.
– Какая у тебя гладкая и белая кожа, – произнесла она. – Такая юная и невинная.
Девушка снова попробовала выдернуть руку, но старуха оказалась сильной.
– Знаешь, кто здесь живет? – снова осведомилась гостья. – Я уже говорила, что ищу своего жениха.
Старуха смотрела на нее слезящимися глазами.
– Бедное дитя, – ответила она. – Ты и не догадываешься, что попала в разбойничий вертеп. Ты мечтаешь выйти замуж, но здесь обвенчаешься лишь со смертью.