Лекарь тут же перенес Лавронсо в операционную, и меня выставили вон, наказав приходить через час.
Мы вернулись в Стрекозу, я привела себя в порядок, переплела волосы и уложила под чепец, который на этот раз завязала на аккуратный бантик.
Артефактору я посоветовала скинуть сюртук — здесь и в рубахе можно ходить, но тот скривился. Ладно, пусть выделяется в придорожной таверне, если жить не хочет. Я не собиралась показывать его публике, все-таки Лигатрика ищут, но после утренней поездки к лекарю он решил, что выходить вполне безопасно, и пожелал поесть, как он выразился, хоть и за селянским, но настоящим столом.
Понадеявшись, что в этом селении отыщется маг, который может заряжать кристаллы, я кинула в мешок пустой комплект. У Стрекозы еще был запас хода, и полные кристаллы у меня имелись, но раз уж мы тут застряли, нужно пользоваться случаем.
Мы устроились в таверне на постоялом дворе, возле которого я остановила Стрекозу. Там мы узнали, что селение называется Боргезин, что до Лусмеина других больших селений нет, и в сторону лучше не съезжать, кругом болота.
Я старалась спокойно дышать, обводя взглядом зал. За парой столиков сидели сонные местные ремесленники. Сверху по лестнице спустились просыпающиеся постояльцы. Мутное окно ловило лучи солнца и пропускало внутрь рассеянный свет. Вид размеренной жизни селения подействовал на меня противоположным образом, будто всё вокруг кричало "ты не наша, уходи отсюда!" Я чувствовала себя чужой в мире, где не нужно спешить, прятаться, чутко следить за тем, что меня окружает, опасаться стрелы, ножа и меча, чужих ушей и недобрых глаз.
Мои невеселые размышления прервал стук плошки о столешницу.
Отдав должное каше с яблоками и грушами, я дождалась, пока мэтр расправится с начиненным грибами и сыром омлетом. Мы вместе зашли к магу, я забросила в Стрекозу заряженные кристаллы, и мы вновь двинулись к лечебнице.
Дварфо спало. Нам продемонстрировали зашитого и перебинтованного пациента, убедили, что его жизнь вне опасности, и лечебница у них приличная, пациентов не обворуют. Лавронсо придется остаться тут на три или четыре дня. Я заплатила лекарю за самое лучшее лечение и поняла, что придется снимать комнату над таверной.
Мы начали сговариваться с хозяином, когда дверь распахнулась, и в таверну ввалилось четверо стражей. Один из них, лысый и гладко выбритый лейтенант с яростным взглядом, ткнул пальцем в нашу сторону:
— Вот они, попались, голубчики. Это он, это тот, кто бандитов на оникс-мобиль навел, а потом уехал вместе награбленное делить! И баба с ним, небось, заодно. Тоже из тех, кого с мобиля сняли? Подружку продала, а сама переоделась, думала, не узнает никто? Взять их.
Мэтр пытался сопротивляться, но его пихнули кулаком в бок, и он присмирел. Я возмущалась, что я честная женщина, никаких бандитов не знаю, но на стражей это не произвело впечатления. Артефактор вышел с достоинством, я же продолжала верещать и обсыпать стражей простонародными ругательствами.
— Чтоб тебе повылазило! Чтоб тебя чирьи заели!
Лейтенант грубо схватил меня за плечо:
— Открывай мобиль, обыскивать будем.
— Так не мой мобиль, мобиль не мой, хозяина моего, а нету его тут, заболел он!
— Врешь небось. Открывай!
— Да откуда ж мне знать, как его открывать? Я баба простая.
— Хозяин, не хозяин, а мобиль ей и правда не открыть, — усмехнулся другой страж. — Вы, господин офицер, из городских, небось, из столичных? У вас там, говорят, бабы мобили водят, а у нас тут никто этим курицам такую штуку не доверит. Ничего, потом за хозяином его вернемся. Эй, баба, кто твой хозяин?
Я промолчала, пытаясь сообразить, что ему ответить.
— Да дварф какой-то приехал и тут же — оп! упал! — отозвался один из зевак.
— Дварфов среди бандитов не было, — сказал тот страж, что рассуждал про "куриц". — Пусть лечится, а этих в Лусмеин свезти надо.
Лейтенанту это не понравилось. Если он столичный, он бы нас сразу в столицу отвез, а это плохо. Там могут сообразить и показать меня клиентам госпожи Раеналд, гильдейцам или конторам типа той, где работает Фасталк. Или нарисовать настоящий портрет и разослать его по городам, где я бывала. И тогда я закончу жизнь в пыточном подвале. Хорошо, если Хитра успеет сбежать, пока меня ломать будут. Ломать в подвалах тайной службы умеют.
Но лейтенант посмотрел на стражей и махнул рукой:
— Лады, в Лусмеин, а там разберемся.
Это хорошо. Из Лусмеина есть шансы сбежать. И очень хорошо, что наш разговор слышат зеваки. Бейлир уже научился вызнавать сведения у разговорчивых существ.
Глава 14
Нам связали руки и ноги, сняли кошель с моего пояса, а у мэтра вынули деньги из кармана сюртука. К счастью, артефактор взял с собой только немного монет. Опасаясь воров в таверне, документы и кошель он оставил в Стрекозе. Нас посадили в повозку и повезли по тракту. Судя по голосам, сопровождал нас тот же отряд, и бритый лейтенант был с ними. Это неудивительно, он славу поимки "разбойников" никому не отдаст.
— Госпожа Цинтия, мне кажется, я несколько... м... возможно у меня в голове все смешалось, — неуверенно проговорил Лигатрик.
