Когда в 1808 году французы были вынуждены уйти из Португалии, Португальский легион под командованием Педру д’Алорна вошел в состав армии генерала Массена, осуществившей вторую оккупацию Португалии. Во время нее в 1810 году легион отличился при взятии города Алмейда, оставив по себе недобрую память. В 1812 году во время русской кампании дон Педру командовал соединением португальских конных егерей в корпусе маршала Удино. Маркиз д’Алорна был назначен военным комендантом Могилева, но скончался в Кенигсберге во время катастрофического отступления Великой армии.
У маркиза, не считая его приверженности идеям Просвещения и взгляда на Францию как передовое государство, несущее свободу в страны, изнывающие под игом самодержавных правителей, был еще один веский повод для обиды на собственные власти. Дело в том, что он и его сестра Леонора по линии матери были внуками Леоноры-Томазии, маркизы де Тавора. В результате громкого процесса де Тавора их дед и бабка были казнены. Восьмилетнюю Леонору вместе с матерью заточили в монастырь Шелаш, отца, недавно назначенного послом во Францию – в тюрьму, а трехлетний Педру был предоставлен заботам прислуги. Все они были освобождены лишь в 1777 году при вступлении на престол королевы Марии I, которая ненавидела маркиза де Помбала и постаралась уничтожить все содеянное им. Семья быстро возобновила свое положение при дворе.
Тем временем в Испании начались народные волнения, которые французы подавляли самым безжалостным образом. Англичане, использовавшие любой, самый незначительный повод, чтобы подпортить героический облик Наполеона, нашли его и здесь. Королева Мария-Луиза после многочисленных беременностей лишилась большей части зубов, но искусный мастер Антонил Сэлисес изготовил ей зубные протезы, инкрустированные бриллиантами. Зубного протезирования как такового в мире тогда практически не существовало, и испанский умелец был своего рода уникумом. Но супруга Наполеона I, императрица Жозефина, также уже давно лишилась большей части своих зубов по причине неумеренного потребления сладкого – она выросла на плантации сахарного тростника на Мартинике, и этот дорогой колониальный продукт был ей доступен в любых количествах. Потеряв зубы, Жозефина выучилась жить с закрытым ртом – вот почему на ее многочисленных портретах вы никогда не увидите улыбки. Когда французская армия вошла в Испанию, был отдан приказ сыскать мастера и доставить его в распоряжение императрицы. Англичане ехидствовали по поводу того, что Наполеон затеял войну на Пиренеях, чтобы обеспечить зубами свою супругу. Но найти Антонио Сэлисеса так и не удалось – он сгорел вместе со своей семьей и подмастерьями в мастерской 14 июля 1808 года во время разграбления городка Медина-де-Риоснко солдатами генерала Лазаля.
Равным образом отвратительное поведение французов в Португалии вызвало бунты населения, но оккупанты безжалостно подавляли их. Ситуация изменилась только в августе следующего года, когда к португальскому побережью прибыла английская эскадра с 16 тысячами солдат под командованием генерала Уэлсли, будущего прославленного полководца герцога Веллингтона. Усиленные двумя тысячами португальских солдат, они двинулись по побережью к Лиссабону. После двух проигранных битв, при Ролисе и Вимейру, французы были вынуждены заключить в Синтре договор, согласно которому они покидали Португалию не только со своим полным вооружением и имуществом, но прихватив заодно награбленное. Условия договора позволили им выиграть время и вернуться через год для вторичной оккупации. Генерал Жюно так и не получил вожделенный маршальский жезл, но зато Наполеон пожаловал ему титул герцога д’ Абрантиш.
Беда от умной, но распутной жены
Даже пребывая в другом полушарии, в изгнании в Бразилии, король Жуан не мог побороть страх, опасаясь, что его постигнет судьба Людовика ХVI. Отсюда ему мерещились всяческие заговоры, каковые страхи, впрочем, не совсем были лишены оснований. Заговоры действительно возникали, ибо Жуана обвиняли в слабости и нерешительности, неспособности встать на защиту королевства. Но самую главную угрозу для него представляла его супруга, королева Карлота-Хоакина (1775–1830), дочь Карла IV и Марии-Луизы.
Жуана женили на ней с благостными целями укрепления связей между двумя государствами, параллельно было заключен еще один союз между португальской инфантой и испанским принцем. Молодая жена стала проклятием жизни Жуана. Во-первых, она была исключительно безобразна, что отмечали все современники. Небольшого роста, с грудной клеткой, деформировавшейся в юности после падения с лошади, с лицом, изрытым следами перенесенной в детстве оспы, шершавая кожа усеяна прыщами, нос постоянно красный, зубы ужасные и разного цвета, густые курчавые волосы стояли торчком и не поддавались никаким усилиям самых искусных куаферов, некрасивые руки вызывали в уме ассоциацию с прачками- поденщицами.
