— Это агорафобия, — сказал Алеша, — боязнь открытого пространства. Выходит, у тебя тоже. Довольно редкая особенность, обычно большинство людей клаустрофобы, не выносят тесных закрытых помещений, задыхаются в лифте. Я же наоборот, могу хоть в гробу спать. А ты?
Лена закрыла ему ладонью рот, чтоб не говорил глупостей. Он встряхнул головой, как щенок, засмеялся и начал щекотно целовать ее ладонь, локоть, плечо, родинку под мышкой…
— Смотри, луна твоя светит, — сказала она чуть погодя, показывая за окно. — Надо было хоть жалюзи опустить.
— Плевать, — ответил на это Рыцарь Луны, — пусть светит. У меня от нее интуиция повышается. Я даже будущее могу предсказывать. Хочешь? Нас с тобой ждут нелегкие испытания. Но мы выйдем из них с честью, победим всех врагов и будем жить-поживать…
— И добрана живать, — добавила Лена. — Это мальчик, один из маминых пациентов, своей маме все говорил: расскажи мне сказку про добрана (которого жуют). А она никак не могла понять, какой такой добран (и кто его жует)… А он так понял «добра наживать».
— Про добрана — это классно, — одобрил разомлевший Алеша. — И то, что твоя мама детей лечит, — классно. А то, что ты здесь со мной, — просто суперклассно.
— Знаешь, мне пора, — забеспокоилась Лена и потянулась за своими джинсами. — Вдруг родители не спят. Они же с ума сойдут.
— Что ты, маленькая? — возразил Рыцарь Луны. — Взрослый человек, работаешь. Мобильник у тебя включен, забеспокоятся — позвонят. Останься.
— Спать пора, Лешка. И мне, и тебе. Я знаешь как устала!
— Так в чем дело — спи. Покачать тебя?
— Нет, я пойду. Пусти.
— Подожди. Еще немножко побудь. Хочешь, я тебе что-нибудь расскажу про Луну?..
И тут доселе молчавший пудель Чарли залился таким лаем, что они чуть не скатились с кресла.
— Тихо! — шепотом крикнула Лена.
Но Чарлик не унимался и скреб закрытую дверь косметического кабинета.
— Опять, — прошептал Алеша, бледнея.
— Может, это Сашка? Решил проверить, как ты здесь?
— Может быть. Но вряд ли.
— Да откуда они могли узнать, что ты в парикмахерской!
— Они все знают.
— Перестань! — рассердилась Лена.
Она вскочила, наспех накинула на голое тело рабочий белый халат и открыла дверь кабинета. Отважный Чарли с рычанием бросился к выходу на улицу, по счастью, запертому.
— Куда ты? — метнулся за ней Рыцарь Луны.
— Тревожная кнопка, — сквозь зубы ответила Лена, впопыхах просовывая руки в рукава. — Тебе же показывали. На столе у Карины. Надо нажать. Приедет милиция.
— Погоди. Милиция приедет — а ты как же?
Лена только махнула рукой.
Но когда она выскочила в зал, Чарли уже перестал лаять, только недовольно ворчал, обнюхивая входную дверь. Лена осторожно подошла к витрине и разглядела через цветное стекло какие-то неясные тени, бегущие от крыльца. Хлопнула дверца; где-то впереди, невидимая, заурчала и отъехала машина.
— Это не Сашка, — сказал подошедший сзади Алеша, весь в белом. Он успел завернуться в простыню, как и прошлой ночью.
— А чего же они сбежали? — шепотом спросила Лена.
— Наверное, испугались.
— Испугались маленькой собачки? Карликового пуделя? — насмешливо сказала Лена, хотя сама еще не пришла в себя от страха. — Тоже мне, Третья стража, Черные рыцари!
— Тсс! — на полном серьезе цыкнул на нее Алеша. — Не произноси этих слов! Они вернутся.
Лена вздохнула и пошла готовить чай.
Она решила все-таки пойти домой. Алеша пообещал, что будет спать прямо за столом Карины, держа руку на тревожной кнопке. Он предлагал ее проводить, но она отчаянно замотала головой и замахала на него руками. Еще не хватало, чтобы в его отсутствие с салоном что-то случилось. Тогда Марина Станиславовна выгонит их обоих. Так она заявила своему рыцарю, хотя на самом деле больше всего боялась за него. Вдруг эти бандиты притаились за углом. Она-то им не нужна, а вот Лешке по ночному городу болтаться не стоит. Вслух Лена уверила его, что Чарли хоть и малыш, а в обиду ее не даст — прогнал же он непрошеных гостей от дверей парикмахерской.
— Ну, не знаю, — в сомнении произнес Алеша.
Он подошел к ней вплотную, зажмурил глаза и сделал несколько замысловатых пассов у нее над головой.
— Заколдовываешь, что ли? — спросила Лена.
— Не важно, — ответил он и подтолкнул ее к выходу. — Теперь иди. Сразу.
«Полный дурдом. И с кем я связалась? — думала Лена, торопливо шагая по безлюдным улицам. Семенящий Чарли еле поспевал за ней. Она редко ходила ночью по своему спальному району, абсолютно пустому в эти часы, и ей было очень неуютно. — Он же совершенно сдвинутый. Тоже мне, Рыцарь печального образа. Рыцарь Луны. Рыцарь Селены. Рыцарь Лены!»
