Сколько еще до рассвета? Далеко ли он отсюда?
С трудом забралась она на камень, думая только об одном: а вдруг начертанный мелом круг все еще сможет ее защитить. Это была единственная надежда. Хотя в душе она знала, что обманывает себя. Надежды не было. Больше не было. Ей не умыться. И когда он придет, она потеряет много больше, чем просто руки.
Она старалась сдержать слезы, не желая всхлипами встретить свою судьбу, но не могла. Ей было страшно и очень больно, от слез расплывалось все вокруг.
Небо на востоке посветлело. И перед нею возник старик, окутанный тенью.
– Три года и три дня, – произнес он, улыбаясь. – Но я ждал не напрасно, хотя сегодня ты уменьшилась по сравнению со вчерашним днем.
Девушка закрыла глаза, когда он потянулся к ней. Жалея, что отец не отрезал ей голову вместо рук.
Вдруг раздался вопль. Она никогда прежде не слыхала, чтобы так кричали. В этом крике соединились боль и ярость, к которым примешивалось что-то еще. Бессилие.
Девушка открыла глаза и увидела, что от рук дьявола столбом поднимается дым, будто их подожгли.
– Этого не может быть! Этого не может быть! Ты снова умылась! Твои слезы… Они… Они!..
Они текли всю ночь, струились по щекам девушки и умыли ей лицо. Только лицо… А большего и не нужно было. Ведь рук у нее больше не было. Дьявол не мог ее забрать, и понемногу она осознала, что победила. Он трижды пытался заполучить ее, но не смог, и больше попыток у него не было. Об этом она тоже прочла в одной из книг. Тут солнечные лучи пронзили тень, укрывавшую старика, и он исчез. На сей раз окончательно.
Она была свободна. Свободна и изувечена.
Девушка слезла с камня. Подставила лицо солнцу, дав ему осушить свои слезы. Немного постояла, глядя на свой бывший теперь дом. Повернулась и пошла.
Слез больше не было.
Она шла, подгоняемая ветром. Поворачивал ветер, поворачивала и она. Солнце над нею из рассветного превратилось в закатное, а она все шла.
Без рук и без цели.
Но иногда, лишь иногда, случается попасть в самое яблочко, даже не прицелившись, и когда солнечный свет сменился лунным сиянием, девушка дошла до огромного фруктового сада. За изгородью, окружавшей сад, виднелись сочные плоды и ягоды, от их вида в животе у девушки заурчало… Она пролезла внутрь через дыру в изгороди. Потянулась за грушей и поняла, что не может ее сорвать. Тогда она плечом навалилась на дерево, и груша упала. Девушка съела ее на земле, как какой-нибудь зверь, и ей показалось, что слаще груши она никогда не ела.
Прячась, провела она в саду два дня. И хотя плечо болело, зато еды было вдоволь. А потом она поняла, что забрела не в какой-нибудь сад, а королевский. И потому, подумала она на третий день, стрясая с дерева очередную грушу, разумнее всего было уйти отсюда, пока ее не нашли.
– Так это ты ешь плоды с моих деревьев! – раздался голос у нее за спиной.
Девушка испуганно обернулась. Перед ней стоял молодой король, загадочно улыбаясь. – Мои люди рассказали, что заметили дух, по ночам приходящий в сад. Кто-то из них даже утверждал, что перед ними промелькнул ангел. И я понимаю теперь, почему. Вы необыкновенная красавица. И, по-видимому, еще и любительница груш.
– Прошу простить меня, Ваше Величество, – воскликнула девушка, падая на колени.
– Твои руки, – в ужасе вскрикнул король, заметив ее культи. – Как это произошло?
Она покачала головой, опустив глаза:
– Это… Это длинная история. И страшная.
– Расскажи мне, – попросил король, поднимая ее с колен. Он подвел ее к скамье под сливовым деревом, а сам сел рядом. Так близко, что их колени соприкоснулись.
Девушка рассказывала свою историю, а король слушал, временами о чем-то спрашивая. Только их приглушенные голоса раздавались в ночной тишине.
Она окончила свое повествование тем же, с чего начала – прося простить ее – а он ответил, что просить прощения должен кто угодно, но только не она. И снова повторил:
– Вы необыкновенная красавица.
– Зачем Ваше Величество так говорит? – Щеки девушки пылали, когда она, взглянув на свои обрубки, спрятала их за спиной. – Я не…
Король приподнял пальцем ее голову, теперь они смотрели друг другу в глаза.
– Я не встречал девушки прекраснее. – Он поцеловал ее, и вкус его губ показался ей слаще самой спелой груши.
Дьявол, трижды лишившийся своего выкупа, не забыл о девушке и выжидал, притаившись в тени. Терпеливо ждал, когда она станет по-настоящему счастливой.
Вот тогда он нанесет удар.
Перво-наперво король заказал для нее руки из серебра.
Потом женился на ней.
Потом она забеременела.
Девушка, ставшая теперь королевой, чувствовала, как день ото дня растет ребенок у нее в утробе, и была безмерно счастлива.
К несчастью, король не мог дожидаться родов и терзался из-за этого. Но ему нужно было уезжать на войну, чтобы сохранить свою королевскую власть.
