– Оно конечно, – согласился Ригард, и какое-то время они шли молча. Ригард посмотрел на Клауса, явно собираясь спросить еще о чем-то, но тут кочковатая дорога вдруг вывела их на укатанный проселок, обильно удобренный конским навозом.
– Ну вот, должно, деревня за тем поворотом! – обрадованно сообщил Клаус и улыбнулся, впервые за последнее время.
– Уверен, что так! – поддержал его Ригард, и они зашагали быстрее.
Перед самым поворотом, на обочине, приятели увидели смятые молодые елочки и размашистый знак в виде косой засечки на стволе столетней ели. Срезанная чем-то острым, еловая кора свисала до самой земли.
– Ишь ты, постарался кто-то, – сказал Ригард.
– Делать им тут нечего, – произнес Клаус, не представляя, кто и как мог нанести дереву такую рану.
А между тем он оказался прав – за крутым поворотом показались первые дома Каркуша и часть другого берега озера, с черной и глубокой водой.
Появились первые живые звуки, прятавшиеся до этого на молчаливой дороге. Скрип весельных уключин на озере, стук молотка, куриное квохтанье и звон цепи.
Первый дом, до которого дошли Клаус с Ригардом, оказался нежилым, с темными окнами и припорошенным пылью крыльцом. Зато уже в следующем жили люди.
– Добрый вечер, хозяин, не подскажете, где дом Гизеллы? – спросил Клаус у старика с всклокоченными седыми волосами, который распутывал расстеленную на траве сеть.
Тот встал с табуретки и, оставив работу, подошел к забору. Затем выглянул на дорогу, идущую к лесу, и, наконец, ответил:
– Четвертый дом вот от того, тесаного…
Старик указал на дом с новой пристройкой, находившийся на другой стороне улицы.
– Спасибо, – сказал Клаус, и они пошли дальше, а старик остался у забора, глядя на разряженных по-городскому чужаков.
– Странный он какой-то, – сказал Ригард. – Ох, а жрать-то как хочется…
– Может, племянница бабушки Орсы нас и покормит, – предположил Клаус. Где-то неуверенно залаяла собака, но тут же замолчала, словно испугавшись собственной дерзости.
– Слушай, а чего у них все заборы поломаны и дома в бревнах? – спросил Ригард о том, что Клаус приметил еще на доме старика, у которого спрашивали дорогу.
Заборы стояли на месте, но они носили следы многочисленных ремонтов. Штакетник был разного размера, а кое-где его обломки оказались сшиты некрашеными досками и жердями.
Основания домов укреплялись бревнами, скрепленными коваными скобами, а ставни на окнах, с набитыми на них толстыми досками, выглядели более чем основательно.
На новых оплетках из бревен на стенах и ставнях то тут то там попадались косые зазубрины, которые Клаус тотчас сравнил со знаком на вековой ели.
– Добрый вам вечер, хозяин, здесь ли живет Гизелла, племянница Орсы? – спросил Клаус у молодого человека, который выглядел на пару лет постарше их с Ригардом и занимался тем, что раскладывал по корзинам вываленную на деревянные мостки рыбу.
Отставив корзину, молодой человек взглянул на незнакомцев, потом поднялся на крыльцо и, приоткрыв тяжелую, окованную железом дверь, крикнул:
– Мать, к тебе какие-то городские! Выйди!
И, спустившись, снова занялся сортировкой рыбы.
Вскоре на пороге показалась женщина лет сорока. Она вытирала руки о фартук, внимательно вглядываясь в лица незнакомцев.
– Мы от вашей тети Орсы, – пояснил Клаус. – Она сказала, что здесь для нас есть работа…
– Мы пришли свинью выгнать! – громко объявил Ригард, которому надоели эти полунамеки.
Разбиравший рыбу молодой человек резко поднялся, и они с матерью обменялись быстрыми взглядами.
– Ну, входите, – сказала хозяйка.
Клаус отворил расшатанную калитку, и они с Ригардом прошли во двор.
– Поднимайтесь в дом, а ты, Рой, позови старосту.
Молодой человек вытер руки о ветошь и пошел через палисад к соседнему дому.
36
Клаус с Ригардом поднялись на крыльцо и прошли мимо хозяйки в коридор, где на натянутых под потолком нитках висели пузыри с вялившейся икрой.
– Сюда проходите, в горницу, – сказала женщина, указывая на дверь. Клаус открыл ее и вошел в просторную комнату, где совсем не пахло рыбой, хотя во дворе и коридоре все пропиталось ее запахом. – Садитесь за стол, – сказала хозяйка, подхватила рассыпавшиеся волосы и скрутила их в пучок на затылке. – Сейчас я вам поесть принесу, но у нас тут только рыба.
– Мы любой еде рады, – сказал Клаус, оставаясь стоять возле стула.
– Садитесь, – повторила хозяйка и вышла.
– Ох и глазищи у нее! Уж не колдунья ли? – проговорил Ригард, с облегчением опускаясь на стул.
– Почему сразу колдунья? – возразил Клаус, тоже садясь и пристраивая рядом свой посох. – Просто им тут нелегко живется и всякий новый человек кажется враждебным.
– Ну не скажи. Хотя, если покушать вволю, может, все станет не таким странным?
Хозяйка вернулась через пару минут, переодетая в новую юбку и белую нарядную блузку. Волосы ее были тщательно причесаны и убраны в аккуратный пучок.
