Джули отвернулась и стала смотреть в окно.
— Я знаю, что он ходит в такие клубы, как «У Кристи». Я заглянула в несколько других, прежде чем увидела его.
— Зачем тебе понадобилось его увидеть?
— Чтобы разозлить.
— Тебе это удалось. Крейгтон хочет получить судебное решение, запрещающее тебе приближаться к нему. Я приехал сегодня, чтобы предупредить тебя.
Джули снова повернулась к Дереку:
— Ты хотел сказать «предостеречь от…»?
— Я сказал то, что хотел сказать, — предупредить тебя, Джули. Разговор о подобном судебном решении — полный бред, но найдутся юристы, которые могут этим заняться, просто чтобы освободить Крейгтона от части его денег.
— Я и сама могу получить судебное решение против него, — гневно сказала Джули. — Он поджидал меня в гараже, когда я уезжала с аукциона.
— Что?..
— Да, да. И мне было очень страшно… — она рассказала Митчеллу, что там произошло, с горечью добавив: — Полагаю, ему было мало забраться в мой дом, хотелось насладиться моей реакцией воочию.
— Ты его видела?
— В гараже? Нет. Но я знаю, что это был Крейгтон. Там он копировал мизансцену из другого фильма. Прямо ходячая энциклопедия истории кино!
— Сцена в гараже повторяется в нескольких фильмах, но из-за зажигалки я думаю, что это была «Вся президентская рать».[18]
— «Глубокая глотка».[19] Ты видела первый фильм?
— На лекции по американской истории. Мой отец ссылался на него, когда рассказывал на занятиях об администрации президента Никсона. Он был учителем.
— История в одиннадцатом классе…
Джули удивленно посмотрела на него:
— Откуда ты знаешь?
Митчелл остановил машину на другой стороне улицы, напротив маленького старинного отеля, выключил мотор и повернулся к ней:
— Давай посидим здесь минутку. Посмотрим, не ехал ли кто-нибудь за тобой.
— Никто за мной не ехал, — сердито сказала молодая женщина. — Отвечай на вопрос! Откуда ты знаешь, чем занимался мой отец?
— Я попросил одного своего сотрудника узнать твою биографию.
Джули залилась краской ярости:
— Мою биографию? Зачем? Боялся, что у меня есть какая-нибудь страшная тайна? Ты мог просто спросить.
— Джули…
— И что ты еще узнал из моей биографии?
— Что ты закончила учебу в Париже, а потом вышла замуж за художника.
— Который меня бил, — увидев выражение лица Митчелла, она засмеялась. — О, твой сотрудник это упустил? Какой позор! Это же самая интересная и важная деталь!
— Хочешь рассказать?
Дерек не сводил с Джули глаз. Голос тихий, и даже поза побуждает к откровенности.
— Почему бы и нет? — зло улыбнулась она. — Иначе ты обязательно пошлешь свою ищейку, чтобы она вынюхала что-нибудь еще, и этот пес снова может упустить самое интересное. Не хочу, чтобы такое случилось.
На лобовое стекло начали падать крупные капли дождя, но ни он, ни она не обратили на это внимания.
— Я прожила в Париже почти год, прежде чем встретила Генри. Он был художником, добивающимся признания, нищим и неуверенным в себе. «Ты будешь моей музой», — сказал он. Во время пикников — вино и хлеб — он впадал в поэтическое настроение и говорил о том, как красота и чистота моей души вдохновят его на создание шедевров, — Джули печально улыбнулась. — По-французски даже чушь звучит поэтично. Все было как в романах. Потом мы поженились. Я работала в галерее, а он писал картины. Со временем Генри стал чаще брать в руки стакан, чем кисти. Приводил домой таких же пьяных друзей. Они утешали его метущуюся душу и помогали укрепить веру в себя. У меня было куда более презрительное мнение о них, чем у моего супруга. Скоро романтика совсем ушла… Образ жизни из богемного превращался в элементарно нищенский. Свою страсть Генри переместил с творчества на издевательства надо мной. О, только на словах, но ссоры были дикие! После них я казалась себе вся в синяках, хотя до рукоприкладства дело не доходило.
Сейчас Джули вспоминала прошлое, но уже не могла представить себя в подобной ситуации. Память услужливо подсовывала картинку, но молодая женщина не видела себя участницей тех сцен. Они были настолько несовместимы с ее теперешней жизнью, что казались кошмарным сном, который привиделся кому-то другому.
— «В постели с врагом»,[20] — тихо сказала Джули. — Это название фильма, который я не могла вспомнить. — На стекло падали новые капли — их становилось все больше. — Однажды я вернулась домой и застала Генри с девкой, одной из этих немытых лахудр, которыми он себя окружил, чтобы укрепить веру в собственный талант. Похоже, она оказалась более понимающей музой, чем я. Естественно, он говорил, что ни в чем не виноват. Если бы я лучше понимала его, ничего не требовала, не критиковала… — Она на минуту замолчала и все-таки закончила: — Ну, ты все понял. Это я была виновата в том, что он алкоголик, бабник и неудачник. Я стала возражать, и тут он меня ударил.
Краем глаза Джули отметила, что руки Дерека сжались в кулаки.
