Но прежде, чем вы поверили, что сможете истребить нас, изгнать из вашего мира, мы обитали среди вас.
И жил тогда один человек. Жил он со своей женой на окраине небольшой деревеньки в том месте, где пролегла граница между страной, лежащей к востоку, и страной, лежащей к западу. Они жили здесь долгие годы, и им было хорошо вместе. Человек этот промышлял сапожным ремеслом, он дни напролет работал в своей мастерской, дубя и раскраивая куски кожи, из которых шил отличнейшие сапоги. Люди приходили издалека, прослышав о его мастерстве. Жена сапожника была прачкой.
Жили они счастливо, вернее сказать, жили бы счастливо, если бы не одно обстоятельство. Они были бездетны. В своем домике, совсем не большом, они отвели под детскую целую комнату. Так им хотелось иметь ребеночка. Но шли годы, они обращались к знахаркам и мудрецам, да только жена сапожника по-прежнему оставалась бесплодной, и детей в их доме все не было.
До поры до времени. Потому что настал день, когда их молитвы были услышаны, и жена сапожника, наконец, понесла.
– Теперь мы станем настоящий семьей, – ликовал муж, кладя руку на живот жены, чтобы ощутить зародившуюся внутри новую жизнь. – Наше желание исполнилось. – Он чувствовал, как ребеночек пинается и возится в животе, растущем день ото дня.
Жене уже приходилось опираться о мебель, когда она хлопотала по хозяйству. А если нужно было подниматься или спускаться по лестнице, она стонала и пыхтела от напряжения.
– Теперь-то мы, наконец, станем настоящей семьей, – радовался муж. – Удача нам улыбнулась!
Жена промолчала в ответ. Она стояла в комнате наверху, глядя в окно.
– Что с тобой, женушка? – спросил сапожник. – Разве ты не разделяешь мою радость?
– Я разделила бы ее, – ответила жена, – если бы не одно но.
Она одной рукой оперлась о подоконник, а другой показала в окно. Из него открывался вид на сад, где на больших клумбах росли всякого рода растения и травы.
Сад был обнесен высокой стеной, так что никто из жителей деревни не мог попасть внутрь. В сад входила и гуляла там только одна женщина в длинном балахоне. Капюшон скрывал ее лицо. Никто не знал, кто она. Известно было только, что сад этот существовал задолго до появления деревни и прихода сюда людей.
Поговаривали, что эта женщина фея или волшебница, и растущие в саду удивительные растения и невиданные травы нужны ей для колдовства и заклинаний. Посреди сада виднелась клумба с колокольчиками, их фиолетовые головки ярко горели на фоне зелени.
– Я не хотела ничего говорить тебе, чтобы не волновать, – произнесла жена, – но я нездорова. С каждым днем я все больше слабею.
Она посмотрела на мужа умоляющим взглядом. Тут он заметил, что его жена бледна, как никогда. Бледная, изможденная, с темными кругами под глазами.
– Это, верно, из-за ребеночка, – сказал муж. – Нет ничего удивительного в том, что ты измучена. Если бы я мог, то с радостью разделил бы твое бремя. Иди приляг, отдохни немного.
Но жена осталась стоять у окна, продолжая показывать на клумбу с фиолетовыми колокольчиками в саду феи.
– Мне поможет только одно средство, – произнесла она. – Видишь в саду вон те колокольчики-рапунцели? Принеси их мне, чтобы я их съела. Только это поможет.
Муж остолбенело смотрел на жену.
– Это же сад феи, – произнес он, – я не могу этого сделать.
– Принеси их, – настаивала жена.
Она не отрывала глаз от фиолетовых цветов, и муж заметил в них блеск. Лихорадочный блеск.
– Мне кажется, без них я умру, – промолвила она.
С того вечера сапожник оставил свои сомнения. Он видел, что жена бледнела и чахла день ото дня. Теперь она дни напролет лежала в постели и ничего не могла делать. Муж прекрасно знал, что от сада феи нужно держаться подальше, но делать было нечего.
Он очень любил свою жену и ради нее был готов на все.
И потому как-то вечером, когда сгустились сумерки, сапожник полез на стену, окружающую сад феи. Старая стена изобиловала выступающими камнями, и найти опору для ноги не составило труда. Он помедлил, прежде чем спрыгнуть вниз с другой стороны. Он знал, что феи бывают и добрые, и злые. И уж чем-чем, а искусством магии и колдовства все они владеют. Если фея его заметит, ему не суждено будет вернуться домой. Во всяком случае, в своем уме. Встреча с феями и подземными жителями обычно заканчивалась для человека потерей рассудка, как утверждали древние сказания, но разве у него был выход?
Он спрыгнул со стены и помчался мимо клумб с аконитами, лютиками, пасленами и другими волшебными травами и растениями, которые фея выращивала в своем саду.
Колокольчики светились в темноте, и с бьющимся сердцем сапожник вырвал один из крупных цветков вместе с корнем и бросился обратно к стене, одолев ее с помощью веревки, которую предусмотрительно принес с собой.
– Вот тебе рапунцель, – сказал он жене, воротившись домой. – Надеюсь, ты утолишь им свой голод и силы вернутся к тебе.
Жена мелко нарезала корни колокольчика и, добавив листья, приготовила салат. И пока она ела, муж с довольным видом смотрел на нее. К его радости румянец на глазах возвращался на щеки жены и улыбка озаряла ее лицо.
