Сейчас я выработала такую стратегию: иду навстречу лечащим врачам по пустякам, но меня не сдвинуть с решения в главном.
Да, я наделала много ошибок. И успела о них рассказать мужу в поисках хоть какой-то поддержки, помощи или утешения. И сейчас я стояла перед своим добрым начальником и получала пинок от кармы. Или как там это называется, когда приходит время расплачиваться за свои ошибки? Не знаю, каким образом, но бывший распространил информацию о том подправленном постдиагнозе.
И если сейчас, не по горячим следам, меня трудно за это уволить, то подпортить репутацию или довести до увольнения — запросто. И Федор Степанович предложил тот единственный вариант, что видел: взять отпуск пораньше, пока слухи не улягутся. Вот только я не уверена, что Ишак ограничится лишь ими. А еще мне нужны хотя бы несколько дней, чтобы выполнить обещанное той беременной. Но начальник, когда считал, что делает благо своим работникам, неумолим.
— Людочка, скоро вернется с больничного Наташа, у нас есть Витя и интерн. Не волнуйся, мы справимся, — успокаивал меня Федор Степанович, наивно полагая, что я переживаю о текущей загруженности морга. Не знаю, как они справятся неполноценной командой, но уже понятно, что отговориться не получится. По крайней мере, не тогда, когда нашего отделения коснется проверка.
Пришлось «бежать» и дополнить отпуск несколькими днями без оплаты.
На всякий случай собрала нужную мне информацию по Турову Игорю. Возможно, придется организовать похороны самой. И ушла, провожаемая обеспокоенным взглядом Виктора. Впервые тот проявил деликатность и промолчал.
Глава 13. У этой палки тоже есть другой конец
Перед уходом я сделала еще кое-что — уточнила телефон той старушки, что не допила чай. И сейчас, получается, у меня было время снять хоть один камень с души. Я позвонила и предложила встретиться. Хотела позвать в кафе, где бабуля выбрала бы чай на свой вкус, но Лидия настояла на приезде к ней домой.
Ехать за уже купленным чаем домой не хотелось, пришлось бы объяснять, почему я так рано, что случилось и куда еду. Почему-то была уверена, что Рома опять заметит мое состояние. А ведь я считала, что отлично умею прятать чувства даже от самой себя. Куда эта уверенность делась?
Поэтому перед посещением Лидии я заехала в единственную в городе чайную и купила несколько видов чая в подарок.
Лидия, недавно потерявшая и мать, и мужа, встретила меня с улыбкой. В доме была старенькая, но уютная мебель. И пахло травами, а не старостью, как это бывает в таком возрасте. И самым приятным было то, что старушка не давала мне и слова вставить, заваривая принесенный чай в красивом фарфоровом заварнике и ставя кружки из той же удивительной ретро-коллекции.
Я не знала, как мне извиниться и подобрать слова, объясняя тот груз вины, что я чувствовала. Ведь в такой тяжелый для нее момент я не смогла даже ей чая нормального налить. И то, как Лидия благодарила за чай и радовалась ему, дарило мне чувство освобождения от тяжести внутри. И вообще ее щебет расслаблял и давал надежду, что ничего не кончено. Да, я потеряла подругу и, возможно, скоро работу. У меня разлад с отцом моего ребенка и собственной матерью. Но вот я вижу пар от заварника, оставляющий след на окне рядом. Чувствую запахи чабреца и леса, а мне улыбается добрая и чистая душа.
Лидия рассказывала о сыне, вселяя радость в мое сердце. Об этой чудесной старушке есть кому позаботиться.
— Квартиру я на Диму записала, а через месяц переведусь в стардом.
— Что? — спросила и закашлялась, подавившись чаем.
— Я понимаю, как это выглядит со стороны. Вот только меня никто не заставляет. Сын готов взять к себе. Но нет ничего лучше для отношений между детьми и родителями, чем жить отдельно, — сказала Лидия удивительную для пожилой женщины фразу. — А мне же и внимание, и общение нужно. Сама же видишь: болтаю без остановки. Зачем Диме сложности создавать? Он и так до сих пор не женился, а тут еще и я буду у него в доме, как тут девушку-то привести?
Я снова подавилась чаем и отставила кружку в сторону. Во избежание, так сказать. А Лидия протянула мне полотенце вытереть капли на джинсах и продолжила:
— А в стардоме у меня появятся друзья моего возраста. И жаловаться друг другу сможем на болячки. Молодежь-то не поймет, да ей и не нужно. Людочка, все вещи имеют два конца, два края. И если видишь грязную сторону, не значит, что нет чистой.
Я устыдилась того осуждения, что ощутила к ее сыну, и опустила взгляд на кружку, рассматривая на ней голубые узоры-цветы. Ее слова про двойственность так меня погрузили в мысли о сегодняшней ситуации, что на вопрос про работу я честно ответила, за что отправлена во внеплановый отпуск.
— Любой, кто верит в ложь о тебе до того, как узнал твою версию… уже изначально искал вариант выступить против тебя, — вот и все, что сказала на это, казалось бы, болтливая старушка.
