ужа она жила в полной нищете, но гордо отвергала подачки и была желанной гостьей в парижских салонах, где блистала своими познаниями, сильно обогащенными во время супружества с покойным Скарроном. Мадам Скаррон от столь лестного предложения отказалась, ибо у нее не хватило духа расстаться с утонченным парижским обществом. Впоследствии она возвысилась до знаменитой маркизы де Ментенон, воспитательницы побочных детей короля и маркизы де Монтеспан, далее до фаворитки Людовика ХIV и затем его морганатической супруги.
История с французской невестой для португальского короля стала истинной костью в горле для испанцев, которые понимали, что с таким союзником вновь прибрать Португалию к рукам не удастся. Дядя Мари-Франсуазы, герцог де Бофор, в свое время без малейших угрызений совести застреливший ее отца на дуэли, в ту пору служил адмиралом французского флота. В его задачу входило очищать моря от пиратов и построить на вражеском африканском побережье крепость, которая стала бы христианским бастионом на мусульманской земле. Герцог де Бофор прекрасно представлял, какая угроза будет исходить со стороны испанцев, а потому организовал сопровождение судна племянницы 9 военными кораблями. Поскольку шпионаж о ту пору был весьма эффективен, испанцы быстро узнали об отплытии невесты из Ла-Рошели в июне 1666 года.
На ее перехват из Кадиса отрядили целую эскадру из 18 кораблей. Командующий решил для начала захватить португальский форт Св. Иоанна Крестителя на крошечных Берланговых островах, расположенных в сотне километров от Лиссабона. Невзирая на свою миниатюрность, они были чрезвычайно удобны для стоянки судов. Это превратило их в своеобразную базу для пиратских кораблей всех национальностей, грабивших богатые испанские и португальские купеческие суда. Гарнизон форта в количестве всего 25 человек отважно сражался до последнего и все-таки был вынужден сдаться. Тем не менее, малочисленные португальцы нанесли такой ущерб испанской эскадре, что она была вынуждена отказаться от дальнейшего продвижения и вернуться в Кадис. К тому же французы, вероятно, предупрежденные о планах испанцев, изменили дату отплытия. У моряков также немало времени ушло на то, чтобы разместить восемь громоздких карет невесты, угрожавших нарушить равновесие кораблей в плавании. Для выполнения необходимых изменений в конструкции судов пришлось задействовать большую бригаду плотников.
1 июля Мари-Франсуаза прибыла в Лиссабон, но потребовала два дня для подготовки схождения на берег, хотя тогда, задолго до великого землетрясения 1755 года, королевские дворцы несказанной красоты располагались прямо на берегу у порта. Но молодая женщина хотела, чтобы ее въезд в город прошел с должной помпой. Суженая короля торжественно сошла на берег, облаченная в платье из парчи, с диадемой из сапфиров на голове, в накидке, отделанной мехом соболя. Сопровождающая прислуга, вся из статных молодцов как на подбор, была облачена в эффектные ливреи. Мари-Франсуаза действительно ослепила придворных своим французским шиком. Сама же принцесса была очень удивлена огромным количеством церквей и монастырей, расположенных на склонах гор, ибо Лиссабон занимал в Европе первое место по числу монахов и монашек по отношению к количеству населения. Парижскую прециозницу также поразила дремучая провинциальность португальского двора. Вот как она описывала свое знакомство с подданными в своем первом письме сестре Жанне-Бенедикте от 3 июля 1666 года:
«Боже! Сестра моя, как же неотесаны здесь люди! Вообрази себе общество, состоящее из примитивнейших мужчин, каковые кажутся статуями, спустившимися с каменной галереи Нотр-Дам, и за ними женщин, образующих целую армию теней. После трех или четырех женщин мне представили более ста бородачей с непримиримыми лицами, имена которых я постаралась как можно быстрее позабыть. Что же, сестра моя, касается короля, предназначенного мне судьбой, он поставлен в тупик и выглядит блаженным свыше всего того, что я могла себе представить в наихудшем виде. Я хотела быть королевой, я ею стала! Я отменно наказана за свою гордыню. Ты знаешь достаточно хорошо мой обычай тут же придумать десять способов, чтобы овладеть положением и употребить его к своей выгоде, но здесь, в самом деле, я пока еще не вижу никакого выхода….Дворец весьма внушителен снаружи и ужасен внутри. Он напоминает мне те религиозные заведения, которые мы посещали в нашей юности….Если ты желаешь, чтобы мы свободно переписывались, то, поскольку я полагаю, как вокруг меня, как и, несомненно, вокруг тебя, имеется по десятку шпионов, нам надо обзавестись шифром…»
После венчания с полоумным Афонсу VI, который толком не мог связать двух слов, молодая женщина превратилась в королеву Марию-Франсишку и немедленно приступила к выполнению своих основных задач: укрепить позиции Франции в Португалии и как можно быстрее избавиться от никудышного мужа. С первых дней ее пребывания в Лиссабоне ей стал оказывать усиленное внимание младший брат Афонсу, инфант Педру, который был всего на два года моложе своей невестки. Педру был красив, строен, неглуп, учтив, внимателен и влюбился во французскую принцессу с первого взгляда. Неудивительно, что Мария не могла не ответить на пылкое проявление таких искренних чувств.