— Это случилось только один раз, — сказала она, — но мне вполне хватило. Я позвонила в полицию, и его арестовали. Потом я отказалась от обвинений и подала на развод. Генри никак не мог поверить, что я могу его бросить. Он ужасно раскаивался и умолял меня вернуться. Говорил, что будет работать, никогда больше не изменит мне, бросит пить. — Джули вздохнула. — Не буду утомлять вас подробностями, мистер Митчелл. Если захотите их узнать, прикажите своему сотруднику копать глубже. В общем, я тогда попала в сложную ситуацию и не знала, что мне делать.
— И тут появился Пол Уиллер.
— Да, — Джули повернулась к Дереку. — Он вытащил меня из болота, в которое превратилась моя жизнь, и поставил на твёрдую почву. Что ты еще хочешь знать?
Молодая женщина ожидала, что Митчелл снова станет расспрашивать о замужестве или о Поле, но адвокат ее удивил:
— За что ты так сильно ненавидишь Крейгтона Уиллера?
— Ты ведь его видел. Зачем тогда спрашивать? Тебе он понравился?
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Почему ты так уверена, что это он проник в твой дом?
— Почему ты так уверен, что он этого не делал?
— Ничего подобного. Я этого не знаю, а ты в этом убеждена. Почему?
Джули сложила руки на груди, прислонилась спиной к дверце машины и с интересом посмотрела на Дерека:
— Я полагала, что адвокаты не задают вопросов, на которые сами не знают ответа.
— При перекрестном допросе задают.
— Наш разговор напоминает перекрестный допрос.
— В самом деле?
— Да.
Митчелл не собирался отступать:
— Ты возненавидела Крейгтона с первой же встречи?
— Да, но Пол мне о нем рассказывал и раньше. Я была готова невзлюбить его, и Крейгтон в полной мере оправдал мои ожидания.
— А не было какого-нибудь эпизода или события, которое бы настроило тебя против него?
Джули склонила голову набок:
— Что это за вопрос, мистер Митчелл? Тот, на который ты уже знаешь ответ? Или не знаешь?
— Простое любопытство.
— Не верю.
— Да что ты? Ну надо же! — Дерек усмехнулся и сказал нарочито плачущим голосом: — Ведь у меня такая честная улыбка!
— Мне жаль тебя разочаровывать, но твою усмешку можно назвать как угодно, только не честной улыбкой. Это гримаса карточного шулера с четырьмя тузами в рукаве.
— Мне доводилось слышать о себе и не такое, — хмыкнул Митчелл, немного подождал и добавил: — Еще один вопрос — последний. Ты носишь черное, потому что в трауре?
Внезапная смена темы застала Джули врасплох. Дерек это заметил и немедленно воспользовался ее замешательством:
— При каждой нашей встрече ты была в черном. В самолете — черный костюм. Кроме блузки. Она была цвета слоновой кости. С перламутровыми пуговицами. Такие маленькие, круглые перламутровые пуговицы.
Джули вспомнила, как торопливо он эти пуговицы расстегивал, и густо покраснела.
— У себя в галерее — черное платье. И сегодня опять черное. — Его глаза переместились с глубокого выреза на подол и назад. — Облегающее, очень сексуальное, но все-таки черное. Это из-за Уиллера?
— Просто мне нравится черный цвет.
— Ты его хорошо носишь. И сегодня выделялась среди этого многоцветья.
— К примеру, на фоне изумрудного платья, — она поколебалась, но сказала: — Кстати, женщина очаровательна.
— Да.
— Она знала, что ты поедешь ко мне после того, как проводишь ее?
— Нет.
Секунды уплывали, и атмосфера в машине изменилась. Что-то сдвинулось или, наоборот, застыло. Вдруг сразу стало душно.
— Мне пора, — Джули потянулась к ручке дверцы и замерла. Дождь усилился. Швейцар гостиницы, расположенной через дорогу, спрятался в холле. — Я слышала об этом отеле, но никогда здесь не бывала. На тенте можно было разглядеть логотип — две золотые переплетенные буквы, К и X. «Кухер-хаус» — так когда-то называлось заведение, возведенное в начале XX века. Несколько лет назад его перестроили в эксклюзивный роскошный отель, пребывание в котором могли позволить себе только владельцы платиновых кредитных карт.
— Там очень уютно, — сказал Дерек. — Отель небольшой, но элегантный, и обслуживание на высшем уровне. Я рекомендую его своим клиентам, которые приезжают из других городов.
За ослепительной молнией последовал оглушительный раскат грома. Они смотрели, как гроза набирает силу, и слушали стук дождевых капель по крыше машины. Несколько минут оба молчали. Окна начали запотевать. Наконец Дерек спросил:
— Ты узнала человека на фотографии?
— Того, из холла в «Молтри»? Нет. Даже на последнем комплекте фотографий.
— Есть еще комплект? Я видел только один.
— Этот парень еще нашелся на пленке, снятой за два дня до того, как убили Пола, — Джули рассказала, что сегодня утром Сэнфорд и Кимбалл приносили фотографии в галерею. — Один из снимков относительно четкий, но я все равно его не узнала. Дуг и Шэрон тоже.