— А что, если это не ложь?
— Уверена, у этой палки тоже есть другой конец, который осуждающие тебя люди даже не попытались узнать.
И так мне стало хорошо, что дальше болтала уже я, а Лидия слушала. Почему-то мне особенно вспомнился именно тот период, когда я все в нашем отделении тащила на себе.
Недостаточно хорошо убрано? Задерживалась на работе и наводила идеальную чистоту. Да и вообще часто взваливала на себя работу всех и вся вокруг.
Поведала о том, что вне рабочих часов все равно думала и говорила только о работе. Стала много задерживаться, договорившись через ежедневный скандал, что мама забирает Мишку из садика. Муж отказывался напрочь.
Старушка подлила чая, я сделала глоток и приступила к рассказу о следующем этапе своей жизни, когда погиб отец и все ухудшилось.
Рассказала и о том, как однажды, уже без мужа и отца, я сидела с ребенком и мы вместе смеялись. Тогда впервые я не была в напряжении из-за невозможности в тот день задержаться на работе, так как больше никто не мог забрать из садика сына.
— Знаете, я в тот момент поняла, что есть нечто ценное и за пределами морга. Впервые и промелькнула мысль, что я хочу еще ребенка. — Сделала глоток остывшего чая и завершила свой рассказ обещанием самой себе: — И в этот раз я не буду пропускать его раннее детство.
Домой я пришла с легкой душой. Вместо мучений из-за чувства вины, что оставила ребенка на приболевшего стриптизера, я просто улыбнулась и поблагодарила его. И знаете, кажется, ему это понравилось больше моих самостраданий.
На душевном подъеме позвонила маме, обрадовала отпуском и пригласила на чай. Рома же как-то странно отреагировал на информацию об отпуске. Но я не стала спрашивать, потом выясню. Думала, что нужно срочно готовить ужин, но Мишка сказал, что не голоден. А в холодильнике лежала уже ополовиненная пачка сосисок. Я бы возмутилась, что за питание у ребенка, но так за всеми своими переживаниями и не наготовила еды наперед. А бывший не додумался бы даже до сосисок.
Согрела молоко с медом для своего стриптизера, который пять минут назад решил изобразить из себя умирающего. Я понимала Рому, тоже не захотела бы на его месте пересекаться с моей мамой, так что подыграла бедному с температурой 37,1.
А когда мама пришла, налила ей чая и пригласила Мишу на кухню. Так проще. Ребенок не отвлекается на гаджеты, и моя мать не злится, что внук ее игнорирует. Понимаю, что это недолгий процесс, но хоть что-то.
— Мишунь, а ты прочитал ту книгу, что я тебе подарила? — спросила Наталья Сергеевна осторожно.
— Я решил, что буду аутистом, — гордо ответил сын.
— Атеистом, — поправила Мишу на автомате. Мама шокированно молчала, и я решила успокоить начинающего нервничать ребенка: — Ты имеешь право на свой выбор. Допил чай? Можешь идти, мы чуть позже к тебе присоединимся.
Мишка облегченно выдохнул и убежал из кухни. А вот мне нужно было как-то успокаивать мать. И кроме религиозных убеждений моих и ребенка у нас была вторая больная тема — врачи.
— Мам, ты сходила на обследование, как я просила? — уточнила, понимая, что от одного острого вопроса отвлечет только другой. А поход в поликлинику стал таким после смерти отца. Ведь мама так и не простила мне двух вещей:
1. Я вовремя не заметила, что отец болен, а когда стало известно — было уже поздно.
2. Я не являюсь нормальным врачом. Ведь тогда бы точно определила, что с отцом не так.
Объяснения, что у каждого своя специальность, не помогли. А уж про то, что знания патологоанатома часто обширнее, чем у любого другого врача — и подавно. Ибо ее претензия имела под собой основания. Только я могла уговорить отца обратиться к врачу. Вот только именно он поддерживал меня в течение года, пока я страдала после развода. Слишком много взвалила на больного человека. И более того, даже не замечала состояние отца за своими проблемами. Упивалась собственными чувствами и рассказами о семейных сложностях, которые пережила, и ужасами материнства в одиночку, которые пришли после. С тех пор я не позволяю себе настолько погружаться в чувства. Никому это не нужно.
— Да, Люд. Ничего страшного, все хорошо, — прошептала мама, отведя потухший взгляд.
Что ж, был плюс от обвинений матери. Хотя бы теперь она не отказывалась ни от какого лечения. Уповала не только на Бога. Я ободряюще сжала ладонь матери, стараясь передать, как горжусь ее решением. Мне кажется, это чувство нужно не только детям, но и родителям. По крайней мере, когда я вижу свет гордости в глазах сына, то готова свернуть горы. От мыслей отвлек удивленный вздох матери. Проследила за ее взглядом и увидела стоящего в дверях Рому.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался стриптизер и замолчал.
А мама не смогла ответить. Похоже, для нее сегодня хватит потрясений. Вряд ли она сразу поверила, что Рома действительно тут живет, я и сама в шоке от своего решения и… того, какие ощущения оно мне обеспечивает.