Яйцо стало красным от крови.
– Его нужно отмыть, – прошептала девушка. Твердила снова и снова, словно эти слова засели у нее в голове. – Его нужно отмыть, его нужно отмыть. – Пятясь, она вышла и заперла дверь. Руки дрожали. Девушка бросилась на кухню смыть кровь с яйца. Но как она ни терла и ни скребла, кровь не отмывалась.
Прочь отсюда. Бежать, пока он не вернулся. Только так она сможет спастись. Она кинулась к входной двери, дернула ее и…
Он стоял на пороге. Словно все время простоял там, ожидая ее. Он взглянул на красное яйцо, которое она сжимала в руке.
– Птичка моя, – вздохнул он, но непонятно было от удовольствия или разочарования. – Тебе можно было бывать всюду, кроме одной маленькой комнаты. Ну почему вас всегда тянет туда?
Он вошел в дом, ногой захлопнув за собой дверь, и чтобы она не сбежала, схватил ее за волосы. Красное яйцо вывалилось у нее из рук и разбилось об пол. Она кричала, безуспешно пытаясь вырваться.
С чудовищной силой Фитчер поволок девушку в кровавую комнату, прижал ее голову к колоде, а другой рукой занес топор. Лунный свет, проникавший сквозь окно, отражался в блестящей стали и безумных глазах убийцы.
– Осталось две сестры, – улыбнулся он. – Посмотрим, пройдет ли испытание следующая.
Она не прошла.
Младшая сестра была одна дома, и тут раздался стук в дверь. Мать доила коз, отец, не находя покоя, блуждал по городу, спрашивая каждого встречного, не видал ли тот двух его дочерей.
Старшая пропала две недели назад, средняя неделю как исчезла.
Но никто не знал, что с ними приключилось. Многие девушки бесследно исчезали в последнее время из города и с окрестных хуторов. О них рассказывали те самые истории, которые отец слышал в трактире, не желая посвящать в них своих дочерей. Теперь и о его дочерях стали рассказывать истории. Младшая дочь пошла в дом, вместо того чтобы помочь матери с дойкой, потому что догадалась, что исчезновения ее любимых сестриц связаны между собой: они пропали с разницей в одну неделю, и обе были одни в доме.
Куда же они подевались?
Это-то она и желала выяснить, и когда вскоре раздался стук в дверь, ее сердце забилось быстрее. Кто-то знал, что она одна, кто-то следил за ней. Как и за сестрами.
– Кто там? – спросила она.
– Всего лишь бедняк, желающий узнать, нет ли у хозяев каких остатков. – Голос сиплый, но приятный.
Младшая сестра выглянула в окно и увидела на пороге нищего в потрепанной одежде с большой плетеной корзиной на сутулой спине. Корзина казалась пустой.
– Я был бы рад предложить что-нибудь взамен, но судьба ко мне неблагосклонна и из богатств этого мира мне принадлежит лишь урчащий живот, зато обещаю упомянуть хозяев в своей вечерней молитве.
Девушка в раздумье кусала губы.
Потом побежала на кухню. На секунду ей захотелось схватить нож, но подумав, она решила, что это вряд ли поможет, а ей хотелось увидеть обеих своих сестер. И потому она отрезала сыра и пару кусков хлеба.
Потом открыла дверь.
Нищий широко улыбался, обнажая все свои гнилые зубы.
Она очнулась в той же постели, что прежде ее сестры. Последнее, что она помнила – нищий протягивает руку и дотрагивается до нее. Всего лишь легкое прикосновение, и все поплыло перед глазами. Скорее всего, корзина была нужна, чтобы принести ее сюда.
Он стоял в дверях. Но он сильно изменился. Вместо жалкого нищего появился благородный господин. С бородой невероятного цвета.
– Ты в моем доме, – произнес он голосом теплым и успокаивающим. – Меня зовут Фитчер.
– Ты колдун, – сказала девушка, садясь в постели. – Ведь так?
– И это тоже.
– Тогда кто еще?
– Надеюсь вскоре стать твоим супругом. Ты поделилась со мной едой, взамен я хочу разделить с тобой все, что у меня есть. – он присел на край кровати и нежно погладил ее по волосам. – Стань мне верной супругой. О большем я не прошу.
«Звучит как заклинание, – подумала она. – Будто уже сто раз произносилось».
Он откинул волосы с ее лица, словно ожидая, что она плачет, и готовясь утереть ей слезы.
Но она не плакала, и он с удивлением взглянул на нее. Только бы он не услышал, как сильно стучит ее сердце, думала она.
– Приглашения уже готовы. Мы устроим великолепное пиршество. А теперь мне придется оставить тебя, моя птичка. Я буду в отъезде несколько дней. У тебя как раз будет время осмотреть свой новый дом. Вот ключи от всех дверей. – Он вытащил большую связку ключей. – Ты можешь ходить везде, – продолжал колдун, перебирая ключи, пока не остановился на самом маленьком. Он поднес ключ к ее глазам. – Кроме комнаты, которая отпирается вот этим ключиком. Я строго-настрого запрещаю тебе открывать в нее дверь. Тебе ясно?
Она кивнула, беря ключи.
– У меня есть кое-что еще для тебя. – из другого кармана хозяин дома достал яйцо и вложил в ее руку. – Береги это яйцо. Не выпускай его из рук до моего возвращения. Уронишь его, случится страшная беда. Тебе ясно?
