Сережки с черным камнем сверкали на солнце, выделяясь на фоне бронзовой, загорелой кожи. Черная татуировка вязью оплетала весь торс, закручиваясь в спирали и полосы, в которых я, собрав рисунок воедино, угадала черные крылья, распахнувшиеся на боках и животе.
На лице пустынника все так же была маска, но сброшенный плащ открыл ветру волосы, которые сейчас извивались, путаясь в его потоках, и блестели, отражая солнечный свет.
— Развернись ко мне спиной и прижимайся как можно сильнее, — низким голосом прошептал Тайпан, выводя меня из ступора от разглядывания его брата. — И ни при каких обстоятельствах не бойся. Запомнила?
Слабо кивнув, я отступила на шаг назад, врезаясь спиной в голую грудь Тайпана, к которой я уже даже привыкла, шарахнувшись от открывшегося вида, словно от чумы.
Увиденное меня поразило!
Я была уверена, что серьезный, взвешенный и вдумчивый Ворон никогда не пойдет на такие эксперименты над собственным телом, но, оказавшись неправой, совершенно не понимала, как мне реагировать на развалившийся в голове образ.
Черненая кожа, эротичные и трогательные проколы… Боюсь представить, что еще он может прятать! Сколько еще сюрпризов у этого скрытного пустынника?
— Нападай, — отдал команду Тайпан, и я тут же взвизгнула от громкого удара схлестнувшихся импровизированных копий — слишком близко к лицу.
— Ну нет, красотка, так реагировать нельзя! — пожурил меня мужчина, отдаляя деревяшку. — Сохраняй спокойствие, ты не поранишься, обещаю.
Дорогие мои! Не забывайте ставить лайки!
Глава 22
— Зачем все это? Что за демонстрация силы?
— Это урок. Ты должна доверять нам, чтобы мы могли тебя защитить. И это тебе поможет, поверь мне. Просто двигайся со мной в такт, ни шага в сторону или вперед. Близко, — ладони опустились на бедра и подтянули их к себе. — Очень близко. Вот так, готова?
— Не-е-ет, — пропищала я, но гром вновь раздался над головой, на этот раз не ограничившись одним разом.
Я испуганно попискивала от каждого столкновения, но чем дольше это продолжалось, тем легче становилось дышать от осознания, что я в целости и сохранности. Прекратив щурить глаза, я охватила взглядом Ворона, раз за разом нападавшего на нас с недюжинной силой.
По коже бежал пот, прозрачными каплями рисуя дорожки на тренированном поджаром теле. Черные как ночь глаза затянуло непроглядным зрачком бешеного азарта, превращая Ворона в настоящего зверя, ведомого лишь охотничьими инстинктами.
Он нападал снова и снова, но Тайпан ловко отбивал атаки, громко и натужно дыша за моей спиной.
Неожиданный бросок вправо, и я невольно поворачиваюсь вслед за телом Тайпана, вновь предотвратившего удар. Еще один, и Ворон ныряет влево, где его вновь ждет неудача от наших повернувшихся тел.
— Молодец, — прорычал красноволосый. — Ускоряемся!..
Хлесткие, громкие удары посыпались градом, на секунду заставив меня оцепенеть от ужаса. Но, собравшись, я вновь задвигалась, маленькими шажками переступая с места на места, сливаясь с пустынником в один живой организм, работающий синхронно, без оплошностей.
Минута, другая… Десятая…
Я сбилась со счета, реагируя только на грохот оружия, словно хищница, прикипев к нему взглядом, будь он хоть наверху, хоть внизу. Я двигалась, чувствуя, как расслабился Тайпан за спиной, став увереннее, быстрее, четче отбивая и ударяя в ответ. У него получалось все лучше и лучше, он чутко опирался на мое состояние и доверие.
Все резко закончилось в один момент, когда от очередного столкновения импровизированное копье Ворона разломилось на две части, и верхняя с легким свистом исчезла в кустах, не попрощавшись.
— Умница, — тяжело дыша, Тайпан опустил ладонь на мое плечо. — Ты молодец, принцесса. Никогда я не танцевал так спокойно.
Мотнув головой и вытряхивая из нее транс, я переспросила, не успев осознать его слов:
— Танцевал?..
— Угу, это «Танец копья». Наш народный.
— Свадебный, если быть точнее, — поправил Ворон, и у меня вновь покраснело лицо, наливаясь краской то ли от гнева, то ли от смущения. — Мы танцуем его семьями, чтобы коджа доказал свою силу, а эйш научилась доверять. В нашем случае это полезная практика.
— Я не поняла…
Переваривала незнакомые слова, пыталась найти в голове хоть какие-то ассоциации. Смирившись с моим нахмуренным и растерянным лицом, Ворон сдался, опускаясь на траву и широко разводя колени.
— Коджа — это муж, по-вашему. А эйш — супруга. Икинджи нападает, коджа отбивается, а потом они меняются и продолжают, испытывая друг друга и доказывая женщине, что смогут ее защитить.
— Икинджи? — совершенно запутавшись, рухнула на землю, ведомая рукой Тайпана, даже не заметив, как оказалась сидящей на его ноге, и вопросительно уставилась на Ворона, который продолжал смотреть мне в глаза.
