Во многих отношениях эти версии сходятся. Обе они ведут к истинно альтруистическому поведению в том смысле, в каком оно определялось в главе И. Люди, не обманывающие в ситуации, когда нет почти никакой вероятности быть пойманным с поличным, были бы успешнее, если бы обманывали, и они это знают. Они воздерживаются не потому, что боятся последствий разоблачения, а потому что им неприятно обманывать.
Эти версии также похожи в том, что обе производят устойчивую пропорцию честных людей и оппортунистов в популяции. В случае искренности, напомним, издержки на проверку гарантировали, что никакая популяция не может состоять исключительно из сотрудничающих. Ибо в такой популяции будет неэкономично проверять людей на физические знаки искренности, и потому в ней начнут процветать предатели. Те же силы обеспечивают тот же самый результат в случае репутации. В любой популяции, которая состояла бы исключительно из сотрудничающих, было бы неэкономично собирать информацию о чужих репутациях, и потому у предателей дела шли бы лучше, чем у сотрудничающих. Оппортунисты — неотъемлемая часть пейзажа в обеих версиях.
ВЛИЯНИЕ КУЛЬТУРЫ
Обе версии также предполагают вполне осязаемую и объяснимую роль культуры — с чем теории, изложенные в главе И, имели некоторые проблемы. Напомним, что этим теориям не удавалось объяснить, почему родители-оппортунисты будут участвовать в попытках научить своих детей сотрудничать, если предательство невозможно или очень сложно выявить.
С вариантом искренности мы больше не испытываем этой трудности. Если есть какие-то внешние признаки нравственных чувств, тогда может быть выгодно их культивировать. Повторимся, эти чувства почти наверняка не являются наследственными в какой-то очень специфичной форме. Определения честности, понятия о справедливости, даже условия, вызывающие гнев, сильно разнятся от культуры к культуре. Если люди что-то и наследуют, так это восприимчивость к обучению установкам, которые скорее всего пригодятся им в жизни. Практически каждая культура много вкладывает в воспитание молодежи. Если люди, успешно усваивающие эти знания, внешне отличаются от тех, кто их не усваивает, нет ничего странного в том, что родители с энтузиазмом сотрудничают в процессе обучения.
Объяснение с точки зрения теории репутации так же легко позволяет понять, почему родители могут хотеть привить детям нравственные чувства. Потому что, согласно этой теории, человек тоже выигрывает от приобретения этих чувств. Поскольку они дают ему возможность вести себя осмотрительно под воздействием противоположных импульсов, они упрощают создание благоприятной репутации.
Конвенциональные теории легко объясняют полезность различных религиозных конфессий в целом. Но связь между этими верованиями и материальными интересами индивида зачастую не так ясна. И теория репутации, и теория искренности помогают указать на связующие моменты. Угроза геенны огненной и проклятия повышает вероятность того, что человеку будет не по себе, когда он поступает неправильно. Если такие чувства сопровождаются физическими знаками, этот человек выиграет по причинам, указанным в главе III. И наоборот, они могут помочь ему решить проблему сдерживания порывов, и в этом случае ему будет выгодно иметь хорошую репутацию.
ДВЕ РАЗНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
Эти два подхода также похожи тем, что оба они рассматривают нравственные чувства как практические механизмы для решения проблемы обязательства. В версии искренности проблема обязательства в том, как заставить себя захотеть быть честным, когда материальные стимулы благоприятствуют обману. В версии репутации, наоборот, проблема обязательства в том, чтобы вызвать у себя желание проявить осмотрительность в случаях, когда долгосрочные материальные стимулы благоприятствуют честности. Эти две проблемы обязательства совершенно различны. Решить первую, как кажется, благородно, вторую — просто удобно. Ирония в том, что они решаются при помощи одних и тех же нравственных чувств.
ОППОРТУНИЗМ В ОТНОСИТЕЛЬНОМ СМЫСЛЕ
Обе версии возникновения нравственных чувств говорят о равновесии, при котором те, у кого они есть, сосуществуют с теми, у кого их нет. При этом равновесии материальные выигрыши, полученные обоими типами, — одни и те же.
Если рассматривать его в контексте традиционных социобиологических моделей, равенство выигрышей — огромная победа для неоппортунистических людей. Им не только не грозит вымирание, они даже могут быть в чисто материальном смысле столь же успешными, как те, кто лжет, обманывает, крадет и тому подобное.
Если же рассматривать его с точки зрения кого-то, кто полагает, что преступление себя не оправдывает, то же самое равенство выигрышей может показаться обидным. В этом отношении в последующих главах мы увидим факты, которые подсказывают гораздо более оптимистическую интерпретацию. Эволюционные модели говорят нам, что выигрыши должны уравновешиваться между двумя стратегиями, которые различаются в относительных терминах. Так, теории показывают, что ниша есть только для людей — оппортунистов лишь в относительном смысле. Они не утверждают наверняка, как будут выглядеть эти люди в абсолютном смысле. В самом деле, мы увидим, что крайне оппортунистические люди отнюдь не так успешны в материальном отношении. Эти факты указывают, что даже для того, чтобы просто выжить, человек должен усвоить существенное количество традиционных моральных норм. Люди, достигающие материального успеха, — не всегда образец добродетели, да. Но те, кто лишен хотя бы крупицы нравственных чувств, имеют гораздо больше шансов оказаться в тюрьме, а не на вершине корпоративной лестницы.
