, «трудно представить себе меньше мозгов в соединении с большей красотой». Вдобавок к такому удивительному сочетанию качеств она грациозно танцевала и одевалась с большим вкусом. Естественно, Карл не мог обойти подобную красавицу своим вниманием и страстно влюбился в нее. Однако фрейлина наотрез отказалась стать его любовницей. Ходили слухи, что когда в 1663 году королева Катарина была при смерти, Карл совершенно серьезно рассматривал возможность жениться на Фрэнсис Стюарт.
Но в конце концов Фрэнсис настолько отчаянно влюбилась в Чарльза Стюарта, герцога Ричмондского и Леннокского, дальнего родственника Карла, что вступила с ним в тайную связь. Герцог был довольно бесцветной личностью: игрок и любитель выпить, в меру распутный, дважды вдовец. В молодости он вообще был дворянчиком без будущего – один из младших сыновей в семье, не наделенный особыми дарованиями. И титулы, и поместья посыпались на него как манна небесная, когда один за другим отправились в мир иной несколько родственников, и он остался единственным наследником. Барбара, которая видела тогда в Фрэнсис свою основную соперницу, пронюхала об этом романе и застигла любовников на месте преступления в постели.
Карл хотел помешать любовникам вступить в брак, чтобы не дать им замять скандал, возможно, намеревался все-таки принудить Френсис к сожительству, но в марте 1667 года парочка тайно сбежала из Лондона и обвенчалась в сельской церкви. Рассерженный король отказал им в возвращении ко двору, но сменил гнев на милость, когда два года спустя Фрэнсис переболела оспой, обезобразившей ее лицо. Невзирая на это, репутация несравненной красавицы так и осталась при ней. Фрэнсис возвратилась ко двору и получила должность камер-фрау королевы, а ее муж – посла Англии в Дании. Впрочем, в 1672 году герцог утонул. Поскольку детей у него не было, титулы остались выморочными, а поместья отошли короне. Король же назначил вдове пожизненную пенсию в 1000 фунтов в год.
Именно Фрэнсис позировала скульптору для аллегорического изображения Британии на золотой медали, которую отчеканили по случаю победы Англии во Второй англо-голландской войне. Позднее это изображение перенесли на медную пятифартинговую монету, что стало первым случаем изображения Британии на английских монетах.
Страстная и довольно длительная влюбленность в неприступную Фрэнсис не мешала Карлу увлекаться другими женщинами. После начала эры Реставрации для него открылось новое поле деятельности: мир сцены. Дело в том, что до революции в театре, весьма популярном у англичан виде искусства, женщинам-актрисам было запрещено выступать: соответствующие роли исполняли подростки или юноши, что, кстати сказать, сильно содействовало развитию однополой любви. Теперь этот запрет был отменен, и женщины в буквальном смысле хлынули на сцену. Карл жадно припал к этому новому источнику наслаждений. Естественно, актрисы и певицы происходили из среды простонародья и никакими высокими нравственными качествами не отличались. Им смолоду приходилось пускаться во все тяжкие, чтобы попасть на сцену.
Карл II и служительницы Мельпомены
Ярким примером такой особы была Мэри Дэвис (1648–1708), или «Молль», как любовно называли ее зрители: актриса, певица, танцовщица, даже нечто вроде эстрадного комика. Ее отличали красота, талант танцовщицы, умение хорошо играть на гитаре и недурной голос, которым она бесподобно исполняла прочувствованные баллады. Но никакие самые выдающиеся качества не могли предать забвению тот факт, что она была побочной дочерью полковника Хауэрда (хотя некоторые историки считают, что Мэри происходила из самых низов общества). Так что дорога к известности оказалась тернистой, в результате чего супруга мемуариста Пипса, весьма ценившего талант лицедейки, назвала Молль «самой наглой шлюхой на свете». По свидетельствам современников, актрису подсунул королю герцог Бекингем, желавший покончить с правлением своей дальней родственницы Барбары Каслмейн, которая, по его мнению, недостаточно проталкивала его интересы.
Король снял для Молль дом и положил пенсию в 200 фунтов в год (Нелл Гвинн потребовала 500, что было сочтено чрезмерным, на Карла временами накатывали приступы экономии). Актриса кичилась своим положением королевской любовницы, отличной каретой и кольцом за 600 фунтов. В 1669 году Молль родила дочь Мэри, последнего бастарда короля, что, по ее мнению, делало ее положение непоколебимым. Она вызывающе вела себя не только по отношению к своим работодателям, но и к королеве. Иногда ее приглашали выступать во дворце, и ее чрезмерно сладострастное исполнение танцев однажды даже заставило королеву Катарину в возмущении удалиться с представления.
Хотя Мэри и Нелл Гвинн, другая труженица подмостков сцены, служили в различных театрах, между ними шла война не на жизнь, а на смерть. Не удивительно, что Нелл Гвинн не гнушалась никакими средствами, чтобы подставить ей подножку. Она прознала, что Молль предстоит ночь с королем, пригласила ее к себе на чай и угостила тортом с сильной дозой слабительного. Опозорившаяся Молль получила отставку, но Карл повысил ей годовую пенсию до 1000 фунтов, а дочь получила титул графини Тюдор, что позволило ей в четырнадцать лет выйти замуж за Эдмунда Рэдклиффа, графа Дерентуотера. Она родила в браке двух дочерей и двух сыновей, ярых борцов за католическую веру и правление Стюартов. После низложения Иакова II они открыто перешли в лагерь противников англиканской веры и в разное время были казнены за приверженность Стюартам.