Такая неблагодарная внешность заслоняла собой тот факт, что Карлота-Хоакина была умна и хорошо образована, обладала широким кругозором в делах политики и несомненным талантом в ведении переговоров. Но вот только для португальской королевы того времени подобные дарования были излишними. Правда, часть своих дарований она употребила с большой пользой: Карлота-Хоакина была хорошей матерью и лично занималась образованием своих детей, в особенности любимого младшего сына Мигеля. Карлота считала мужа слабаком и бездарным правителем, полагая, что лишь одна она наделена качествами успешной монархини. Королева посвятила всю свою жизнь плетению политических интриг с сильным уклоном в пользу испанского двора, желая стать то регентом Испании после ее захвата французами[53], то правительницей объединенных испанских колоний в Новом Свете, то вообще свергнуть мужа и обосноваться на его троне. С этой целью Карлота-Хоакина создавала партии сторонников с самыми подрывными намерениями, не стесняясь в открытую заявлять о своих целях.
Но это было не самое постыдное в характере королевы. Как утверждают историки, ни одна королева Португалии не обманывала мужа столь открыто и часто. Истинная дочь Марии-Луизы была настоящей нимфоманкой, как остроумно заметил один из ее современников, «при Лиссабонском дворе жена короля Жуана напоминала кошку, пребывающую в состоянии вечной течки и поиска любовников, ей годилось все, что хоть приблизительно имело облик мужчины». Карлота-Хоакина набирала своих конюхов и садовников из самых красивых молодых людей и не стеснялась путаться с ними. В Бразилии она имела обыкновение принимать солнечные ванны, лежа обнаженной на берегу моря. Молва приписывала ей даже сожительство с собственным любимым сыном Мигелем, которого именно ее подстрекательство толкнуло на борьбу за корону.
Всего у Жуана и Карлоты было девять отпрысков. Современники безапелляционно утверждали, что по меньшей мере пятеро последних не были детьми короля. Со временем отношения между супругами испортились настолько, что они жили совершенно раздельно и встречались только на официальных мероприятиях, сексуальные отношения просто не существовали. Особенно сильны были подозрения относительно отцовства инфанта Мигеля, который был совершенно не похожего на всех прочих потомков королевского семейства. Современники считали его сыном либо маркиза Мариальва, либо садовника, либо еще кого-то из дворцовой прислуги. Не удивительно, что подобная жена отбила у Жуана всяческое желание обзавестись любовницей, и он предпочел фаворита, красивого дворянина Франсишко-Жозе де Суза-Лобату, которому оказывал всяческие милости.
Происки Карлоты-Хоакины привели к тому, что по возвращении в Португалию Жуан лишил ее права регентства на случай своей болезни или смерти, каковое право было неотъемлемой привилегией португальских королев, и назначил регентский совет, которому надлежало решать вопрос престолонаследия в случае его смерти. Перед возвращением из Бразилии он даровал этой колонии независимость со статусом королевства и посадил на царствие сына Педру с титулом императора. В Португалии Жуан VI удалил Карлоту-Хоакину от двора сначала во дворец Рамальну близ Синтры, а затем в дворец Келуш. К тому времени она рассорилась со всеми детьми и вымещала дурное настроение на прислуге, отчего ее прозвали «Келушской мегерой». Озлобленная, покинутая всеми (ставший на непродолжительное время королем сын Мигель не вернул ее из ссылки), Карлота-Хоакина умерла в полном одиночестве, причем по некоторым данным считается, что она покончила жизнь самоубийством.
Закат династии
Возвращение Жуана VI в 1820 году на родину оказалось печальным. Народ был полностью разорен, в стране произошла революция. После этого Португалия еще долго переживала период турбулентности, связанный с революцией, государственными переворотами, мятежами и гражданской войной. Тут уж было не до распутства и фаворитов. Да и сама династия Браганса изменила свой облик. Правнучка королевы Марии I, Мария II Португальская (1819–1853), дочь Педру, первого императора Бразилии, в 1835 году вышла замуж за принца Августа-Наполеона Лейхтенбергского, внука императрицы Жозефины по линии ее сына Евгения де Богарне. Ко всеобщему смятению, через два месяца молодой супруг заболел и внезапно скончался. Долг перед отечеством – прежде всего, и шестнадцатилетняя вдова по истечении годового траура вновь пошла к алтарю.
На сей раз ее избранником стал принц Фердинанд-Август Саксен-Кобург-Готский, которого сосватал Марии его родственник, бельгийский король Леопольд, сам являвшийся представителем этого древнего рода с безупречной родословной. Недаром канцлер Бисмарк называл семью Саксен-Кобург «племенной фермой Европы». Уместно упомянуть, что Саксен-Кобурги стали правящими династиями Великобритании, Бельгии, Португалии и впоследствии еще и Болгарии. Так что название династии Браганса ушло в прошлое, но сама она надежно укрепилась благодаря мужеству королевы Марии II, надежно обеспечившей престолонаследие. К сожалению, это похвальное качество и стало причиной ее преждевременной кончины: смерть настигла ее относительно молодой женщиной при родах одиннадцатого ребенка.