Тем вечером он долго-долго лежал в постели рядом с женой, приложив ухо к ее огромному животу, в котором развивалась новая жизнь. Он осторожно ловил каждый пинок в животе гордой матери.
Но наутро жена не встала с постели.
– Что на этот раз тебя гнетет, милая женушка? – спросил муж. – Я думал, ты поправилась.
Он в страхе смотрел на нее, замечая, что она снова побледнела. Побледнела, ослабла и едва могла двигаться.
– Того, что ты принес, недостаточно, – ответила она. – Мне нужно еще.
Она напряженно смотрела на мужа, и, казалось, этот взгляд отнимает у нее последние силы.
– Принеси мне еще этих чудесных колокольчиков, – попросила она. – Только они помогут.
Муж умоляюще смотрел на нее. В его глазах застыл ужас, он не представлял, что ему делать. Однажды он уже осмелился проникнуть в запретный сад и благополучно оттуда выбрался. Но пытаться снова – значило испытывать судьбу.
– Пообещай же, – потребовала жена. – Если ты меня любишь, пообещай принести мне еще рапунцелей.
– Конечно, любимая, – в конце концов, согласился муж. А что еще ему оставалось.
Тем же вечером сапожник снова пробрался в сад феи. Он долго сидел на стене, прислушиваясь к каждому звуку, желая убедиться, что в саду никого нет. Чем ближе он был к цели, тем больше ему хотелось повернуть назад. Но он знал, что ему придется выполнить обещание.
Наконец он спустился со стены и бросился к фиолетовым цветам. Вырвал сразу три вместе с корнями. Этого, верно, хватит, чтобы жена была довольна. И он уж было собрался бежать назад, но тут случилось то, чего он так боялся.
Фея стояла у стены, поджидая его.
Прежде он лишь раз видел ее, и то мельком, но он был уверен, что перед ним стоит колдунья. Лицо скрывал капюшон, голос принадлежал женщине. Звонкий и молодой, хотя фея, судя по рассказам, была древней старухой, давно перешагнувшей пределы человеческого возраста.
– Так это ты воруешь мои растения, – произнесла фея. – Чем же я обидела тебя, что ты решился прийти сюда и ограбить меня?
Сапожник оцепенел от ужаса. Единственный выход – просить о пощаде.
– Я прошу прощения, – начал он. – Я понимаю, что не должен был этого делать, но у меня не было выбора.
Фея молчала.
– Моя жена ждет ребенка, – продолжал он. – С каждым днем она все больше чахнет, и только одно средство способно помочь, это рапунцель, который растет в твоем саду. Я заплачу тебе. Заплачу, чем хочешь. Позволь лишь забрать эти целительные цветы. Они мне необходимы. Ты должна понять. Всем известно, как опасно отказывать беременным в их просьбах.
Он протягивал к фее руку, держащую колокольчики, чтобы та видела, что он ничего не прячет и не отрицает, что украл цветы.
– Она может потерять ребенка и сама лишиться жизни, если не съест их.
На минуту воцарилось молчание. Потом фея заговорила:
– Она лишится ребенка, но не жизни.
Сапожник хотел было возразить, но фея подняла руку, призывая его к молчанию.
– Я позволю тебе взять столько колокольчиков, сколько пожелаешь, – продолжила она. – Твоя жена выживет, но как только родится ребенок, вы отдадите его мне. Я буду заботиться о нем, как о собственном чаде, и тебе никогда не придется пожалеть о нашем уговоре.
Сапожник был отнюдь не глупцом. Люди издалека приходят пошить сапоги, и в ожидании, пока с них снимут мерки, они знай себе мелют языком. А потому сапожник все прекрасно знал про сделки с феями и колдуньями и им подобными существами, не принадлежавшими ни к этому, ни к иному миру.
Они сулят тебе золото и прочие богатства или вечную молодость и долгую жизнь. Бывает, не обманут. Да только лишь одно верно, коль ты заключаешь сделку.
Ты потеряешь все.
С другой стороны, у сапожника не было выбора. Жена не могла обойтись без колокольчиков из сада феи, и если он откажется от уговора, рискует потерять и жену, и ребенка.
А потому он согласился.
С того вечера жена, угощаясь колокольчиками, быстро шла на поправку. Она по-прежнему была слабая и утомленная, но не больше, чем бывает обычно в ее положении, когда женщине нужны силы и для себя, и для ребенка в утробе. Живот меж тем рос и раздулся до невероятных размеров, рассказать кому – не поверят, и муж от радости совсем позабыл о судьбоносной встрече с феей и об их уговоре.
Но когда жене пришло время рожать, сомнения вернулись. Пока жена лежала в нижней комнате, мучаясь схватками и криком выплескивая свою боль, муж ходил наверху взад-вперед.
– Нам нужно переехать, – думал он. – Уехать отсюда подальше, где фея нас ни за что не отыщет.
Неизвестно, сработал бы этот план. Колдунья видит то, что остается невидимым для обычных людей, фея ведает, что творится в разных мирах. Никому не удастся от нее укрыться. Во всяком случае, строить подобные планы было слишком поздно, потому что под утро жена родила дочь, ладненькую и хорошенькую. Гордые родители разглядывали ее слипшиеся рыжие волосы и светлые глазки. Муж собственноручно перерезал пуповину и вложил сверток с розовощекой малышкой в руки жены.