— Антон Глебович, мне обещали, что она продолжит у вас числиться и сможет сдать экзамен.
— А не логичней будет оформить перевод?
— Перевод мы всегда успеем оформить, а пока давайте так. Я даже не потребую от вас возврата ни всех денег, ни части.
— А на каком, собственно, основании вы можете потребовать возврат? — возмутился он.
— На основании того, что в вашей школе чуть не погибла девушка из моего клана. Причем не погибла исключительно потому, что ей была оказана помощь Тимофеем Давыдовым
— Она пострадала по вашей же халатности. Я требую, чтобы у наших преподавателей была возможность попасть в ваш блок и контролировать то, что вы делаете.
— Она чуть не погибла по вашей халатности. По причине того, что в вашу школу может пройти любой желающий и пронести что угодно. Больше я вам ничего не скажу — это государственная тайна. Но вы можете позвонить Ефремову и выяснить у него.
— Наша школа — самое безопасное учебное заведение в стране, — пафосно сказал он.
— Безопасность в вашей школе сильно преувеличена, — отрезал я. — Не хотите судебных разбирательств с выплатой нашему клану и громким скандалом, значит, мы с вами договоримся. Хотите — наш клан получит много денег и сменит школу. И о причине этого будет сообщено очень громко, поэтому сменим школу не только мы.
Мы буравили друг друга глазами, и Андреев очень хотел меня продавить. Но после того, как я все утро тренировался с императором, у директора школы не было ни единого шанса в нашем противостоянии. Вскоре он это понял сам, но, не желая терять лицо, сказал:
— Я переговорю с Дмитрием Максимовичем и выясню, насколько справедливы ваши притязания. Но место в блоке должно освободиться сегодня. Это требование императора.
— Я не могу сказать вам прямо сейчас, когда Ермолину можно будет перевозить.
— Ее можно перевести в лазарет школы, — предложил Андреев. — Она будет под присмотром настоящих специалистов.
— Я им доверяю меньше, чем своим. Но как вариант можно рассмотреть. Жизнь Ермолиной в настоящее время вне опасности. В блоке же нужно будет полностью заменить кровать Ермолиной.
Директор вздохнул и предложил:
— А давайте мы вам поменяем блок? Скажем, с тремя спальнями? У вас будет личная, как у главы клана.
Я прикинул, сколько придется тратить время на проверку и установку новой защиты и снятия всего со старого блока, и решил, что обойдусь без личной комнаты. Потом вспомнил, как сейчас выглядит комната девочек, и задумался. Потом набрал Ефремова.
— Что еще случилось, Елисеев? — настороженно спросил он.
— Мне директор школы предлагает переехать в другой блок.
— Ну и? Ты не можешь такую простую вещь решить самостоятельно? Я тут при чем, Елисеев?
— При том, что в комнате девочек нужно делать ремонт. И у меня возник вопрос, насколько Андреев в курсе ситуации? Точнее, насколько его можно вводить в курс, поскольку он ничего не знает.
Ефремов задумчиво засопел.
— Нужно донести до него, что было покушение на великую княжну, а то так и будет наглеть. Вот что, Елисеев, дай ему трубку. Все равно он тебе не поверит.
— Антон Глебович, с вами хочет поговорить Дмитрий Максимович.
Я протянул телефон директору и даже не стал подслушивать, потому что смысл напрягаться, если там не скажут ничего из того, чего бы я не знал? Зато на лицо директора я полюбовался. Столько эмоций не каждый день увидишь. Вернул он мне телефон совершенно разбитым.
— Все, Елисеев, решил я твою проблему, — гордо сказал Ефремов. — Кстати, и с пятой в вашу группу тоже определились. Разрешение на перевод из школы в школу получено. Хочешь личный совет?
— Разумеется, Дмитрий Максимович. Буду признателен.
— Присмотрись к Ангелине. Семья хорошая, магии много, обязательств у девушки нет.
После чего отключился, оставив меня переваривать его слова. Намек был однозначный и не сказать, чтобы меня обрадовавший. Только Ангелины мне для полного счастья не хватало. Переваривать пришлось недолго.
— Дмитрий Максимович мне все рассказал, — выдал потрясенный Андреев. — Ярослав, вы настоящий герой. Вы — гордость нашей школы.
Не знаю, что сказал Ефремов, но Андреев нес аналогичную восторженную пургу еще пару минут. Пришлось его прервать, пока я не уверился, что являюсь идеалом этого мира:
— Антон Глебович, вы что-то говорили о том, что выделите нашей пятерке другой блок. Я бы хотел на него посмотреть.
Директор тут же подскочил и потащил меня смотреть новое жилье. Блок однозначно был лучше предыдущего. Кроме трех спален, в одну из которых я сразу мысленно заселился, там было еще два санузла. Причем в одном стояла самая настоящая ванная, а душевые кабинки были куда круче той, что была в нашем блоке.
— Этот блок предназначен для приема гостей, — пояснил директор. — Для обычных учеников это непозволительная роскошь.
— В таком случае, возможно, нам лучше обойтись чем-то попроще? — предложил я.
— Не лучше. Я сразу предлагал этот блок для заселения великой княжны, — ответил директор. — Но Его Императорское Величество решил, что дочь должна жить, как и все остальные. А теперь у меня есть веская причина для заселения вас сюда. Вы, можно сказать, спасли честь нашей школы.