Другой служительницей Мельпомены, ублажавшей короля, стала певица Мэри Найт, прославившаяся не только яркими внешними данными, но и красотой своего голоса. Говорят, именно из-за ее чарующего современников вокала король долго сохранял с ней дружеские отношения после того, как их связь закончилась. Но самой яркой из простолюдинок была, несомненно, Нелл Гвинн (1650–1687), которая ухитрилась удерживать привязанность Карла примерно на весь период 1660–1685 годов. Эта дочь простого солдата с детских лет была вынуждена зарабатывать себе на жизнь, ибо отец умер в каталажке, а содержавшая низкопробный бордель мать спилась и в состоянии алкогольного опьянения утонула в сточной канаве. Подавая выпивку в местном борделе, торгуя вразнос рыбой, устрицами и апельсинами, Нелл развила в себе простонародный юмор, у нее всегда было наготове острое словцо или фривольная шутка. В театре она не только продавала апельсины, но и служила посредницей между зрителями и актрисами, передавая им за кулисы записки от поклонников.
У нее была при небольшом росте ладная крепкая фигурка, уже с четырнадцати лет девушка выступала на сцене и быстро завоевала успех у зрителей. Пипс называл ее «смелой веселой потаскушкой» и «хорошенькой остроумной Нелл». У нее было много любовников, но в конце концов она привлекла внимание короля и стала его новым долговременным увлечением. Нелл не лезла в карман за словом, королю нравились ее ухватки уличного сорванца и рискованные шуточки. Поскольку ее предыдущими любовниками были актер Чарльз Харт и лорд Чарльз Бакхёрст, она практиковала обращение к королю «Карл Третий». Нелл родила от короля двух сыновей, Чарльза (1670–1726) и Джеймса (1671–1680). Джеймса в возрасте пяти лет отправили на обучение в Париж, и там мальчик умер, как сообщали, «от больной ноги». Любопытна та история, каким образом в 1676 году она сумела «облагородить» старшего сына. Король навестил ее дома, и Нелл крикнула сыну:
– Эй, маленький бастард, пойди поздоровайся со своим отцом!
Карл счел такое обращение неприглядным и запротестовал, на что мать ребенка отрезала:
– А как мне еще прикажете его называть, если вы не дали ему другого имени?
Карлу не оставалось ничего другого, как пожаловать мальчику титул графа Бердфорда; в 1684 году он даровал сыну титул герцога Сент-Олбанс. Положение королевской фаворитки обеспечило Нелл возможность быть запечатленной на холсте несколько раз лучшими художниками того времени, причем один портрет изображал ее в виде Венеры, естественно, безо всяких покровов. Холст висел в покоях короля, прикрытый безобидным пейзажем. По рукам же в столице ходила гравюра с изображением Нелл в роли Амура, также совершенно обнаженной. Любопытно, что это изображение висело также над рабочим столом Сэмюэля Пипса в Адмиралтействе. Весьма интересна легенда о том, как в собственность Нелл перешло поместье Бествуд-парк в графстве Ноттингемпшир.
Это была часть знаменитого Шервудского леса, очень популярная для охоты монархов и богатых землевладельцев. В конце концов значительную территорию, собственность короны, огородили и построили на ней средневековый охотничий дом. Нелл часто приезжала туда вместе с королем и его друзьями, но пока мужчины с раннего утра отправлялись на охоту, отсыпалась и даже не выходила к завтраку. Король часто подшучивал над ней, уверяя, что актриса много теряет, пропуская утреннюю охоту.
Карл пообещал ей подарить весь тот участок земли, который она успеет объехать до завтрака. На следующий день он был удивлен, когда Нелл явилась к завтраку раньше короля и его друзей. Оказалось, что она не поленилась встать рано утром и объехать кругом огромный участок земли, роняя на своем пути носовые платки. Эта территория и стала называться поместьем Бествуд-парк. Король подарил его Нелл, а король Иаков II, вступивший на престол после смерти короля, выполняя волю брата[31], закрепил это поместье за сыном Нелл, и оно оставалось в семье герцогов Сент-Олбанс до 1940 года. Там был построен красивый замок, весьма прославившейся тем, что хозяева принимали в нем разных видных политических деятелей и даже короля Эдуарда VII.
Французский «агент влияния»
И королева, и придворные дамы были потрясены тем, что Карл опускается до связей с женщинами столь низкого происхождения. Но, как уже было сказано, Карл для разнообразия одновременно поддерживал связи с несколькими женщинами. В 1670 году карьера Барбары Каслмейн явно клонилась к закату, и место первой фаворитки прочно заняла француженка Луиза-Рене де Керуаль (1649–1734), с красотой несколько иного типа, нежели у англичанок: каштановые волосы, карие глаза и притом ослепительно белая кожа и самую малость пухленькая фигурка. Она происходила из старинного бретонского рода