Да и вообще… Если все в любви так непредсказуемо и неоднозначно, почему же я так логично стараюсь подойти к этому вопросу? Степан женился на женщине с генетическим заболеванием. Фаинина внучка говорит, счастливо улыбаясь, о том мужчине, что одарил ее ВИЧ. Катя с любовью рассказывает о своем ребенке, который может ее убить. Марго души не чает в человеке, которого я не то что не уважаю — считаю настоящей тварью. А Наташу предал человек, о котором она так самозабвенно заботилась. Тот, на которого никогда бы плохо не подумали.
Если мир такой сложный, почему я считаю, что права, отталкивая Рому? Что такого страшного в привязанности? Я же даже не замужем. И не девственница. Но оказавшись в постели с классным стриптизером, больше всего испугалась того, что он мне понравился!
На моих глазах погибли бабушка, брат и отец. Недавно я потеряла еще и Наташу. Да, это ужасно. Да, ставших родными можно потерять. Но если бы все повторилось, то оттолкнула бы их всех? Постаралась бы не привязаться? Нет. Но почему с Ромой я с самого начала так делаю? Настолько боюсь пожалеть о связи с ним, что просто жалею себя. Я должна… я хочу…
Зазвонил телефон. Я подумаю об этом позже.
— Здравствуйте, Людмила Михайловна. Ваш сын не явился на третий урок, вы его приходили забирать?
— Нет, — ответила, чувствуя, как холодеет сердце. Мы назвали Мишу в честь моего отца, когда тот еще был жив. Однажды мама назвала это имя «проклятым». Подобное не может не засесть в душе у любой матери, особенно когда это звучит из уст близкого человека, который верит в святого Михаила.
Мотнула головой, отгоняя возникшую в мыслях икону с ликом сына, и завершила звонок, как только учительница высказала свои оправдания, почему недоглядела, и предположения, куда ребенок мог пойти. Под конец в нетерпении уже рявкнула в трубку «ясно». Мне еще сына искать.
Первым делом я набрала Рому. Ведь Мишка стал странным (даже для самого себя) именно после его отъезда, может, отправился к нему. Или у них какая поездка на теннис.
Рома ответил сразу.
— Мишка у тебя?
— Нет, а что случилось? — спросил Рома взволнованным голосом.
— Из школы ушел не знаю куда, думала, может…
— Нет, не забирал, занятий нет и сегодня не планируется, — четко ответил Рома, несмотря на сбитое дыхание.
— Твою ж дивизию. Пока, — сбросила звонок. Мне сейчас было не до выяснений. Следующей я набрала маму:
— Мам, это ты сегодня забрала Мишку из школы?
— Нет. Что? Это. Да ты… ты еще и ребенка посеяла? — возмутилась мать, сразу догадавшись и испугавшись. — Правильно я сделала, тебе нельзя доверять ребенка, — продолжила она речь, наращивая свое возмущение и страх. Так, стоп, похоже, еще и сказанула лишнего.
— Что сделала?
— Точнее Яшка молодец. Тебе давно пора было бросить эту работу. Только о мертвых теперь и думаешь, а живой сын от тебя сбегает! — сказала и замолчала мать, поняв, что проболталась. — Я поехала в школу узнавать.
— Не надо, только на уши там всех поднимешь. И больше не смей приближаться ко мне и моему ребенку, пока я не пойму, что делать… — сказала и, завершая звонок, мысленно дополнила: «С тем, что я узнала».
Это мама подговорила Яшку подать в суд. Он бы сам не додумался и не решился. Да и точно проболтался бы Марго, а она бы его остановила. Как минимум хоть раз припомнил бы про мой косяк в профессиональном прошлом. Значит, это мама распустила слухи. Бывший же, наверно, сразу забыл об этом, как только я рассказала. До сих пор помню его равнодушное лицо. Он не то что меня не понял, а даже не пытался вникнуть в ситуацию. Как бы он смог так качественно пустить слух? Да чтобы ему еще и поверили?
Мать хотела отнять у меня ребенка? Так, что ли, выходит? Даже если это всего лишь была угроза, но с Яшки бы сталось понять ее идею в прямом смысле. И подать в суд. Из ослабевших пальцев начал выскальзывать телефон, но я его перехватила. Сейчас не до этого. Нужно Мишку найти.
Телефон зазвонил, и я ответила Марго:
— Я сейчас не могу…
— Мишка у меня. Он к Якову приехал отношения выяснять, почему тот хочет подать в суд и его забрать. Люда, я честно не в курсе. Это какой-то бред. И знаешь, мне кажется, Яша не врет — он тоже не в курсе. Ты же знаешь, он не такой. Да и я бы знала тогда.
Я вытерла увлажнившиеся глаза. И от облегчения, и от предательства. Да, бывший, конечно, дерьмо. Но дерьмо пассивное. Если и творит что-то, то не со зла, а просто по своей сути такой. Лает, но не кусает. А жестокость проявляет только потому, что считает это сексуальным. Как я сразу не додумалась, что не может он быть инициатором такой идеи?
Да и зачем ему забирать Мишку? Яков давно понял, что дети — это точно не его. И с Мишкой видится из-за того, что «надо», а не потому, что хочется. Марго права, он просто такой человек. И я, как никто другой, должна была об этом подумать. Но так уж сложилось, что отделять зерна от плевел, если это касалось отношений, у Марго получалось лучше.
