Лена понимала, что, если она будет продолжать настаивать, Марина Станиславовна сменит гнев на милость. Но ей почему-то было стыдно выказать свою заинтересованность в судьбе спасенного мальчишки. Наверное, оттого, что заведующая так презрительно назвала его «цыпленком», а девочки засмеялись.
В салоне все были старше Лены, и хотя она держалась с коллегами на равных (даже называла «девочками» взрослых тетенек, у которых были свои достаточно большие дети), но всегда боялась показаться маленькой и глупенькой. Этот страх разочаровать окружающих, особенно знакомых, часто отравлял ей жизнь и приносил больше вреда, чем пользы, хотя мама считала по-другому и радовалась, что у дочки «есть совесть».
— Ты не переживай, дождь уже прошел, — сочувственно шепнула ей Карина.
Еще бы! Лена знала, что дождь всегда кончается, стоит ей оказаться под крышей. Мало того, можно не сомневаться, что он тут же начнется снова, как только она выйдет на улицу. Но ей все равно было жаль «цыпленка». Она насупилась и села сушить промокшие волосы.
— Лен, а от чего ты его спасла? — спросила Карина, когда девушка вылезла из-под гудящего фена и обрела способность слышать и понимать человеческую речь.
— Он чуть не бросился под машину, — сказала Лена. — На шоссе, представляешь? Я прямо по газону за ним прыгнула, потому и перемазалась.
— Ненормальный, что ли? — заинтересовалась Вика. — А зачем он к салону за тобой потащился?
В этот момент вошла Наташа, а с ней ее клиентка и Викина клиентка, которая обрадовалась, что косметический кабинет открыт, и тут же пожелала после маникюра сделать маску. Карина состроила Лене гримасу, означающую: «Ну-ка приходи в себя и настраивайся на работу». И она, как всегда, была права.
Отправляясь к себе, чтобы переодеться в сухой сарафан, который она предусмотрительно держала на работе, Лена украдкой бросила взгляд за витрину. Под деревом уже никого не было.
В этот день Лена устала так, что почти забыла о спасенном «цыпленке». Чуть ли не на каждого записанного клиента приходилось по одному спонтанному, главным образом из тех, что пришли сделать стрижку, маникюр или позагорать в солярии. О, у вас тут и косметика появилась, надо же, а можно массажик сделать? А прямо сейчас? Ничего, я подожду! Как и предсказывала Карина, осенью в салоне начался наплыв посетителей — дамочки наперебой приводили себя в порядок после летних отпусков, наводили красоту к новому сезону. Лена старалась всех обслужить и все успеть и в результате вымоталась до предела, так что к концу смены ноги уже не держали.
Из салона она вышла последней, вместе с Кариной, запирающей дверь. Хорошо хоть дождя не было, даже удивительно. Лена с наслаждением вдохнула сырой плотный воздух. Проводя целые дни среди парфюмерных запахов, поневоле их возненавидишь. Лена давно уже не пользовалась духами, выбирала косметику без ароматизаторов и даже сторонилась благоухающих цветочных клумб и аллей. Бензиновые испарения большой улицы были ей куда приятней, особенно в такую свежую прохладную погоду, когда легкие и гудящая голова вентилируются после суматошного рабочего дня. Хорошо, что домой ей идти пешком, а не тащиться в душном метро.
Карина уже убежала, торопливо махнув ей на прощанье. Лена спрятала в сумку высохший зонтик — морось висела в воздухе, но дождя не намечалось, — шагнула с крыльца и остановилась. Под каштаном опять кто-то стоял. Стоял и смотрел на нее круглыми, как у совенка, глазами — то ли жалобно, то ли тревожно.
— Ты чего? — по-детски спросила Лена, подходя к каштану. Мальчик выглядел моложе ее, был на полголовы ниже и, наверное, раза в два худее. Вот уж действительно — цыпленок.
Ответа не было.
— Чего ты тут стоишь? Иди домой.
— Это ты иди домой, — его голос звучал хрипловато. Должно быть, простудился под дождем. — Я пойду за тобой.
— Зачем?
— Буду тебя охранять.
— С какой стати? От кого?
— От кого угодно. Я Стражник.
— О господи, — вздохнула Лена, — опять этот бред?
Сегодня утром, когда она оттаскивала его от дороги, он тоже что-то такое бубнил: «Я Стражник, я должен умереть…» Теперь вздумал охранять ее. Неужели это обычный псих, шизофреник в стадии сезонного обострения? Лена не была совсем уж «чайником» в психиатрии, все-таки когда-то она хотела поступать в медицинским и читала кое-какие книжки. Во всяком случае, слова «псих» и «шизофреник» означали для нее не просто ругательства.
Но на психа и шизофреника парень не походил. Или ей просто не хотелось, чтобы он оказался ненормальным. У него были такие красивые грустные глаза, разве что слишком круглые и беспокойные.
— Мне идти совсем недалеко, — терпеливо объяснила она, тронув его за рукав, — по людным освещенным улицам. На меня там в жизни никто не нападет.
Худой Стражник упрямо молчал, только покачал головой.
— Послушай, ну иди уже домой, — взмолилась Лена. — Тебя, наверное, ждут, волнуются. Болтаешься по улицам мокрый, еще заболеешь. Дать тебе денег на метро?
Он даже не пошевелился.
