Маркиз де Помбал тут же деятельно занялся ликвидацией последствий колоссальной катастрофы, стараясь предотвратить возникновение эпидемий, голода и мародерства, организуя расчистку развалин и восстановление столицы. Место бедствия довольно скоро превратилось в грандиозную строительную площадку, причем к воздвигаемым строениям применялись очень строгие требования и была осуществлена более современная планировка улиц города. Все это совершалось в условиях практически чрезвычайного положения, причем маркиз не давал спуска никому. Король же мало интересовался подобными прозаическими вещами, вел, насколько это было возможно, привычный ему образ жизни, поддерживая любовные связи с придворными дамами, а также менее требовательными городскими красотками. В частности, регулярно посещал свою любовницу, маркизу Терезу-Леонору де Тавора (1723–1794). И по рождению, и по замужеству она принадлежала к огромной, очень родовитой и влиятельной семье маркизов де Тавора. Дело в том, что в возрасте 20 лет ее выдали замуж за ее собственного племянника, маркиза Луиша-Бернарду де Тавора (1723–1759). Вскоре после свадьбы ее свекра назначили вице-королем Индии, и тот отправился в далекие края, прихватив с собой старшего сына как наиболее верного помощника.
Молодая и бездетная Тереза осталась в одиночестве. По воспоминаниям современников женщина обладала яркой чувственной красотой, которая не могла не привлечь страстных воздыхателей. Тереза отличалась легкомыслием и не отказывала себе в земных удовольствиях. У нее было много разных любовников, но им пришлось отступить от нее, когда внимание на красавицу обратил сам король. Оба не скрывали этой связи, что сильно оскорбляло достоинство семьи де Тавора, но родственники были вынуждены молча сносить этот позор. В особенности негодовала свекровь Терезы, «старая» маркиза Леонора-Томазия (чтобы не спутать обеих женщин, в обществе Терезу именовали «новой» маркизой). Когда ее старший сын наконец-то вернулся из дальних странствий, мать потребовала от него изгнать жену из семейного очага и аннулировать их брак. Об этом узнал король и настоял, чтобы Луиш примирился с женой и сохранил их супружество, но сам и не собирался отказываться от продолжения связи с ветреной маркизой.
Когда король навещал свою любовницу, он обычно выезжал в рядовом экипаже в сопровождении своего доверенного слуги Педру Тершейра. 3 сентября 1758 года Жозе I возвращался во дворец Ажуда по дороге Белен, когда раздался выстрел. Кучер сообразил, что попал в засаду, и погнал лошадей галопом. Экипаж поджидала вторая засада, причем двое всадников погнались за ним, не переставая палить по своей цели. Короля ранило в правую руку, и Тершейра приказал кучеру ехать не во дворец, где по дороге их, возможно, поджидали другие засады, а направиться в дом главного хирурга короля. Там монарху была оказана помощь, и во дворец его привезли только под утро.
Покушение на короля испокон веков считалось государственной изменой, и маркиз де Помбал тут же учредил расследование дела, которое велось с чрезвычайной быстротой и применением самых страшных средневековых пыток. Арестовали более тысячи человек. Дело шло о раскрытии явного заговора, и тут следует объяснить, в чем обстояло все дело. Как мы помним, герцог де Браганса был призван принять корону многочисленными сторонниками, но это совершенно не значило, что мнение всех дворян было единодушным. Вот почему будущий Жуан IV долго не давал своего согласия. Довольно много дворян поддерживали герцога де Авейру, и эта тенденция сохранялась все время пребывания первых Браганса на троне. Герцог де Авейру был близким родственником семейства де Тавора, которое вело себя довольно независимо. Особенно фрондирующую позицию занимала уже упомянутая «старая» маркиза Леонора-Томазия. Были арестованы все члены ее семьи, включая женщин, которых заключили в разные монастыри, каковой участи не избежала и любовница короля Тереза.
Большинство арестованных отделалось, как говорится, легким испугом и не пострадало, но судьба герцога де Авейру и 12 членов семьи де Тавора была ужасна. На основании сведений, полученных после изуверских пыток, их приговорили к смертной казни в лучших традициях средневековья. 13 января 1759 года на набережной был воздвигнут специально сооруженный деревянный помост, а на нем расположены колеса и прочие приспособления для казни. Приговоренные, а также сбежавшиеся зрители наблюдали как колесовали их родных, отрубая им руки и ноги, детей казнили прежде родителей. Двое приговоренных были сожжены заживо, старую маркизу Леонору-Томазию обезглавили. Тереза сидела в первом ряду и наблюдала за этим зрелищем, от которого кровь стыла в жилах. По завершении казни разрубленные тела казненных были преданы сожжению, а пепел брошен в реку Тежу. Терезу отправили обратно в монастырь, где она оставалась до своих последних дней, причем, как уверяют современники, испытывала страшную нужду – король просто забыл о ней.
Мало того, что эти люди были уничтожены физически; их имена было запрещено упоминать, каковой запрет предали забвению лишь в начале ХХ века. Имущество казненных было конфисковано, их гербы повсюду удалены, основной дворец в Лиссабоне разрушен, и участок, на котором он стоял, засыпан солью, чтобы ничто не могло произрастать там. Очень долгое время на этом месте строили лишь какие-то неказистые невысокие домишки; теперь об этом событии напоминает лишь розовый цилиндр с соответствующей надписью, встроенный в здание, наконец-то возведенное на проклятом месте, да ничего не говорящее название улочки, ведущей в никуда: «Тупик засоленной земли».