Еще одна опасность при обсуждении простых эволюционных моделей в том, что некоторые примут равенство их материальных выигрышей за свидетельство, что эти два типа стратегий равнозначны для общества. Это, конечно, совсем не так. Общество в целом очень четко заинтересовано, чтобы максимально сместить баланс в сторону «чувствительных» людей, и в последующих главах я рассмотрю ряд конкретных шагов, которые оно предпринимает для достижения этой цели.
Путь «искренности» и путь «репутации» не являются взаимоисключающими. Путь «репутации» и сам мог бы объяснить возникновение нравственных чувств. Или он мог работать в тандеме с механизмом искренности, описанным в главе III. В конце концов, этот механизм требовал только того, чтобы был какой-то статистически достоверный сигнал надежности. И искренность, и хорошая репутация могут служить этой цели.
Факты, которые мы изучим, подводят к заключению, что репутация и искренность работают в тандеме. Но по причинам, которые я обсуждаю в следующей главе, механика естественного отбора делает маловероятным развитие нравственных чувств исключительно по пути искренности.
V. СИГНАЛИЗИРОВАНИЕ
Когда самец жабы и его соперник борются за одну и ту же самку, каждый сталкивается с важным стратегическим решением: нужно ли ему сражаться или лучше поискать другую самку. Сражение грозит увечьем. Но продолжение поисков тоже сулит издержки. Самое малое — оно потребует времени. И нет гарантий, что следующий потенциальный партнер снова не окажется объектом симпатий какого-нибудь другого самца.
При выборе из этих альтернатив оценка каждой жабой боевых качеств соперника играет важную роль. Если один соперник значительно крупнее, шансы на победу будут низкими, так что благоразумнее продолжить поиски. В противном случае, возможно, выгоднее сразиться.
Многие из этих решений приходится принимать ночью, когда плохо видно. Поэтому жабы нашли способ полагаться на различные невизуальные подсказки. Самой надежной из них оказывается тембр кваканья. Как правило, чем крупнее жаба, тем длиннее и толще у нее голосовые связки и потому тем ниже по тембру кваканье. Услышав в ночи кваканье с низким тембром, жаба может сделать разумный вывод, что его издает крупная жаба. И действительно, эксперименты показали, что жаба обыкновенная (Bufo bufo) с большей вероятностью испугается кваканья с низким тембром, чем с тембром высоким[66].
Возможности для обмана в данном случае очевидны. Мутант с более длинными и толстыми связками, нежели те, что обычно ассоциируются с жабами его размеров, будет иметь преимущество. Потенциальные соперники будут переоценивать его боевые качества и с большей вероятностью ему уступать; по этой причине у него будет больше потомства. Как с любыми другими генами, которые помогают получить доступ к важным ресурсам, гены более длинных и толстых голосовых связок будут, таким образом, иметь тенденцию к распространению по популяции жаб.
Процесс эскалации размеров голосовых связок может возобновляться снова и снова. Однако в конечном счете на пути дальнейшего их увеличения встанет физическая преграда. Общие размеры жаб определяются другими силами, и тело жабы может нести в себе только голосовые связки определенного размера. Рано или поздно достигается равновесие, при котором у всех жаб голосовые связки больше, чем раньше, но при этом дальнейшее увеличение их размера просто невыгодно.
Относительно первоначальных стандартов каждая жаба теперь кажется больше, чем есть на самом деле. Конечно, как только это происходит, элемент обмана исчезает. Для решения, биться или искать дальше, в конце концов, важно сравнение размеров, а не сами абсолютные размеры. Как только все жабы воспользовались первоначальными выгодами от больших голосовых связок, тембр каждой из них снова становится надежным основанием для сравнения размеров. За исключением того факта, что с тех пор он перестал играть какую-либо роль при принятии решений.
КОММУНИКАЦИЯ МЕЖДУ СОПЕРНИКАМИ
Полезно различать коммуникацию, которая имеет место между сторонами с общими целями, и коммуникацию между сторонами, потенциально находящимися в конфликте. Жабы, ищущие партнера, очевидно попадают в последнюю категорию, партнеры по бриджу — в первую. Когда игрок в бридж использует стандартные правила ставок, чтобы что-то сообщить своему партнеру, у последнего нет причин не принимать это сообщение за чистую монету. Никто из игроков не выигрывает от обмана других. Коммуникация в данном случае — сугубо проблема передачи информации. Нужно только расшифровать сообщение. Если исключить ошибки, сама его достоверность не ставится под вопрос.