– Вот, утром еще готовила, – сказал она, ставя перед гостями два блюда – вареных окуней и жареного карпа.
– Хлеба, извините, нет. Дорога в город небезопасная, а больше муки купить негде.
– Ничего, мы и этому очень рады, – сказал Клаус и улыбнулся хозяйке, а она улыбнулась ему в ответ, сразу становясь на десять лет моложе.
– М-м, как вкусно! – признался Ригард, торопливо расправляясь с большим окунем. – А чего у вас в озере еще водится?
– Щука, налим, раки… Только мы их тут не едим.
– А почему? – спросил Клаус. – Раки очень вкусные, правда, я их только два раза ел.
– Нипочему, – ответила хозяйка и снова улыбнулась. – Не едим, и все.
И, отойдя к двери, стала ждать, когда гости поедят.
В коридоре послышались шаги, дверь открылась, и следом за Роем в комнату вошел высокий, широкоплечий мужчина с подстриженной седоватой бородой.
– Здравствуй, Гизелла, – сказал он.
– Здравствуй, Гектор, – ответила она и, обращаясь к гостям, добавила: – Это Гектор, староста нашей деревни. С ним и поговорите, а я пока посуду отнесу.
С этими словами она забрала тарелки с объедками и вышла вон, оставив гостям льняную салфетку, чтобы вытереть руки.
Гектор постоял у двери, изучая слишком молодых, на его взгляд, охотников подзаработать, затем подошел, поставил себе стул и сел, продолжая молчать.
Рой остался у стены.
– Откуда будете, из города? – спросил Гектор.
– Из города, – подтвердил Клаус.
– Оттуда, – кивнул Ригард, стараясь говорить басом.
– А знаете, чего у нас тут?
– Нам говорили – свинья, – поспешил ответить Ригард и наткнулся на недовольный взгляд Клауса.
– Свинья… – Гектор усмехнулся и дотронулся до бороды. – Свиньи у нас в каждом подворье. Рыбы и свиньи – основной доход.
– А почему не овцы? – спросил Клаус.
– Овцы рыбу не жрут. А свиньи и потроха рыбьи, и чешую, и головы. И раков – хоть мешками.
– А сами вы раков не едите?
– Нет.
– А почему?
Староста отвел глаза и, пожав плечами, ответил почти как Гизелла:
– Не принято у нас, вот и все.
Вернулась хозяйка и поставила на стол блюдо с пареной икрой. Клаус с Ригардом взялись за крохотные ложки и стали есть. Пока им было в новинку, все казалось вкусным, но Клаус представил себе, каково есть одну рыбу целый месяц, год, а то и больше.
– Ну так что насчет свиньи, большая она? – спросил он, чтобы нарушить паузу.
– Ростом примерно с тебя, – сказал Гектор, испытующе глядя на Клауса, однако тот постарался скрыть свое удивление.
– С клыками?
– С клыками, – подтвердил староста. – С такими клыками, что бревна из сруба вырвать может.
– А с чего у вас эта свинья завелась? – спросил Ригард, быстро поедая несоленую икру.
– Два года назад с Черного леса пришла, – пояснил Гектор. – Сначала рыбу жрала – выскакивала перед рыбаками и пугала, чтобы они мешки бросали. Полмешка сжирала, и три дня ее не видели. Потом стала расти, уже ей и мешка мало было, одного рыбака ограбит – другого на берегу ждет, а они-то, когда на фонари ловят, в темноте уже причаливают.
– На фонари? – спросил Клаус.
– На фонари у нас самая ловля, – сказала из угла Гизелла. Клаус и Гектор одновременно повернулись в ее сторону, и она смущенно поправила прическу.
– Это правда про серебро с каждого двора? – спросил Ригард, доев икру.
– Ты про награду? – уточнил Гектор.
– Да, про нее. Нам говорили – по серебряному талеру с каждого дома, это так?
– Правильно говорили, с каждого жилого. Те, что пустые, уже не платят.
– А много пустых? – поинтересовался Клаус.
– В том году было три, в этом – семь.
– А куда люди подевались?
– Свинья пожрала…
Клаус с Ригардом переглянулись, и это не ускользнуло от внимания Гектора.
– Ну что, может, завтра с утра обратно в город? – усмехнулся он.
– Нет, почему же? Мы готовы вам помочь, – сказал Клаус.
– И что – уже кому-то помогали?
– Да, помогали.
– Было дело, – весомо дополнил Ригард, не собираясь уточнять, с кем именно они сражались.
– И что, получилось? – уточнил Гектор уже серьезнее.
– Было трудно, – признался Клаус. – Но справились.
– Хотя и получили ранения, – добавил Ригард. – Я несколько дней хромал.
Они помолчали. Гектор задумчиво смотрел на молодых охотников. Хоть молоды и тщедушны, зато дорого одеты. Может, оттого и дорого, что работой заслужили?
– А чего же при вас нету ни мечей, ни арбалетов? Или вы колдовством каким сильны?
– Нет, колдовству мы не обучены. Но всегда можно выдумать какую-нибудь хитрость, что против зверя, что против иного врага… – со значением произнес Клаус.
Гектор еще немного помолчал, затем поднялся:
– Ну что же, ночь у Гизеллы перетерпите, а утром вас Рой на место отведет, покажет, где обитает свинья эта… Чего нужно будет – у него возьмете, а там посмотрим, что у вас получится.
С этими словами староста кивнул хозяйке и вышел в коридор.