Путь великого реформатора
Споры о справедливости или несправедливости «Дела семьи де Тавора» ведутся в Португалии между историками по сей день. Все-таки сильны подозрения в том, что маркиз де Помбал использовал покушение на короля как предлог, чтобы подавить сопротивление аристократии и духовенства своим реформам, сильно урезавшим их привилегии. Дело в том, что сам маркиз принадлежал по отцу к незначительному бедному дворянскому роду, а по матери – к дворянам, осевшим на жительство в Бразилии. К тому же, среди них даже затесалась какая-то местная аборигенка из индейского племени табажарас – известно, что португальцев, остававшихся в колониях, обязывали жениться на местных уроженках. В молодости де Помбал окончил университет в Коимбре, недолгое время служил в армии, но это пришлось ему не по вкусу. Все изменилось, когда он женился на богатой бездетной вдове, на 11 лет старше него, в обширных имениях которой занимался некоторое время сельским хозяйством. Каким-то образом ему удалось добиться назначения послом в Лондон.
Там он довольно безуспешно пытался противодействовать монопольному положению Англии в торговле с Португалией, считая, что это губительно сказывается, в частности, на качестве португальского вина. Именно ему принадлежит высказывание: «Англичанин воображает, что рожден, дабы быть хозяином всех богатств мира», – маркиз также не упускал удобного случая всячески порицать алчность этой нации. Впоследствии именно по его инициативе в 1756 году была создана «Генеральная сельскохозяйственная и винодельческая компания Верхнего Дору»[50], и законодательно определены границы региона с известняковой почвой, где произрастает виноград для производства лучших местных вин.
Тем не менее, на де Помбала сильное впечатление произвело быстрое развитие капитализма в Великобритании, а также успехи «Ост-Индской компании» в колонизации заморских земель. Между прочим, португальцы в свое время отдали Бомбей в приданое за инфантой Катариной как совершенно бесперспективную территорию, нам же теперь известно, как ее развили и какое колоссальное количество денег выкачали оттуда англичане. Де Помбал был убежден, что Португалия должна создать нечто подобное «Ост-Индской компании», а само королевство срочно нуждается в реформах. Кстати, ему не понравилась деятельность британского парламента, ограничивавшего власть короля: он считал, что страной должен управлять сильный политический деятель вроде герцога де Ришелье во Франции.
К тому времени скончалась его жена, завещав мужу все свое состояние. Де Помбал сумел получить назначение послом в Вену – должность очень важная, ибо королева Мариана была урожденной австрийской эрцгерцогиней и сестрой императора Карла VI. Там он вскоре вступил в брак с родовитой аристократкой, графиней Марией-Элеонорой фон Даун, что еще больше укрепило фавор к нему со стороны королевы. К тому же он оказал значительную помощь императрице Марии-Терезии в решении некоторых ее разногласий с папой римским. Все это вместе взятое натолкнуло овдовевшую королеву Мариану на мысль убедить сына, короля Жозе I, назначить де Помбала министром иностранных дел.
Неудивительно, что португальская аристократия считала де Помбала безродным выскочкой и всячески ставила ему палки в колеса. Особенно громко звучал голос маркизы Леоноры-Томазии де Тавора. Отсюда совершенно естественным является вывод, что маркиз использовал покушение на короля как предлог для жестокого подавления сопротивления высшей аристократии, дабы навсегда отбить у нее охоту противодействовать себе. Заодно он добился высылки иезуитов как из Португалии, так и из колоний. Если в некоторых государствах Европы в ту пору правили так называемые «просвещенные самодержавные монархи», такие как, например, король Пруссии Фридрих II Гогенцоллерн или австрийский император Иосиф II Габсбург, то в Португалии таковым выглядел Жозе I, который безмолвно подписывал все указы о реформах, которые ему подсовывал маркиз де Помбал. Естественно, поэтому именно королю досталось прозвище «Реформатор».
Первая женщина на троне Португалии
Выше было упомянуто, что у короля было четыре дочери и ни одного сына. Старшая дочь Марии не испытывала недостатка в претендентах на ее руку, включая императора Священной Римской империи Иосифа II и сына короля Англии Георга II, герцога Камберлендского. Однако Жозе I был непоколебим в своем мнении, что дочь должна выйти замуж за португальца. В конце концов, он все-таки остановился на кандидатуре собственного брата, инфанта Педру, т. е. дяди будущей королевы. Загвоздка этого ловкого хода была в том, что его отношения с братом оставляли желать лучшего, поэтому Жозе долго тянул с принятием окончательного решения, но, похоже, не видел иного варианта закрепления португальской династии на троне. Марии исполнилось уже 26 лет, когда состоялось бракосочетание с дядей на 10 лет старше нее. Впрочем, она, будучи женщиной очень набожной, спокойно восприняла этот факт, и определенный отцом суженый стал королем-консортом под именем Педру III и отцом их шестерых детей.