— Вы что-то заметили? — насторожилась я.
— Голос лейтенанта. Я будто слышал его раньше, но в таких обстоятельствах...
Если б у меня не были связаны руки, я бы хлопнула себя по лбу.
— Представьте его с волосами и, думаю, с бородой.
Я услышала облегченный вздох, а затем стон:
— О-о... это тот самый бандит, что уехал с хутора до вашего появления!
— Тише! — зашипела я. — Ни слова больше. Я случайная попутчица, а вы сбежали от бандитов, и ни звука, что вы его узнали. Ключ по-прежнему у вас на шее?
— Да.
Артефактор носил рубаху с высоким воротником и повязывал шейный платок, как положено у аристократов и тех, кто пытается доказать, что ничем не хуже. Значит, пока его не будут полностью обыскивать, ключ не найдут.
— Теперь слушайте меня внимательно. Выдумайте что угодно, но не называйтесь ни артефактором, ни настоящим именем. Давайте назовем вас владельцем механической мастерской.
Лигатрик ответил мне стоном. Больше мы не разговаривали, зато стражи решили скоротать дорогу болтовней. Ехать им приходилось медленно, и я слышала, как они ворчат, что в Лусмеин привезли уже три карет-мобиля для стражей, но водят их пока только избранные, а рядовым стражам не дают, вот и приходится тащиться рядом с селянской повозкой. Но ничего, ничего, скоро лошадей на мобили будут менять, точно-точно. Вон курьеры некоторые уже на дуо-мобилях рассекают, им даже в города заезжать можно, если по делу.
То, что магтехника завоевывает свое место в Вавлионде, меня, конечно, радовало, но я очень надеялась, что нам удастся выпутаться из неприятностей до окончательной победы магроторов над лошадиной силой. Сейчас мобиль был нашим преимуществом.
Мы пару раз останавливались по дороге, чтоб стражи размяли ноги, и нас сводили в кустики. Воплями и возмущением я заставляла стражей отвернуться, но за это мне накидывали веревку на шею, мол, никуда не денешься. Без Лигатрика я и правда никуда не денусь.
До Лусмеина нас довезли, когда стемнело. Вытолкав из повозки у городской тюрьмы, нам распутали ноги, и под любопытными взглядами зевак провели внутрь. Я старалась идти, опустив голову и заслоняя лицо выбивающимися прядями. Лигатрик, напротив, шел с гордо поднятой головой, поглядывая на окружающих свысока.
Стражи записали наши имена. По счастью, Лигатрик внял моим увещеваниям, и назвался фальшивым. Не желая возиться, нас кинули в одну небольшую камеру и ушли, пообещав разбираться с нами утром. Освободиться от веревок было делом четверти часа — грубая металлическая скамья хорошо для этого подходила. Веревки я снимала осторожно, чтоб можно было накинуть их назад и сделать вид, что мы все еще связаны.
— Если я что-то понимаю в этой жизни, лысый офицер придет выбивать из вас ключ. Надеюсь, он терпелив и даст нам выспаться.
— Спать? Здесь?!
Я устроилась на скамье и откинулась на стену.
— Предпочитаете у мусорной кучи рядом с бездомными или в злачном месте среди городского отребья?
Артефактор, потеряв самообладание, сполз по стене, стукнулся пару раз затылком о неровный камень, и следующие четверть часа я слышала вопли вперемешку со стонами о его ужасной судьбе, пока голос артефактора не стал взвиваться свыше всякой меры. Из соседней камеры заорали, пообещав засунуть ему неприличные части тела в глотку, если он не заткнется, и мэтр перестал страдать вслух, лишь тихо всхлипывал. Тишина позволила мне вовремя расслышать шаги по коридору.
Я быстро накинула веревку нам на руки. Терпением бандит не отличался, а возможно, над ним нависли ужасные кары, если не привезет работающий артефакт.
Загремели ключи, дверь распахнулась, и лысый "офицер" вразвалочку вошел в камеру, поигрывая кинжалом. Чтоб не привлекать внимание других заключенных, а может, для пущей острастки, он прикрыл за собой дверь, хитро сощурился и зашипел:
— Ты, тля заумная, что со своей штуковиной сделал? Ща топаешь за мной ровненько. Бабу им оставим, пускай допрашивают. — Он поиграл кинжалом, — давай, подымайся.
В бытность мою порученцем не одного и не двух бандитов я поймала на мнении, что в паре из человечки-женщины и эльфа-мужчины опасным может быть только второй. Вот и лысый бандит не обращал на меня никакого внимания, неосторожно повернувшись боком.
Его беспамятное тело я мягко опустила на пол и быстро обшарила карманы. В одном из них нашелся некий странный предмет из кристаллов и шестеренок, прикрытый пластинами с двух боков и завернутый в тряпицу. Увидев, что мэтр сейчас закричит в восторге, я быстро зажала ему рот.
— Тот самый артефакт?
— Ум.. умгум!
— Ни звука.
Чесались руки свернуть бандиту шею, но я понимала неразумность такого убийства. Для стражей он сейчас свой. За убийство стража, случись нам снова попасться, арестовывать нас не будут, нас прикончат на месте. А мы непременно попадемся, потому что за своего стражи город перевернут, благо, он не такой большой. Поэтому я проверила пульс бандита и придушила еще чуть-чуть, но не до конца. Я подобрала веревку, прихватила ключи с кинжалом и сделала мэтру знак выходить. Закрыв дверь, я прокралась в конец коридора. Дежурный дремал за столом. На всякий случай его я тоже уложила "спать", но мягко и ненадолго, и кинула ключи ему в карман.