— Второй. Второй коджа, — успокаивая дыхания, на выдохе, проговорил он. — У нас нет семей, где одна жена и один муж. Есть эйш, коджа и икинджи. Иного не дано.
— Прости, что?.. — окончательно растерялась я.
В смысле нет семей на двоих? Это шутка? Трое? Двое мужчин и одна девушка?
Как?..
В голове роились вопросы, невнятные картинки, споры и доводы с самой собой, доказывающие, что я все правильно поняла! А как тут можно было не понять? Они делят одну женщину на двоих, да… Да, делят… На двоих…
— Все? Приняла эту мысль? — посмеиваясь, судя по прищурившимся глазам, спросил Ворон. — Истерики не будет? Нравоучений?
— Не мне вас учить, — многозначительно выдала я бесцветным голосом. — Признаюсь честно, я испытываю смешанные чувства.
— Например?
— Я допускаю, что для вас такие отношения — норма, — проговорила я, и Тайпан неожиданно подтянул меня ближе, усаживая поудобнее. — Возможно, на вашей земле, в пустыне, это в порядке вещей. Я не имею права вас осуждать, но не буду лукавить, я совсем не понимаю такую…
— Что? — поторопил он, заметив, как я вытянула губы трубочкой. — Что не понимаешь?
— Как вы можете строить такие отношения. Вот, да! Я не понимаю!
— Я могу попробовать объяснить, если тебе интересно.
— Очень, — выдохнула я, вытянув голову.
И вновь упустив момент, когда красноволосый опустил свои горячие ладони на мои бедра.
Глава 23
— Значит, слушай.
Ворон свободно вытянул одну ногу на траву, а вторую согнул, набрасывая на колено петлю сомкнутых рук. Весь его вид располагал к тому, что история будет длинная, и я просто обязана понять ее смысл, не упустив ни одной детали.
— Пустыня никогда не была безопасной: вечные засухи, отсутствие воды, резкая смена температур. Ко всему этому можно смело прибавить недостаток и сложность добычи тех крупиц еды, что доступны. Это сейчас в пустынях ходят караваны, привозящие местным товары, которые им необходимы, но раньше было хуже. И вот в то «раньше» и появился закон Ич Киши, «закон троих», для сохранения нас как народа.
Поюлив бедрами, я позволила Тайпану принять более удобную позу и откинулась ему на грудь, любопытно кусая губы.
Никогда раньше не слышала о таком законе! Я вообще о таких браках не слышала и сейчас сгорала в огне заинтересованности — таком сильном, что коптились пятки, мечтавшие унести меня ближе к Ворону и встряхнуть его, чтобы не делал таких томительных драматических пауз.
— Старейшины приняли такое решение, когда в один очень тяжелый год множество отправившихся на охоту мужчин не вернулись, ударив по численности нашего племени.
— Такой большой перевес?
— Не совсем, — улыбнулся он, прогнав с лица морок маски. — Мужчины у нас рождаются куда чаще, чем женщины. Но проблема в том, что когда мы вступаем в брак, мы как бы… запечатываемся на нашем партнере. Это сильнее клятв перед алтарем, которые даете вы, практически сразу забывая об обещаниях и подавая на развод.
— Эй! — уловив тонкий намек в мою сторону, возмутилась я.
— Прости, не смог удержаться. Наша связь во много раз сильнее. Мы больше не можем смотреть на других, видеть в них что-то привлекательное или думать о чем-то лишнем. Все остальные буквально выжигаются из памяти, не оставив следов. Есть только ты и твоя эйш, и ничего больше.
На секунду представив такое, я невольно поджала губы, стараясь сдержать рвущееся наружу довольство.
Даже не думать ни о ком другом? Наверное, это так… честно! Честно делать выбор в пользу одного и больше никогда его не предавать, зная, что это точно твое, и ничье больше.
Невольно в голове возникло сравнение с моим неудачливым браком, и мысль витком увела меня в сторону, заставляя подумать, как бы это было, если бы Кайн не мог бы больше ни на кого смотреть? Наверное, он бы тогда не женился…
— Чему улыбаешься?
— Да так, ерунда. Так, а к чему был закон? Я не совсем поняла.
— Просто представь: ты всю жизнь любишь одного человека. Вы с ним единое целое, что-то трепетное и такое близкое, что обжигает пальцы, — Ворон говорил, а я проваливалась в его голос, пытаясь представить, и призванные ощущения остро откликнулись где-то под ребрами. — А потом он исчезает из твоей жизни. Навсегда, и больше никогда не вернется. Смогла бы ты забыть о нем и родить наследника от другого?
— Нет.
Мой ответ был однозначен, что поселило на чувственных губах Ворона понимающую улыбку.
— Вот и они не смогли, обрекая себе на безутешную тоску по тому единственному. И так в один момент появилось много одиноких женщин и таких же одиноких мужчин, обреченных на горькую участь.
— Это грустно.
— Это крах племени, — уточнил Ворон. — И тогда старейшины решили, что эйш должна будет брать в семью двух супругов, и если с одним что-то случится — всегда останется второй, способный продолжить род и уберечь жену от одиночества.
— А если жена…
— Нет, — перебил Ворон, уловив мою мысль. — Никто никогда не допустит опасности для своей эйш.
— Но разве сейчас этот закон по-прежнему необходим? Ты же сам сказал, что жизнь в пустыне стала относительно сносной.