дороги.
Возле крыльца стояли два подрессоренных возка с лакированными коробами, запряженные легконогими гнедыми кобылками. Увидев их, жеребец Галлена затряс головой и заржал, а кобылы с готовностью отозвались.
– Нет, Карандер, не время сейчас, – предупредил его Галлен, прикидывая, как поставить жеребца, чтобы его не беспокоили кобылы.
Привязав животных к коновязи, путники поднялись по выщербленным ступеням и оказались в просторном зале с закопченными потолками. Здесь стояло не менее тридцати столов, но заняты были только два.
За одним сидели двое добротно одетых господ, судя по всему, барышники и владельцы подрессоренных возков, а за другим одинокий посетитель в высоких черных сапогах и темно-зеленом мундире.
На столе рядом с ним лежала шляпа с гербом королевской службы лесных угодий.
У барышников стол ломился от яств, а перед лесным чиновником стояла глиняная кружка с самой дешевой выпивкой.
Когда вошли новые посетители, барышники на мгновение прервали разговор, но затем вернулись к своим делам. А одинокий посетитель вновь прибывших даже не заметил, продолжая смотреть куда-то сквозь стену.
Выбрав подходящий столик, Галлен с облегчением опустился на стул, рядом с ним расположились Клаус с Ригардом.
С улицы послышалось ржание Карандера, Галлен беспокойно огляделся: ну где же хозяева? И они тотчас появились – высокий полный мужчина лет сорока пяти в крашеной холстяной паре, льняном фартуке и с улыбкой на бритом лице, а с ним женщина того же возраста, в таком же фартуке поверх шерстяного коричневого платья.
Мужчина был коротко стрижен, а голову хозяйки венчало сооружение, которое сделало бы честь любой даме при дворе провинциального лорда.
– Мы рады видеть вас в нашей харчевне! – произнес мужчина.
– Да, очень рады, – подтвердила хозяйка, делая книксен, адресованный Галлену.
– Мы проезжали мимо и решили зайти к вам, – сказал тот. – Мы слышали, у вас отличный свиной рулет и замечательная пшенная каша со шкварками.
– О да, наша кухня славится по всей дороге, – подтвердил хозяин, а хозяйка от избытка чувств едва не сделала еще один книксен.
– Вот и прекрасно. Порадуйте нас своим умением, а пока принесите на закуску ветчины и сыра. Ну и пива – светлого и черного.
– Пожелаете солений? У нас лучший на дороге маринованный лесной чеснок.
– Хорошо, подавайте все, что посчитаете нужным, – милостиво согласился Галлен, и довольные хозяева убежали выполнять заказ.
– Каша со свиными шкварками! – повторил Ригард и, прикрыв глаза, стал медленно раскачиваться. – Как я мечтал об этом, поедая печеную рыбу без соли!
– А я творожники очень уважаю, – признался Клаус, мечтательно глядя в окно. – Мамаша их поджаривала с корочкой! Как она там, справляется ли без меня?
Клаус вдохнул и, уставившись в стол, стал барабанить по нему пальцами.
– Так вы что же, до сих пор не дали знать своим родным, что живы? – спросил Галлен.
– Нет, конечно! – удивленно ответил Ригард. – Как мы это сделаем? Никаких земляков нам пока не попадалось.
– А письмо написать и передать через купеческое товарищество не пробовали?
– Как это? – спросил Клаус, отвлекаясь от тяжелых дум.
– Можно зайти в купеческое товарищество и передать письмо или деньги, которые будут с оказией переправлены в тот город, который тебе нужен, и вручены тому человеку, которого ты укажешь.
– А если не передадут и присвоят? – осторожно спросил Ригард.
– Тогда человек, вернувшись домой, узнает, что его обманули, и будет скандал. Но купеческое товарищество на такую глупость никогда не пойдет, доверие для них очень важно. Я несколько раз пользовался их услугами, и все мои письма были доставлены.
– Так это, наверно, стоит огромных денег? – предположил Клаус.
– Пару крейцеров, а если тебе нужен ответ на письмо – то три.
– И монеты переслать можно? – недоверчиво спросил Ригард.
– Можно. Если я ничего не путаю, то четвертинка за каждый крейцер.
– С этим ничего не выйдет, – отмахнулся Клаус, вздыхая.
– Почему?
– Мы неграмотные. Буквы знаем, читаем немного, но писать ни я, ни Ригард не умеем.
– Не беда, писать умею я. Напишу, что вы захотите, и отнесем письмо в бринкстольское товарищество, а через неделю оно уже будет в Денвере.
– Хорошо, если так, ваше благородие.
117
Вскоре появился хозяин с двумя деревянными блюдами, на одном были ломтики сыра двух сортов, а на другом – ветчина. За хозяином следовала хозяйка с тарелкой солений и хлебной корзинкой.
– Кушайте на здоровье, сейчас вынесу пиво! – пообещал хозяин.
– Кушайте, – вторила ему хозяйка. – Ваш рулет уже варится, и каша тоже! У нас все быстро!
Ригард схватил несколько ломтиков сыра и ветчины, сунул все это в рот и поднялся из-за стола.
– Ты чего? – спросил Клаус.
– По нужде мне надо… – пробубнил тот.
– Это тебе на задний двор нужно, но лучше выйди через крыльцо, заодно Карандера проведаешь, – сказал Галлен, разжевывая завяленный кусок ветчины и машинально прижимая кожаный мешок к стулу.
