— Саша, запомни, это не друг. Это враг. Не только твой, но и всего клана, — жестко сказал он. — Последуй ты его совету — ослабишь клан, потеряешь в уважении Туманова. Вот Андрей насколько тебя моложе, и тот такую глупость бы не сделал. При всей его поверхностности Андрюша отнюдь не дурак.
— В отличие от меня, да? Скажи прямо, отец, ты считаешь меня идиотом?
— Если кто-то ведет себя, как идиот, — ответил вышедший из себя Мальцев-старший. — Говорит, как идиот. Собирается следовать советам тех, кто злоумышляет на нашего императора и кто точно не хочет ничего хорошего нашему клану. То да, он идиот. Кем я должен тебя считать Саша, а? Скажи мне? Ты ведь даже сейчас не хочешь понимать, в какую яму тебя толкали. Кто тебя настроил против Елисеева?
Мальцев-младший ничего не ответил. Он вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью.
— От балбес, — вполголоса проворчал Мальцев-старший. — Можно подумать, я не знаю, кто на нас зуб заимел. Пашка-то временами не зазря хлеб ест, не зазря. Но от что делать, даже он не подскажет…
Интерлюдия 6
Император внимательно выслушивал доклад о гибели главы одного из самых крупных кланов Вартавии. Гибель была не просто глупой, она была совершенно нелогичной. Зачем столь значимый человек устроил цирк с дуэлью, которую к тому же умудрился проиграть, угробив себя самостоятельно? За Воронцовым тяги к суициду не наблюдалось, да и есть способы свести счеты с жизнью куда менее болезненные. И менее зрелищные.
— И все-таки, Дмитрий Максимович, у меня в голове не укладывается, как подросток мог победить в стычке с весьма сильным магом и опытным дуэлянтом, коим, вне всякого сомнения, являлся покойный Воронцов. Не скажу, что я очень расстроен его гибелью, но она очень уж неоднозначно отражена…
Он замолчал и выразительно посмотрел на собеседника.
— Ваше Императорское Величество, кому как не вам знать реальный уровень Елисеева, — с небольшим удивлением ответил Ефремов. — Но в данном случае сработали даже не его навыки, а то, что Воронцова убила собственная клятва. Она не дала Воронцову назвать даже первую букву фамилии главы заговорщиков. Правда, мы убедились, что таковые действительно существуют, хотя цель их мне, признаться, до сих пор непонятна.
— Целью таких сборищ обычно является смещение законного правителя. Так что волновать нас должны не цели, а способы, которым наши неизвестные до сих пор заговорщики собираются ее достичь. Говорите, Дмитрий Максимович, Воронцов под клятвой был? — задумчиво сказал император. — Что же такое пытались защитить столь жесткой клятвой?
— То, что копают под вас, Ваше Императорское Величество, это вы правильно заметили, — кисло ответил Ефремов. — В деле с дуэлью прослеживается желание добраться до Светланы. Воронцов прямо сказал Елисееву, что он им мешает. Все-таки вы знатно подгадили Елисееву эмансипацией, он вынужден отвечать на такие провокации. Был бы при регенте, такой вариант не прошел бы.
Император махнул рукой, в которой держал карандаш. Карандаш треснул и развалился на две половинки, каждая из которых улетела в свою сторону.
— Да бросьте, Дмитрий Максимович, тогда не дуэль устроили бы, а напали бы из-за угла. Так хоть пытаются придать видимость законности. И у меня в связи с этим вопрос. Зачем?
— Что зачем, Ваше Императорское Величество? — не понял Ефремов.
— Зачем придавать убийству видимость законности? Ведь Воронцов собирался Елисеева убить. И повод выбрал, право слово, смехотворный.
— Меня тоже смущает этот момент, Ваше Императорское Величество. Словно Воронцова натравили на Елисеева с единственной целью — устранить. То есть я допускаю, что Воронцов был уверен, что это его цель — устранить Елисеева. Но тот, кто его посылал, собирался устранять самого Воронцова. Именно поэтому не были задействованы более низкоранговые исполнители.
— Собирались убрать Воронцова руками Елисеева? Как рабочий вариант принимаю. А что с его контактами?
— Очень много, Ваше Императорское Величество. Я рассчитывал, что удастся просеять, но Воронцов оказался чересчур общительным. И очень много пересечений с Зиминым. Прямо неприлично много.
Ефремов нахмурился, потому что опять предстояла бессмысленная работа по просеиванию кучи пустой руды, в которой могла найтись крупинка золота. А могла и не найтись, если породу зачерпнули не там, где надо.
— А что бы им не пересекаться, Дмитрий Максимович? Один глава крупнейшего клана, другой — глава Императорской гвардии. И оба они входили в круг тех, кто устраивает заговор. И стояли довольно высоко в иерархии, насколько я понимаю.
— Возможно. Но при этом с информированностью у них обоих был полный швах. По всей видимости, тот, кто стоит во главе заговора, большую часть сведений приберегает для личного пользования. Уверен, он либо хорошо информирован о возможностях Елисеева, либо знаком с ним лично.
— Скорее второе.
— Почему вы так думаете, Ваше Императорское Величество? — удивился Ефремов.