Девушка снова кивнула.
– Я люблю тебя, моя птичка! – проворковал колдун, целуя ее. – Если ты выполнишь мою просьбу, я выполню твою.
Он вышел из комнаты. Вскоре она услышала стук входной двери, которая открылась и снова закрылась. А в окно увидела его удаляющуюся в сторону леса фигуру. Корзины с ним не было.
– Милые сестрицы, – прошептала девушка, поднимаясь с кровати. – Где вы? Что он сотворил с вами?
Она шагнула к открытой двери, но остановилась. Вернувшись к кровати, девушка положила ключи, взяла подушку, зажала ее подмышкой, а затем вновь взяла ключи. Другой рукой она сжимала яйцо.
Она звала сестер, но они не откликались. В доме стояла гробовая тишина. Девушка переходила из одной пустой роскошной комнаты в другую. Наконец, дошла до двери, которую все это время искала. Той двери, что не отпирается обычными ключами.
Двери в запретную комнату.
Она положила подушку на пол, сделав в ней небольшое углубление. Осторожно положила туда яйцо. Затем отперла ключиком дверь. Та бесшумно отворилась, и взгляд девушки остановился на большом чане, стоявшем посередине темной комнаты.
Ей не хотелось подходить.
Она подошла.
Они были там. Вернее их головы. Отрезанные головы ее любимых сестриц плавали среди кусков человеческого мяса.
– О господи… – пятясь, прошептала девушка. – О господи! О господи!
Она натолкнулась на колоду с торчащим топором и в этот миг заметила полку с большими толстыми книгами. Они были обернуты в какую-то светлую ткань, но к своему ужасу девушка поняла, что приняла за ткань человеческую кожу.
Богохульные книги с черными заклинаниями и темными заговорами.
Тут ей пришла в голову одна мысль: она подбежала к полке и достала книгу, стоящую с краю. Волосы на голове встали дыбом, когда она коснулась книги. Казалось, книга шевелится, как живая, и медленно дышит. Подавив тошноту, девушка открыла ее. Быстро пролистнула страницы, пропитанные кровавой магией, но не нашла того, что искала.
Следующая книга.
Еще одна, еще, еще.
Она листала весь день и всю ночь.
С кончиков пальцев сочилась кровь.
Листала, листала, листала, пока…
– Нашла! – сипло прошептала она, глядя во все глаза на лист с заклинанием. Заклинанием, которое так жаждала найти.
Слова, способные оживлять мертвых.
Первое, что ей предстояло сделать, было самым ужасным, а потому девушка постаралась подумать о чем-нибудь другом.
О солнце, скользящем по речной глади.
О тихом шелесте летнего ветерка в зеленой кроне деревьев.
Об их козлятах, скачущих по лужайке.
О любимых сестрицах – их сияющих глазах и серебристом смехе.
Думала о чем угодно, только не о том, чем занималась: вылавливала из чана куски тел своих мертвых сестер, в нужном порядке складывая их на полу, как чудовищную мозаику.
Следом заклинание. Читая его, она видела, что куски тел стали срастаться.
Вот шевельнулся палец.
Вот дернулась нога.
Вот рука сжалась в кулак.
Наконец, в остекленевших глазах появился свет. Обе девушки сели, каждая оглядела себя с головы до ног, потом они уставились друг на дружку и на младшую сестру, вернувшую их к жизни. Тут они бросились обниматься, их смех и плач эхом прокатились по кровавой комнате.
– Мы должны бежать отсюда, – наконец, промолвила старшая сестра.
– Пока он не вернулся, – вторила ей средняя.
– Мы никуда не уйдем, – возразила младшая, сквозь открытую дверь глядя на яйцо, лежащее на подушке. – Я кое-что придумала.
На следующий день вернулся Фитчер. Его взгляд и голос перестали быть нежными. Слова звучали грубо, а взгляд стал жестким и холодным, как лезвие топора, когда он с порога потребовал показать ему яйцо.
Младшая сестра протянула ему яйцо, стараясь изо всех сил, чтобы рука не дрожала.
– Белоснежное, словно голубиное крыло, – пробормотал колдун, беря яйцо и пряча его в карман. В этот миг взгляд его стал мягче, а из-под иссиня-черной бороды показалась улыбка. – Ты выдержала мое испытание. Наконец-то, быть свадьбе. Об угощении я уже позаботился, всем хватит и…
– Постой, – прервала она. – Я выполнила твою просьбу. Теперь ты должен выполнить мою. Ты сделаешь все, что пожелаю. Так ты сказал.
Улыбка колдуна поблекла, и он слегка приподнял бровь:
– И чего же в таком случае желает моя птичка?
– Я насыпала золота в эту большую корзину, – ответила девушка, указывая на плетеную корзину, в которой Фитчер приносил девушек к себе в дом. Корзина была до краев набита золотом. – Отнеси ее моим родителям вместе с приглашением на свадьбу. А я меж тем надену фату и, стоя у окна, стану в тоске дожидаться твоего возвращения.
Некоторое время Фитчер разглядывал девушку. Потом кивнул:
– Невысокая цена за руку их прелестной дочери, – вымолвил он, забрасывая корзину на спину. Колени его слегка согнулись. – Ну и тяжелая она. Надеюсь, ты отдала не все золото.