Клаус покосился под стол, невольно вспомнив лицо привязчивого сержанта, когда тот залез в этот мешок, а потом отскочил, будто ошпаренный.
Прошла четверть часа, и появился Ригард.
– Все в порядке, в дыру не свалился? – подначил его Клаус.
– Ха-ха, – произнес тот, неодобрительно покачав головой.
Барышники закончили обедать и позвали хозяйку, чтобы рассчитаться. Та вышла, стуча подкованными башмаками, приняла деньги и стала собирать посуду.
Поймав на себе взгляд Клауса, сказала:
– Сейчас-сейчас, скоро вынесу!
«О чем это она?» – подумал он, размышляя про купеческое товарищество, о котором говорил Галлен. До чего же все просто – раз, и письмо в Денвере. Он и не предполагал, что такое возможно.
Снова появилась хозяйка, неся на блюде парящий кусок свиного рулета. За ней торопился хозяин с раскрасневшимся лицом, только теперь Клаус расслышал, что он тоже носит подкованные башмаки.
«Тот-ток-ток, ток-ток-ток», – словно соревнуясь, постукивали харчевники.
«Как лошади на мостовой», – подумал Клаус и, получив на тарелку кусок рулета, придвинул ее поближе.
– До чего же все у вас вкусно, – похвалил Галлен. – Надеюсь, найдется для нас и комната?
– Комната?! – поразилась хозяйка, и они с мужем переглянулись.
– Ну да, комната. Мы проведем у вас ночь, а завтра с утра отправимся дальше.
– Конечно, у нас найдется не только одна комната, у нас найдется для вас целых три комнаты! – сказала хозяйка.
– Причем по цене одной! – торопливо добавил хозяин, опасаясь, что гости передумают.
– Вот и чудесно, – сказал Галлен и, заметив, куда направлены взгляды хозяев трактира, обернулся. Одинокий посетитель в зеленом мундире стоял у своего стола и совершал руками какие-то движения, должно быть, пытаясь что-то сказать.
– Да разве вы не знаете?.. Разве не знаете?.. – наконец проговорил он.
– Знаем-знаем! Всё знаем! – поспешил к нему хозяин, нахлобучил посетителю шляпу и потащил его к выходу.
– Я хочу… рассчитаться! – воскликнул тот.
– Ничего не нужно, друг мой! Сегодня для вас все бесплатно! – объявил хозяин и выпроводил гостя вон.
118
Кухня трактира так понравилась новым посетителям, что их обед плавно перешел в ужин, после чего, уже в сумерках, гости вышли в палисадник и, усевшись на принесенную хозяевами скамью, стали любоваться послезакатным небом. Галлен все так же держал таинственный мешок при себе.
Хозяин любезно взялся распрячь животных, отвести их в конюшню и в одиночку перетащить сундуки в комнату Галлена.
Тот не возражал, трактирщик выглядел крепким, такая работа была ему по плечу.
Сытых гостей клонило ко сну, и хозяйка проводила их в комнаты, снабдив лампами и пообещав подать горячей воды, если потребуется.
Клаусу воды не требовалось, хотелось поскорее завалиться спать.
Когда дверь закрылась и он остался в комнате один, пришло время осмотреться. Клаус с удивлением обнаружил, что его кровать под балдахином, а подушки и одеяло украшены кружевами, как будто предназначались королевским особам.
В комнате имелся большой камин, на его полке стояли две мраморные статуэтки, изображавшие воинов давно прошедших эпох. Статуэтки выглядели дорогими, Клаусу подумалось, что оставлять такие вещи в комнатах неправильно. Мало ли какие люди попадутся.
Дотронувшись до одной из этих статуэток, Клаус случайно коснулся каминной полки и обнаружил, что она покрыта слоем пыли. Снова оглядевшись, он заметил, что оставил на полу следы – на нем тоже была пыль.
– Сколько же здесь не убирали? – вслух произнес Клаус. Он подошел к балдахину, откинул прозрачный шелковый занавес и провел рукой по атласному покрывалу. Здесь пыли не было.
Клаус поставил лампу на прикроватную тумбочку, разделся и, откинув покрывало, забрался под одеяло, отметив, что на кровати настоящая пуховая перина, что тоже было удивительно, ведь до сих пор во всех трактирах, где они останавливались, им предоставляли только расшатанные деревянные койки с соломенными тюфяками.
«Наверно, эта комната давно стояла закрытой. Просто повезло», – решил он и, одолеваемый сном, задул лампу. Но не успел Клаус закрыть глаза, как ему пришлось снова открыть их. В комнате было светло, на тумбочке, на каминной полке и на полу горели лампы, а одетая в прозрачные одежды девушка подавала ему знаки, стоя перед прозрачным шелковым пологом.
Клаусу показалось, что она даже кричит, но он ее не слышал.
Девушка была бледна и очень красива, свет многочисленных ламп, просвечивая ее одежды, представлял прекрасное тело во всех подробностях.
– Кто вы, что вам здесь нужно? – воскликнул Клаус, приподнимаясь.
Девушка стала жестикулировать еще отчаяннее.
– Вы немая? – спросил он, садясь, но ответом ему была все та же отчаянная пантомима. Тогда Клаус отдернул полог, и на него обрушился визгливый голос девицы.