— Если Воронцов был уверен, что Елисеев угадает по первой букве фамилии личность главаря, это значит, что Елисеев с ним контактировал.
Ефремов расцвел прямо на глазах.
— Тогда получается не такой уж большой список: Мальцевы, Лазаревы…
— Думаете, Лазарев отправил бы Воронцова убивать внука? — удивленно прервал Ефремова император.
— Андрей Кириллович прекрасно знает способности Ярослава, Ваше Императорское Величество. А мы с вами уже решили, что покушались на самого Воронцова.
— От случайностей никто не застрахован.
— И все же я бы не стал исключать из списка Лазаревых, — уверенно ответил Ефремов. — Потому что до недавнего времени они не проявляли никакого интереса к Елисееву. Это раз. А два — в случае гибели Ярослава они могут претендовать на наследство. Или даже вообще поглотить клан Елисеевых. Так что в определенном смысле, стой они во главе этой организации, получили бы выгоду при любом исходе.
— Принимается, Дмитрий Максимович, — склонил голову император. — Кого вы там не успели назвать?
— Остались те, с кем Елисеев успел поцапаться: Глазьевы, Сысоевы, Баженовы и Ждановы. Но, Ваше Величество, это, к сожалению, не все. Есть еще те, кому Елисеев делал артефакты. Я не исключаю, что намек был на кого-то из них. Список набирается приличный. И это если Елисеев правильно понял Воронцова.
— Или правильно передал вам его слова, Дмитрий Максимович.
— Это тоже могло быть, Ваше Императорское Величество, — согласился Ефремов. — Потому что парень вышел из-под купола весь белый. Там точно шок был от смерти. Но врать не врал, артефакт не пикнул ни разу.
Император шумно выдохнул.
— Можно не врать, а недоговаривать, да так, чтобы мы сами додумали то, что нужно. А Елисеев точно не договаривает что-то важное, Дмитрий Максимович.
— У всех есть свои секреты, ваше Императорское Величество. Мы недоговариваем ему, он недоговаривает нам. Это естественно.
Глава 10
— Что он хотел? — спросил Постников, сразу как мы вышли из снохождения.
— Ничего такого, что стоило бы пересказывать, — фыркнула Марта. — Дань, он не стоит того, чтобы о нем переживать. Насколько я понимаю, до нас он никак не дотянется, а приходить к нему на свидание я могу только в сопровождении Ярослава. Так что обломается Дамиан. — Она рассмеялась. — Но свое обещание Ярославу он выполнит, поскольку рассчитывает еще на одну встречу. Я не стала говорить ему твердое нет, но, имейте в виду, больше не пойду ни под каким предлогом. Он вызывает у меня стойкое отвращение, которое мне очень сложно скрывать.
— И это правильно, — выдохнул Постников. — Ярослав, надеюсь, ты это слышал и не будешь больше просить мою жену участвовать в столь сомнительных мероприятиях?
— Даниил, знаешь, как давно он ко мне пристает с просьбой о встрече? С того самого раза, как впервые увидел Марту. Я хоть раз заикнулся об этом? Ни разу. И не заикнулся бы и дальше, если бы не приперло.
Постников кивнул, принимая мои слова, и заговорил о другом:
— Слушай, Ярослав, я тут подумал. А ты не можешь вызвать и допросить духа этого Воронцова? Не может быть так, что с духа слетела клятва и он выложит все как есть?
Я поморщился. Этот раздел я откровенно не любил.
— Дань, во-первых, я не силен в некромантии. То есть базовые вещи знаю, но скорее для противодействия, чем для использования.
— А во-вторых, — поддержал меня Серый, — это запрещенные практики. Кроме того, есть и «в-третьих». Думаешь, дух там летает и стенает: «Допросите меня, я весь ваш, все расскажу, не утаю»? Его еще сразу можно было зацепить, а сейчас он наверняка давно улетел либо в Воронку перерождений, либо, если есть место привязки, то к ней. Но это точно не место смерти.
— Но как вариант, если он улетел к месту привязки, его оттуда можно призвать на место смерти? — заинтересовался Постников. Теперь его вопрос адресовался нам обоим, потому что он смотрел то на меня, то на Серого. Видно, выбрать не мог, кто в его глазах более информирован. — Реально облегчило бы работу. Якорь для духа на месте смерти всегда есть. Что касается того что призыв — запрещенная практика, так кто узнает, что мы делали, если Ярослав поставит отвод глаз?
— Попробовать можно… — Серый почесал в затылке. — Но гарантировать ничего не могу. А если там, где взорвался Воронцов, кто-то ходит и делает замеры?
— Что там мерить-то? — хмыкнул Постников. — Наверняка все закончили уже. Поехали?
— Вы куда? — подскочила Полина, которая неожиданно оказалась рядом. Умеют же некоторые незаметно перемещаться: только что была рядом с мамой — раз — и уже у нас. — Я с вами.
— С чего бы? — опешил Серый.
— Для отвлечения внимания. И для страховки.
— Отвлекать наше внимание сейчас точно не надо. А для страховки ты идешь и готовишь зелье восприятия, — отрезал я. — Потому что Серега уболтал меня на дополнительные занятия для тебя по паркам, а на них лучше идти под зельем, чтобы наверняка все запомнить.