— Ну, тогда я пойду! Я сегодня целый день работала, устала, как собака, хочу есть и спать. И не смей за мной ходить, слышишь?
Мальчик молча смотрел на нее и не двигался, как будто прирос к дереву. И вдруг Лена поняла, что идти ему некуда. Это было так ясно и очевидно, будто она только что прочитала об этом в книге. Даже вспомнила, где такое можно прочитать — у Достоевского. Можете ли вы представить, что это значит, когда человеку некуда пойти! Или что-то в этом роде. Так говорил Мармеладов, отец Сонечки из «Преступления и наказания». Лена сравнительно недавно сдавала выпускной экзамен по литературе, а потому еще помнила цитаты из классики. Ее новый знакомый необычайно походил на какой-то персонаж Достоевского, из породы униженных и оскорбленных.
Потому он и торчит здесь под каштаном, что ему деться некуда. Увязался за Леной, как бездомный щенок, и боится ее потерять.
Тут она остановила себя, потому что впору уже было заплакать от сострадания. Нельзя жалеть всех обездоленных, сердца не хватит, как выражалась ее мама. Кроме того, непохоже, чтобы парень жил на улице постоянно. Выглядит он, несмотря на свой ощипанный вид, вполне интеллигентно. Скорее всего, у него какие-то временные проблемы, из-за которых он не может вернуться домой. Наверное, что-то серьезное, иначе бы он не бросался под колеса на скоростной магистрали. Может, с девушкой поссорился или родители поставили категорический ультиматум. Типа «или ты то-то и то-то, или не показывайся нам на глаза». У людей ведь бывают всякие отношения с родителями.
— Тебе некуда пойти? — на всякий случай уточнила она.
Мальчик кивнул.
— Как тебя зовут?
— Рыцарь Луны.
— Как? А по-человечески?
— Алексей.
Ну что, отвести этого рыцаря к себе домой? Мама будет недовольна, но на улицу не выставит. Правда, начнет переживать, что у дочки появились такие странные знакомые. А если он примется опять рассказывать про Стражников и рыцарей? Нет, не стоит обрекать родителей на такие испытания. В конце концов, у нее не гостиница, а мама не служанка. Чужой человек в доме — это постелить, накормить, убрать… Как ни крути, а лишние хлопоты, от которых мама постарается избавить Леночку после тяжелого рабочего дня и все взвалит на себя.
Есть еще один выход, но очень рискованный. Лене за него может ох как нагореть. Даже страшно подумать…
Морось тем временем превратилась в полновесные холодные капли, чего и следовало ожидать. Лена всю жизнь притягивала к себе осадки, словно какой-нибудь африканский шаман, вечно бормочущий заклинания о тропическом дожде. Алеша в своей куцей джинсовой курточке нахохлился, втянул шею в воротник, и Лена решилась. Главное, чтобы на мобильнике не кончились деньги: с утра баланс был почти нулевой, а ей надо сделать хотя бы один звонок.
— Может быть, тебе разрешат переночевать в салоне, — деловито пояснила она, вынимая телефон. — Я сейчас позвоню нашей администраторше и попрошу ключи. Она рядом живет, сходим и заберем. Если, конечно, Карина согласится…
— Не надо никому звонить, — прервал ее Алеша.
Он наконец отлепился от дерева и поднялся на крыльцо, как будто только и ждал приглашения. Лена удивленно последовала за ним.
— Сигнализация есть? — спросил мальчик.
— Нет, — машинально ответила Лена и прикусила язык. Сигнализации в салоне не было, но эту тайну следовало хранить от посторонних. Хозяева пока не раскошелились на охранную систему, надеясь, что на большой, оживленной улице парикмахерскую не ограбят, да и участковый, всемогущий Барабас, не зря прикормлен, проследит. Для устрашения налетчиков по ночам в витрине многозначительно мигал красный огонек, но это была чистая бутафория.
Цыпленок между тем вынул из кармана какую-то кривую железяку, воткнул ее в замочную скважину, и дверь послушно отворилась. Он шагнул внутрь и посмотрел на Лену вопросительно.
— Ты что, взломщик? — испуганно выдохнула она.
— Я же сказал — я Стражник. Идем, а то заметит кто-нибудь.
Они проскользнули в косметический кабинет, где окна выходили во двор и было не так рискованно зажигать свет. Все же Лена из осторожности включила только маленькую лампу с увеличительным стеклом, которую использовала при косметических процедурах. Говорили они тихо, временами переходя на шепот, хотя с улицы их вряд ли кто-то мог услышать.
Лена выдала Рыцарю Луны толстую махровую простыню и заставила снять мокрую одежду, которую отнесла сушиться в солярий. Налила им обоим горячего чаю, нашла в кухне какие-то сухие хлебцы, которыми питались сидящие на диете Наташа с Кариной. Вернулась в кабинет, поставила перед мальчишкой стакан с тарелкой и велела:
— Рассказывай.
Алеша нервно заерзал. Рассказывать ему явно не хотелось, но теперь он уже дважды был у Лены в долгу — сначала вытащила из-под машины, потом обогрела и накормила.
— Ну, — сказал он, — сначала я тусовался с фанатами «Третьей стражи»…
В общем, Лена зря надеялась, что после его рассказа что-то прояснится. Чем дальше Алеша говорил, тем более туманной и зловещей казалась ей вся история.