При условии, что рассказывать о покушении нельзя, со стороны перемещение сюда будет выглядеть как награждение за избиение Сысоева. Не думаю, что это положительно отразится на поведении подростков. Сысоева уже не достать, но и без него хватает тех чьи морды требуют кирпича.
— Вы же не откажетесь? — заискивающе спросил Андреев.
Как, однако, изменилось его отношение ко мне после правильного составленного внушения Ефремова. Все же Дмитрий Максимович — незаменимый по некоторым вопросам человек.
Я просканировал помещения. Камер нигде не наблюдалось. Даже удивительно. Возможно, надеются поставить позже. Пусть надеются.
— Мы не откажемся, — решил я. — Скажу своим, чтобы перебирались. Но думаю, Давыдов согласится только после того, как Ермолина сможет находиться без наблюдения.
— Она сильно пострадала? — участливо спросил Андреев.
— В ней проделали значительную дыру, но сейчас она вне опасности.
— Я могу нанести туда визит? — уточнил Андреев, уже прося, а не требуя.
Я согласился, и мы направились в наш блок. Там, кроме Тимофея и Полины, которая на удивление, не спала, был еще Денис, который до нашего прихода что-то рассказывал, но резко замолчал, когда увидел директора.
— Да, — покрутил тот головой. — Комната нуждается в генеральном ремонте, а кровать только на выброс. Полина, как вы себя чувствуете?
— Спасибо, уже лучше, — прошелестела она.
— Я пришлю наших эскулапов, — решил он.
— Нет необходимости, — отрезал я. — Тимофей делает все нужное.
— Они взрослые дипломированные специалисты, — намекнул директор.
— Полина возвращается в поместье, где тоже есть взрослые дипломированные специалисты, — ответил я.
— Ну что ж… — вздохнул он. — Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Блок сдадите, скажем, завтра вечером?
— Скорее всего, — согласился я.
Андреев попрощался и ушел, я его проводил, чтобы он не вляпался в одно из охранных заклинаний, а когда вернулся, меня сразу атаковали вопросами:
— Мы куда-то переезжаем?
— В новый блок, с тремя спальнями и двумя санузлами.
— Как здорово! — обрадовалась Полина.
Выглядела она по сравнению с утром намного лучше. О том, что случилось ночью, напоминала только излишняя бледность.
— Тебя это не касается, — отрезал я. — Ты возвращаешься в поместье и переходишь на дистанционное образование. Сдавать экзамены будешь тут, но и все.
— Но почему? — она обиженно распахнула глаза во всю ширь.
— Из-за того, что случилось этой ночью.
— Но я же пострадала больше всех. — Она всхлипнула. — А теперь меня еще и за это наказывают.
— Тебя наказывают за то, что несмотря на мой запрет, ты пронесла в комнату маяк, по которому прошли те, кто чуть не убил тебя, Светлану и меня. А Тимофей чуть не умер сам, вытаскивая тебя. То есть по твоей глупости чуть не погибли четверо. Так что не надейся, что все обойдется только переходом на дистанционку.
— Но я же не знала… — Теперь она заплакала по-настоящему. — Я и подумать не могла, что в обычной игрушке будет какой-то маяк.
— Ты могла подумать, что тебе не просто так запрещают тащить в общую спальню подарки от Сысоева. Его, кстати, тоже попытались убить. Ну как попытались… Он в стазисе, выведут — умрет.
По Полининым щекам катились крупные слезы, но было совершенно непонятно, кого она лплакивает: себя или Сысоева.
— Но если я больше никогда-никогда?.. — умоляюще спросила она. — Я все поняла, и больше не буду так поступать. Никто же не погиб…
— Ярослав, накажи Полину, но не выгоняй, — попросил Тимофей. — Она сама себя нехило наказала.
Полина всхлипнула и благодарно на него посмотрела.
— От меня не зависит. Даже если бы я решил ее тут оставить, то ничего бы не вышло. Император, с помощью которого я и получил разрешение на поступление Полины сюда, выступил резко против ее присутствия в школе. Единственное, что удалось выбить — это то, что Полина тут будет числиться и сдавать экзамены. Поэтому Полина, как сможешь передвигаться, сразу отправишься в поместье.
— Тогда я прямо сейчас и поеду, — надулась она.
— Тимофей, она сможет выдержать дорогу? — уточнил я.
— Сможет, если я с ней поеду, — недовольно ответил он. — Но лучше бы поберечь.
— Нет, — набычилась она. — Если уезжать, так сразу. Сейчас.
Она тяжело слезла с кровати, вытащила сумку и начала в нее забрасывать вещи. Умирающей она не выглядела, поэтому я позвонил Серому и попросил ее забрать, а заодно по возможности аккуратно вправить мозги. Тимофей остался с ней, контролировать ситуацию, а мы с Деном начали переезд.
Новые хоромы его впечатлили. Он огляделся, присвистнул и спросил:
— А это нормально, что мы вчетвером останемся?
— Мы не останемся вчетвером, нам уже пятую назначили. Пока только имя назвали Ангелина. Ефремов сказал, что у нее с магией все нормально.