К сожалению, исполнявший обязанности премьер-министра граф де Каштелу Мельор, хотя и устроил брак Афонсу с принцессой де Савойя-Немур, но стоял за союз с Англией. Именно его интригами французские экспедиционные полки рассматривались в народе как оккупанты, хотя и служили защитой от испанцев. Королева сумела все устроить таким образом, что ее ввели в состав Государственного совета (хотя это должно было случиться только после рождения ею наследника мужского пола) и приложила все усилия к тому, чтобы граф де Каштелу Мельор подал прошение об отставке и был изгнан из королевства. Разжалованный вельможа отправился в Англию, где его приютила в Лондоне королева Катарина Браганса, которой он, по мере возможности, оказывал некоторые услуги.
Посадив на ключевые должности сторонников союза с Францией, Мария-Франсишка поставила перед Государственным советом вопрос об учреждении регентства по причине неспособности Афонсу VI управлять страной, причем регентом должен был стать младший брат, инфант Педру. В ноябре 1667 года Педру был провозглашен «милостию Божией регентом Португалии и всех колоний». Далее королева, у которой вовсю развивался страстный роман с красавцем регентом, потребовала аннулировать свой брак с Афонсу VI по причине «фактического его неосуществления». Все это выглядело тем более пикантно, что через некоторое время после свадьбы она объявила о своей беременности.
Теперь же, не моргнув глазом, Мария-Франсишка утверждала, что солгала, ибо хотела придать благообразный облик своему браку и понравиться новым подданным, но на самом деле является девственницей. Заодно она пригрозила, что в случае отказа в аннулировании брака уедет во Францию, но при обязательном возвращении приданого, которое уже было успешно потрачено. Ее дядя, адмирал флота герцог де Бофор, издал манифест, который был со всей возможной быстротой доведен до сведения лиссабонских властей. В нем говорилось, что, буде требования его племянницы останутся неудовлетворенными, французский флот приплывет в Лиссабон и заблокирует устье реки Тежу, что полностью остановит торговлю с заморскими территориями.
Разразился жуткий скандал, и Мария-Франсишка моментально стала самой ненавистной особой в королевстве, что еще более усугубило незавидное положение французских военных. При мощной поддержке Франции при Святом престоле в Риме, брак Марии был аннулирован, а Испания признала независимость Португалии и гарантию ее границ. В марте 1668 года Афонсу VI был отправлен в ссылку на крошечный островок Тершейра, часть азорского архипелага, под предлогом поправки здоровья. Сcылка продлилась десять лет. За это время было получение разрешение папы римского на брак Марии с регентом Педру, который был без особого шума заключен в дворцовой часовне. Новобрачная сохранила титул принцессы, хотя ее называли королева-принцесса. В 1669 году Мария родила дочь Изабеллу-Луизу. Из этого сделали большое событие, обряд крещения отпраздновали с небывалым размахом, тем более, что крестным отцом изъявил желание стать сам Людовик ХIV. Все усилия были приложены к тому, чтобы стало незаметным отсутствие представителя крестной матери, ибо тетка новорожденной, Катарина Браганса, королева Англии, эту великую честь отклонила, будучи до крайности возмущена как смещением и ссылкой брата, Афонсу VI, так и женитьбой Педру на своей невестке.
Через четыре года выяснилось, что испанцы будто бы состряпали некий заговор с целью освобождения низложенного короля и восстановления его на троне. Афонсу для пущей безопасности возвратили на материк и поместили во дворец Синтры, где он содержался в полном небрежении и в 1683 году скончался от инсульта. Говорят, что его неприкаянная тень до сих пор бродит по помещениям замка. Со временем регента Педру, человека чрезвычайно набожного, начали одолевать мучительные угрызения совести, не слишком ли сурово он поступил с братом, возможно, тот был и не столь уж слабоумен. Подобные нравственные терзания отравляли жизнь и Марии, тем более, что со временем страсть Педру стала угасать.
Он обзавелся любовницами, женщинами низкого звания, которые потчевали его острыми народными блюдами и родили трех бастардов. Тот факт, что муж предпочел женщин вроде дочки ее служанки, чрезвычайно угнетал Марию. Детей у нее больше не родилось, она вела очень праведный образ жизни, занимаясь строительством женского монастыря для сестер-францисканок. В 1683 году у нее подмышкой была обнаружена опухоль, которая оказалась злокачественной. После смерти Афонсу VI и последующего коронования Педру II, Мария-Франсишка еще успела на три с половиной месяца вновь стать королевой Португалии, но скончалась в конце декабря 1683 года.
Судьба ее дочери Изабеллы-Луизы оказалась незавидной, в Европе она получила прозвище «Вечная невеста». Как мы помним, сестра королевы Марии-Франсишки, принцесса Жанна-Батиста, вышла замуж за герцога Савойского. Перед расставанием сестры поклялись, что, если у них родятся дети разного пола, они устроят заключение брака между ними. Жанна-Батиста произвела на свет сына Виктора-Амедея, чрезвычайно болезненное дитя, на три года старше Изабеллы-Луизы. Тем не менее, брак, одобренный Людовиком ХIV, должен был состояться, и осенью 1679 года юному герцогу предстояло отплыть из Ниццы в Лиссабон, дабы провести там некоторое время, пригодное для привыкания к обычаям новой страны. Но он тяжело заболел, отплытие отложили, и регент Педру, лелеявший надежду выдать дочь за кого-нибудь из английских Стюартов, отправил в Турин маркиза де Караваля. Тот по возвращении заявил, что состояние здоровья принца чрезвычайно плохое, есть даже опасение, что не будет способен иметь потомство. Блестящий проект приказал долго жить.