– Ну и что с того? – рычит стражник. – Кто тебя, дитя малое, послушает? Что бы ты там себе ни думала.
Из-за спины узницы, где она облокотилась о стену, выскальзывает тонюсенькая змейка. Змейка тут же мельтешит по полу, изгибаясь всем телом. Билли отскакивает. «Она что, из этой женщины выпрыгнула? – проносится у Билли в голове. – Может, всё-таки и вправду ведьма...» Змейка тем временем пробирается к дохлым букашкам, аккуратно разложенным поодаль. Горки трупиков образуют как бы водяные круги, в центре лежит дохлая летучая мышь; мышь давно ссохлась и скукожилась, глазки остекленели.
– Не бойся, детка, – говорит вдруг узница и наклоняется отогнать змею. – Она просто летучую мышь почуяла, вот и всё. Не мы одни здесь голодаем...
Змея исчезает в стене меж камней. Билли пробирает холодок.
– Я хочу вам помочь, – говорит Билли, стуча зубами. – То, как с вами поступили, – полнейшая несправедливость! – Больше Билли что-то не кажется, что спускаться сюда было хорошей идеей.
– Ценю твоё участие, милая, да только чем же ты мне поможешь, – отвечает узница и тут же задумывается. Наклонив голову набок, она смотрит на Билли, в голове явно какая-то мысль.
– О чём думаете? – машинально спрашивает Билли.
– Ты вправду хочешь помочь?
– Вправду. Очень.
– Тогда вот что. Нам с тобой надо договориться, и тогда выгадаем обе. Услуга за услугу, а? – В глазах узницы мелькает красный огонёк. У Билли по спине пробегают мурашки. Поскорей бы выбраться отсюда!
– Э-э, ну ла-адно, – неуверенно протягивает Билли.
– Видишь вон там, за тобой, ведро воды?
– Ага.
– Принеси-ка мне его сюда, будь добра, – говорит ей узница. –- Только смотри не разлей ни капли. А я взамен покажу тебе пару трюков.
– Это что же, колдовать будете?.. – торопеет Билли.
– Не задавай лишних вопросов! – резко одёргивает узница, и Билли сразу стихает.
Стражник отвернулся. Билли быстро подтаскивает тяже-ленное ведро к железным прутьям решётки. Узница торопливо подползает на четвереньках, и девочка в смятении отступает назад. Та тянется через решётку за деревянным ковшом, и тут бедной Билли видится кое-что неожиданное. Кое-что неестественное, пугающее. Кое-что невероятное, нереальное.
В ту секунду, когда узница поднимается с колен и тянется за ковшом, на чёрной водной глади в ведре мелькает отражение. Но в отражении видна отнюдь не протянутая рука и не лицо узницы, каким оно видится Билли. Вместо этого в зеркальной глади мелькает морское чудовище! Узница погружает ковш, вода колышется, и отражение пропадает, а Билли остаётся только гадать, что же она на самом деле видела.
«Она ведьма! Она наслала ветра!» – звенят в голове у Билли крики генерального прокурора, обращённые к трём судьям и двенадцати присяжным.
Только теперь она начинает вспоминать, с чего всё началось.
Билли выходит из «Алисы в Стране чудес» через чёрную дверь и словно пробуждается ото сна. Примерно то же ощущение, что и в начале «Красавицы и Чудовища».
«Опять то же самое?» – задумывается Билли.
Она находится в одном месте – хоп! и вот она уже в другом. Теперь она стоит на площади старого города, окружённой двухэтажными деревянными домами. Кругом теснится густая толпа. Тима нигде не видно. Зеркала тоже. Что тут творится?
Горожане на площади толпятся вокруг деревянных подмостков, на которых стоят какие-то мужчины в чёрных мантиях и колпаках. Там же за высоким столом восседают трое судей; присяжные заседатели из простолюдин, все мужского пола, устроились на деревянных стульях по правую руку от судей. Двое юристов переговариваются о чём-то. А напротив всей этой группы стоит стул, к которому привязана женщина в лиловом платье.
Над женщиной идёт суд. Не проходит и минуты, как Билли без труда догадывается, что женщине предъявляют обвинение в колдовстве. Якобы это она посадила корабли на мель, а затем призвала морских чудовищ, которые затопили всю флотилию. Когда-то эта нестарая ещё женщина была красива. Теперь её каштановые волосы превратились в солому, лицо чумазое. На шее болтается кулон в виде изогнутого моллюска наутилуса. Много разговоров о доказательствах, но ни один из юристов что-то никаких не предоставляет. И, что поражает Билли больше всего, никто из участников процесса, включая адвоката подсудимой, не пытается сказать что-либо в её оправдание. Наученная не терпеть издевательств над людьми, Билли готова выкрикнуть из чувства протеста: «Это несправедливо!» – но слишком пугают все эти непонятные обстоятельства.
Куда она попала, Билли удаётся раскусить за пару минут. В этом она уже поднаторела. Пробегает в голове по списку. Явно Дания, но машин нигде нет. Нет и электрических проводов. Никакого шума моторов. Из труб на крышах – чёрный дым. Век семнадцатый, а может, и раньше. Теперь одежда. На женщинах простецкие коричневые платья; на мужчинах мешковатые штаны и рубашки ручного пошива. У людей плохие зубы, угри, сальные волосы. А ещё – от них пахнет. От них просто воняет! Тем временем судьи и обвинители продолжают говорить; по-датски Билли не знает ни слова, однако всё сказанное понимает без усилий.