Он попросил свою мать позаботиться о его жене и известить его письмом, как только родится ребенок.
Что и произошло ровно через шесть недель, шесть дней и шесть часов. Чудесный, ладный мальчик губами вышел в отца, носом – в мать, а глазами в – самого себя.
Королю отправили гонца, и… этого-то момента и дожидался Дьявол. Глазами жаб, пауков и крыс он внимательно следил за гонцом, в сумке которого лежало письмо с радостной вестью о рождении принца. Всадник остановился передохнуть у журчащего ручья, и Дьявол решил, что время пришло.
Лесные звери разом смолкли, когда Дьявол, выйдя из своего укрытия, вытащил письмо из сумки гонца. Улыбаясь, он водил рукой над бумагой, изменяя слова. И получилось, что королева родила, но не чудесного ладного мальчика, а подменыша. Получеловека и полу… невесть кого. Уродца. Мерзейшее существо.
Письмо достигло адресата, и через глаза мухи Дьявол с интересом наблюдал за лицом короля, пока тот читал письмо.
Но Дьявола постигло страшное разочарование.
Король, конечно же, был удручен, но в его голове не возникло ни одной темной мысли, и королевский ответ был для тайного наблюдателя что бельмо на глазу. Ответ гласил, что король скоро вернется, и до тех пор велит окружить королеву и новорожденного заботой и вниманием. Король тоскует по ним обоим и ждет встречи.
Дьявол зарычал в тени, с такой силой сжав кулаки, что руки задрожали. Но сдаваться он не собирался.
Гонец поскакал обратно и снова сделал привал у того же ручья, и когда громкий храп заглушил журчание воды в ручье, дьявол снова показался из тени. Он достал письмо и снова изменил слова, а с ними и смысл: королеву и ребенка следует убить, было теперь написано в письме. А в доказательство слугам приказывалось вырезать глаза и язык королевы и предъявить их королю.
Гонец прибыл в замок, и, в отличие от короля, его мать поступила именно так, как предполагал дьявол. Прочитав письмо, она оцепенела. Потом зарыдала. А после приняла свое решение.
– Никогда! – промолвила она. Она любила эту отважную девушку и своего прелестного внука и не могла понять, как ее сын отдал такой чудовищный приказ. Должно быть, это последствие войны, но суть от этого не менялась: приказ короля – это приказ короля. И король потребовал доказательств. Потому-то старая королева и отправилась во фруктовый сад, где паслись косули. Подманив одного теленка яблоком, она перерезала ему горло. А потом вырезала глаза и язык. Вернувшись в замок, старая королева поднялась в комнату молодой матери, которая сидела у кроватки ребенка и пела. Она с ужасом взглянула на старую королеву, на ее залитое кровью платье.
– Что стряслось? – спросила молодая мать.
– Видно, на войне у него помутился разум, – ответила старая королева, протягивая ей письмо своего сына, того мужчины, что так нежно целовал ее под сливовым деревом.
«Или он одержим Дьяволом», – подумала девушка, прочитав ужасное послание. На миг ей захотелось схватить нож, который держала в руках королева-мать, и воткнуть себе в сердце, сознавая теперь, что обречена на несчастье. Дьявол всегда будет ходить за ней по пятам.
Но, во-первых, как бы она это сделала – эти непослушные серебряные пальцы не обхватят ручку ножа, а во-вторых, ей нужно думать о сыне. Для нее нет никого дороже в целом свете.
– Беги, беги вместе с ребенком! – промолвила старая королева. Ее губы задрожали, слова дались с трудом: – И никогда не возвращайся!
Девушка, теперь уже бывшая королева, согласно кивнула и с тяжелым сердцем покинула замок, унося на спине ребенка. Ночь опустилась на землю, на небе сиял месяц, где-то в тени хохотал Дьявол, ведь несчастливая жизнь была ему больше по нраву, чем быстрая смерть, и теперь он мог заняться другими делами.
На этом история не закончилась, она продолжилась, продолжила свой путь и девушка, сквозь мрак пробираясь по лесу, пока наконец не набрела на пустой старый дом. Окна с треснутыми стеклами, часть крыши съехала вниз. Но это какой-никакой кров, и табличка над дверью гласила: «Заходи и живи здесь всякий человек». Когда девушка прочла надпись, у нее внутри будто что-то оборвалось. Она не плакала с того дня, когда спаслась от рук Дьявола, но сейчас слезы побежали из глаз.
Она плакала, входя в дом.
Плакала, садясь на кровать и снимая серебряные протезы.
Плакала, прикладывая ребенка к груди, и слезы, которые, казалось, никогда не остановятся, капали на ее культи. Эти слезы дважды спасали ее жизнь и душу.
Но два – не магическое число. И совсем другое дело три. Может, из-за этого. А может, оттого, что благодаря неразрывной связи с Дьяволом девушке передалась частица его чародейства, его темного колдовства, превратившегося в ее чистой душе в светлое волшебство.
Или, может, причина была в чем-то еще.
Но только когда она наконец стала засыпать, то почувствовала в культях странную тянущую боль.