Этот неожиданный каламбур насмешил ее, и от избытка чувств она пустилась бегом так резво, что бедный пес чуть не задохнулся в своем ошейнике и возмущенно засвистел носиком, призывая хозяйку умерить шаг.
Ирина Федоровна, эта писклявая мымра, утром опять предупредила, чтобы Оля не смела пользоваться офисным Интернетом «в личных целях». Вот кретинка! Линия все равно работает круглосуточно, и оттого, что Оля пару раз «в личных целях» заглянет на форум или напишет несколько писем, от фирмы ну никак не убудет. Ну и что ж, что в рабочее время! Она ведь все успевает. И не режется, между прочим, часами в онлайновые игры, как некоторые, не будем называть имена, из отдела системных администраторов.
Просто сисадмина поймать невозможно, а на нее, секретаря, всегда всех собак вешают. Она сидит на ресепшене[1] в предбаннике, куда выходят двери всех комнат, на проходе, и кое-кто просто не может мимо пройти, чтобы не привязаться. А эта Федоровна все нотации читает, как завуч, даром что всего на два года старше. Офис-менеджер, скажите пожалуйста! Да оставь этого менеджера одну в офисе хоть на пару дней, тут потом днем с огнем ничего не найдешь. Куда вы вообще без Ольги! Вот обижусь и уйду в другую фирму, где меня будут ценить. Или заболею, так серьезно, недельки на две-три, чтоб почувствовали!..
Вспомнив о своей незаменимости, Оля успокоилась и ворчала про себя уже для порядка, по привычке. В самом деле, стоит ли расстраиваться из-за какой-то нудной дуры. Таких везде навалом, а вот Оля — одна. Она здесь с первых дней существования фирмы, знает все производственные тонкости, помнит про каждую бумажку, клиентов и партнеров узнает по голосам — да что там! Шеф без нее как без рук, не зря только у Оли есть ключи от всех дверей и сейфов, Он поручает ей даже проверять бухгалтера. Причем, заметьте, никакие постельные отношения их не связывают — с шефом, конечно, а не с бухгалтером, невзрачным очкариком, только что закончившим институт. Развелось их после института, а что толку? Оля умеет работать не хуже, хоть и не училась, и все эти дипломники, что ни день, к ней за советами бегают.
Да, так про шефа: никогда между ними ничего не было, только доверие и взаимное уважение. И Оля, хоть и обижалась на то, что он посадил ей на голову противную начальницу, фу-ты ну-ты офис-менеджера, но понимала: ее он никак назначить на эту должность не мог. Не потому, что она не справится, — ха! — а потому, что Оля нужна ему здесь, под боком, на боевом посту, каждую минуту, иначе все в фирме пойдет кувырком.
Она решила задержаться в офисе после работы, хотя это не приветствовалось. Хозяин был поклонником системы Форда: если не успеваешь все сделать в отведенные часы, значит, ты плохой работник. Поэтому в шесть с копейками офис вымирал, разве что сам шеф засиживался с партнерами, но ему, понятно, собственный закон не писан.
Сегодня шефа нет и не предвидится, после обеда он уехал на переговоры, возвращаться не собирался, и Оля решила, что она без помех пообщается на форуме. Девчонки опять затевали какой-то шабаш, и надо было узнать подробности.
Прошлая тусовка на чьей-то замызганной хате ей не понравилось. Во-первых, было много водки, а она привыкла, что поклонники Третьей стражи почти не пьют, разве что по пузырику пива на прогулке. Во-вторых, жгли какую-то дрянь, и от приторного духа у Оли голова пошла крутом, она вообще к запахам очень чувствительна. В-третьих, к ней клеился на редкость мерзкий тип, тощий, остролицый, с крысиным хвостиком.
Кончилось все печально: отбиваясь от крысиного хвостика, Оля слишком целеустремленно налегла на водку, и вскоре ей стало плохо. Она помнит, как хвостик участливо предлагал проводить ее в ванную, но Оля рвоты не выносила, у нее от этого начиналась мигрень на несколько дней. Потом он принес ей горького, как чифирь, чаю и куда-то исчез, слава богу, а Оля сидела в кресле, в какой-то крошечной комнатке, боясь пошевелиться, чтобы не расплескать мутную тошноту, стоявшую у самого горла. Какой-то довольно симпатичный мэн, полноватый и одетый аккуратно, в отличие от всей компании, развлекал ее разговорами. В таком состоянии нельзя спать, добродушно посоветовал он, лучше говорить о чем угодно, и она, старательно раздирая слипающиеся глаза, что-то рассказывала ему, кажется о работе.
В общем, более или менее обошлось, к концу вечера хмель выветрился, и до дома Оля добралась сама, но неприятный осадок остался. Она решила, что больше не пойдет на квартирные шабаши — неизвестно кого там можно встретить и вообще стремно. Об этом Оля с утра сообщила девчонкам в рассылке и сейчас ждала встречных предложений и комментариев. Открыла почту, обнаружила несколько новых писем — ведьмочки, как всегда, оперативны! — и, загружая первое письмо, полезла в нижний ящик стола за салфеткой, чтобы протереть экран.
Тут-то все и случилось.
Когда она выпрямилась, в углу стоял кто-то в черном, высокая фигура с остроконечным колпаком вместо головы и какими-то знаками на груди. Оля даже закричать от ужаса не смогла, впрочем, кто бы ее услышал — на этаже никого не осталось, а охрана сидела внизу.
— Ведьма Магдалина? — спросила фигура глухим низким голосом.
Вся дрожа, Оля кивнула — это был ее ник