Ха-ха. Осуждала Наташу, что позволяет родному человеку так с собой обращаться, а сама…
Те, кто кричат, что «на твоей стороне» и «ради твоего блага», обычно и совершают предательство. И самое ужасное — так и не поймут, в чем оно заключалось.
— Люда?
Я встретилась глазами с Виктором, шмыгнула носом и вытерла-таки скатившуюся слезу. Никогда не плакала из-за жизненных бед, зачем сейчас начинать?
— Пусть сегодня побудет у тебя, — сказала я Марго и повесила трубку.
— Ты плачешь? — продолжал шокированно смотреть на меня судмедэксперт. Да, такого он за время нашей совместной работы еще не видел.
— Да вот, думала, Мишка в беде. А все обошлось, — шмыгнула носом.
Виктор попытался меня обнять, но я отступила. Тогда он просто сжал мои пальцы, как я когда-то Наташины. И посмотрел… так же. Неужели я настолько жалко выгляжу и нуждаюсь в лекции? Хотелось выдернуть руку и убежать. Наверно, я впервые поняла чувства Наташи.
— Это, наверно, так трудно — быть матерью-одиночкой. Я хочу сказать, тебе не обязательно все тянуть на себе. Ты… я… — Виктор замялся и сжал мои пальцы непроизвольно сильно. Я крякнула от боли, что, похоже, послужило Виктору сигналом выкрикнуть: — Выходи за меня замуж!
— А? — зависла, не переварив смену событий.
— Я так давно тебя люблю. И мне это место патологом даром бы не сдалось, если бы не ты…
— Да ты ж ни одной юбки не пропускаешь! — возмутилась такому вранью.
— Что? Это когда? — спросил Виктор, растерявшись. Он и так волновался, а после моего обвинения у него вообще руки задрожали.
— Диана, например, — вспомнила я единственный эпизод. А ведь действительно, я просто поставила ему ярлык «бабник». И воспринимала через его призму. Но, если подумать, кидал свои жуткие взгляды он только в мою сторону.
— Я специально так про нее спросил, чтобы вызвать у тебя ревность. Вот только никогда не поймешь, что ты чувствуешь. Я вообще впервые заметил, что ты умеешь проявлять эмоции.
«Так из-за чего влюбился?» — хотелось спросить, но промолчала. А ведь действительно, я-то влюбилась в эмоции. В сплошные эмоции. В Рому. Мне не понять, как можно полюбить что-то иное.
И вот сейчас передо мной моя мечта и цель во плоти. Достойный мужчина, самодостаточный и, как упоминал однажды, мечтающий о детях. Он понимает мою профессию, принимает и не брезгует. Он готов к самым серьезным отношениям, предлагает выйти за него замуж и пожирает влюбленными глазами. Почему же я отвечаю «Прости, я не могу»?
Могла бы хоть как-то деликатнее или умнее ответить. Но ничего в голову не приходило… кроме улыбки и танцев одного стриптизера.
Виктор отпустил мои пальцы, перестав их отчаянно теребить, и вышел из кабинета. Я последовала за ним, чтобы закрыть дверь и остаться одной, но в коридоре обнаружился Рома. В очень нелепом наряде. Спортивный костюм с висящими на поясе розовыми наручниками, в белых перчатках, темных очках и… коротко постриженный.
А ведь не виделись только три дня.
— Ты все слышал? — спросила.
— Ага. — Рома все еще стоял в очках, отчего я не могла понять его эмоции. Только видела, как тяжело дышит, похоже, он сюда бежал. — Чего не согласилась?
— У него плохое чувство юмора, — сказала и фыркнула от своего же ответа.
— Этого в списке не было, — напомнил Рома, намекая на мои пункты требований к будущему мужу.
— К черту список. По какому поводу такое великолепное явление?
— Мишку помогать искать, но, как понял, все окей.
— Как понял?
— Да у тебя на лице все написано. — Рома улыбнулся, отчего темные очки приподнялись. Удивительно. Двое мужчин. Одного знаю много-много лет, а он увидел мои эмоции только сегодня, когда я заплакала. И другой, знакомый мне всего ничего… А читает меня чуть ли не с первых дней.
— Ты подстригся? — спросила, снимая с него очки. Было невыносимо не видеть его глаза. Рома перехватил мои ладони с очками, но вместо того, чтобы забрать свой атрибут а-ля «люди в черном», просто ласково провел пальцами по моим рукам.
— Ну да. Хотелось что-то поменять, — улыбнулся мне нежно.
— Я думала, так только девушки делают. А еще и стриптизеры, оказывается.
— Ты сама говорила, что мою татушку не стоит прятать. — Рома подмигнул, а затем выгнул шею и ткнул в знак бесконечности под ухом.
— Щетинку оставил — и ладно, — сказала, поняв, что с длинными мне нравилось даже больше, потому что… ту татушку должна рассматривать только я. Хотя так тоже неплохо… брутальнее, что ли.
Протянула руку и почесала упомянутую щетину. Рома изобразил мурлыканье. Затем поймал мой решительный и возбужденный взгляд и сказал:
— Если заведешь кота и назовешь его в мою честь, то я заведу суку и назову в честь тебя.
— Собаку в смысле?
— Нет, Люда.
— Это неприятно. Не смей мне такое говорить.
— Я не хочу быть бывшим, любимая.
Я задрожала, услышав. Опустила руку, перестав касаться его щетины, и обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Подняла на него испуганные глаза. Да, страх смешался с возбуждением и кольцами змея вился внутри живота, жаля в грудь. Потому что я приняла решение.