Генеральный прокурор, главный обвинитель на процессе, демонстрирует суду большое зеркало в деревянной оправе. «Зеркало!» – подмечает Билли. Это последнее – и единственное – доказательство стороны обвинения. Прокурору помогают водрузить зеркало напротив стула, к которому привязана женщина, и повернуть таким образом, чтобы присяжным было видно её отражение. Когда приготовления окончены, присяжные заглядывают в зеркало и – приходят в ужас. Билли, как и остальным в толпе, не видно, что же там такого ужасного. Но не проходит и минуты, как присяжные хором, а за ними и судьи озвучивают приговор. «Виновна!»
Как жаль, что Тима нет рядом, думает Билли. Где же он застрял? До сих пор спорит с дверной ручкой в глубинах кроличьей норы? Эх, вот бы он сейчас пригодился. Может, подсказал бы, куда двигаться дальше или как вернуться в «Алису».
«Ну и потом, с ним не так одиноко», – добавляет про себя Билли.
Подсудимая кричит, что невиновна. Кричит, что обвинения против неё – ложь. С приговором она не согласна. Заявляет, что её осудили за злодеяния, к которым она не имеет никакого отношения.
Стражники утаскивают её в застенок.
Билли моргает. Она снова здесь, в тюрьме. Снова в настоящем.
Пока узница тащит к себе в камеру ковш воды, Билли даёт дёру. Образ морского чудища в ведре пошатнул её убеждения. Узница и в самом деле ведьма!
Билли врезается в кирпичную стену – ан нет, это широченная грудь стражника. Стражник сгребает её в охапку.
– Подсобляете, значит, преступникам, фрёкен. За энто наказание положено. Сожжение на костре.
– Я ничем никому не помогала! Я ей только воды дала!
– А она ж у нас кто? Морская ведьма!
Стражник отводит Билли в первую открытую камеру и запирает там.
По стенам ползают, исчезая и появляясь, с десяток змей. Билли начинает кричать. Тут же по всей тюрьме поднимаются стоны, вопли, бубнёж, будто арестанты соревнуются, кто кого перешумит. Стражник орёт на всех, чтобы замолчали, но тщетно. Крики из камер становятся только громче. Билли зажимает уши ладонями. В углу камеры валяется солома – вероятно, подстилка для сна. М-да. Рядом ведро для испражнений. Фу-у! Вонь в тюрьме, как из отхожей ямы. Единственное крохотное окошко в камере Билли перекрыто четырьмя железными прутьями. Выходит окошко на ту самую площадь, где вершился суд. На судейских подмостках крепкий мужчина отрабатывает удары меча, разрубая арбузы. Палач? Люди в форме складывают сучья и хворост в груду вокруг деревянного столба в центре площади.
Они готовят костёр. Большой костёр.
Дело плохо.
Пока стражник отвлёкся на Билли, узница в лиловом подносит ковш воды к кругам из дохлых жуков с летучей мышью в центре. Оправив платье, женщина становится на колени, медленно поливает водой ссохшиеся трупики и бормочет:
Стоит огням заиграть,
небо кровавой зарей объять,
настанет деве час умирать.
Жертву дым сокроет,
двери к побегу откроет,
буря в ушах завоет –
унеси, волна, унеси!
От пола камеры валит густой пар, как будто женщина плеснула воду на горячую сковородку. В пар вплетается струйка дыма. Женщина разражается хохотом.
Пар и дым вьются и скручиваются, пока не обретают форму волны. Волна растёт, разбивается о невидимый берег и покрывает пространство сверкающей простынёй из миллиона искринок.
На полу, на месте дохлых жуков видно только выжженное пятно.
Ни летучей мыши, ни козявок там больше нет.
Несколько часов спустя Билли просыпается на соломе. Первое, что она чувствует, – это клубок змей, которые для тепла примостились у неё на груди. Билли визжит и вскакивает; змеи скрываются меж камней. Не в силах сдержать слёзы, девочка плачет. Но всё-таки старается, чтобы её рыдания никто не услышал. Ни в коем случае нельзя проявлять слабость. Слабому в тюрьме не выжить.
Она поднимается на ноги, выглядывает за решётку. Утро красит облачное небо в пепельный цвет. Тюремный смрад ненадолго сменяется сладковатым ароматом морской воды.
Из коридора доносится шум потасовки. Это стражники вытаскивают кого-то из камеры. Через пару минут мимо Билли проводят морскую ведьму со связанными руками.
Спустя какое-то время за оконцем поднимается возня. Билли припадает к прутьям решётки. На площади привязывают к столбу осуждённую. Губы её шевелятся – она явно что-то говорит, но Билли не слышит ни слова. Привязывают её прямо поверх груды сучьев и хвороста; руки скручены сзади, за столбом. Без всяких церемоний горящий факел приставляют к груде древесины. Наваленные сучья занимаются огнём. Поначалу горит тихо, но дерево сухое, и совсем скоро огонь разгорается. Вот он уже лижет ноги осуждённой. Чёрный дым неумолимо охватывает женщину.