мрачно ответил Постников.
На этой пессимистической ноте мы с ним распрощались, и я пошел в свой блок. Чувствовал я себя выжатым до донышка, и единственное, чего хотелось — упасть в кровать и проспать до утра. Так, чтобы не было никаких посторонних звонков, после которых нужно подхватываться и нестись разгребать очередное дерьмо.
Но успел я добраться только до своей комнаты, как туда без стука влетела Светлана и зло выпалила:
— Я что, по-твоему, вещь, что меня можно требовать в уплату за что бы то ни было?
Интерлюдия 1
После того как их высадили из елисеевской машины, волхвы какое-то время шли молча. Первым не выдержал Варсонофий.
— Никон, что вы думаете о рассказе Ярослава?
— Не знаю что и думать, — вздохнул тот. — Слишком все нехорошо для нас вырисовывается. Что так, что этак — полная задница для волхвов. Поддерживая императора, мы однозначно засвечиваемся.
— Значит, не надо поддерживать, — неуверенно предложил Варсонофий. — Будем сохранять нейтралитет.
— Нейтралитет нам уже сохранить не удастся, — посмотрел на него как на умалишенного Никон. — Потому что наш Верховный уже занял сторону. Если Елисеев сказал правду.
— А с чего ему нам врать? — удивился Варсонофий. — Он — ученик волхва, мы — волхвы, мы должны быть на одной стороне.
— А наш Верховный что, не волхв? — буркнул Никон. — Здесь врет либо он, либо Елисеев. И ошибиться нельзя.
— Нельзя, — грустно согласился Варсонофий, досадуя про себя, что вообще встретился с Ярославом. — Цена ошибки — существование нашего сообщества, это я понимаю.
— Не ту сторону займем — и привет волхвам, — поддержал его Никон. — Единожды вскрывшись, станем уязвимыми.
— А выждать? — с надеждой предложил Варсонофий. — Ничего не делать? Посмотреть, куда все повернет?
— А ежели повернет в сторону победы того сумасшедшего мага? — повернулся к нему Никон. — Он же как раз выступает против наших устоев, а мы своим невмешательством его поддерживаем.
— Но ведь и Ярослав, и император могут ошибаться?
— Могут, — согласился Никон. — Поэтому проверить нужно. Вот что, Варсонофий, в лаборатории мы не полезем, но сейф Верховного просмотреть надо. Может, что и поймем.
— А если прихватят? — испуганно сказал Варсонофий и громко икнул.
— Скажем, что компромат на Верховного искали, сместить хотели. Это он поймет, хоть и разозлится. У меня с ним давние неприязненные отношения, — хмыкнул Никон. — Себя подставим, Верховный взбесится, наказание на нас на Круге наложат, но больше никого не выдадим. А если не попадемся да компромат найдем, то…
Он замолчал и задумался.
— Поставим вопрос на Круге о смещении Верховного? — предположил Варсонофий.
— Думать надо. Смещать-то давно пора, обнаглел Верховный. Не о деле заботится, о себе. Но нам сейчас радеть надо не только обо всем волховском сообществе, но и о стране. Поставим вопрос о смещении — дадим знать преступнику. Ну да рано об этом. Сначала нужно найти подтверждение словам Елисеева, а уж потом решать.
Глава 2
Светлана была в ярости. Пришлось ее остудить в прямом смысле этого слова: конденсировать над головой воду и всю ее одномоментно вылить. Светлана взвизгнула от неожиданности, а на ее лице вместо злости появилась растерянность. Пришла она в себя быстро и даже высушилась сразу, о случившемся теперь напоминала только лужа под ее ногами, из которой девушка сразу вышла, сделав от меня шаг к двери.
— На занятиях по этикету тебя не учили, что, когда входишь к кому-то в личную комнату, надо стучать? — спросил я и испарил лужу. — Мало ли чем я мог здесь сейчас заниматься или вообще быть голым.
— Меня этим не смутишь, — буркнула она.
Экстренно высушенные волосы частично распушились, частично встали дыбом, что указывало на не слишком качественное заклинание. Та же Илинель, которую Дамиан уже столько безуспешно разыскивает, владела несколькими, после любого из которых ухоженность волос только возрастала.
— А меня смутишь. Или ты на это и рассчитывала?
— Я рассчитывала поговорить о твоей наглости, — зло сказала она сжала кулаки и опять сделала шаг ко мне.
— Теперь перейдем к твоим претензиям. Ты не думала, что прежде, чем бросаться ко мне с обвинениями, нужно бы спросить у отца, как все было на самом деле? Кто тебе вообще это передал, при условии, что телефонная связь тут заблокирована?
— Не твое дело, — возмущенно вскинулась она. — Думаешь, у меня не осталось друзей снаружи, которые могут передать записку через проходную?
— С такими друзьями и врагов не надо. Потому что в нашем разговоре с императором я сказал, что согласился бы принять в ученики тебя и твоего брата без оплаты только в том случае, если бы ты была членом моего клана. Тебе не кажется, что тот, кто передавал тебе мои слова, расставил акценты немного по-другому? Кто это был?
— Не твое дело, — повторила она. Выглядела она не слишком успокоенной и совсем мне не верящей.
— Как раз мое. Потому что, если мне приходится разгребать проблемы твоей семьи, то я должен знать, кто в связи с этим сует палки мне в колеса. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен.
— Можно подумать, без тебя наши проблемы не решатся, — бросила она.
— Почему не решатся? Решатся. Но не в пользу твоей семьи, — спокойно ответил я. — Думаешь, тот, для кого тебя пытались украсть, просто так просит, чтобы я не вмешивался? Ему, кстати, передали ту же версию нашего разговора с твоим отцом. Поэтому в качестве морковки он совершенно спокойно предложил мне тебя.
— К-какой морковки? — растерялась Светлана.
— Которую ослику перед носом вешают, чтобы бежал куда надо. Вот противник твоей семьи и посчитал, что если мне гарантировано пообещают тебя, то я просто отойду в сторону и не буду мешать.
— Я не вещь! — опять вспыхнула она. — Меня никто никому не может пообещать. Папа твердо решил относительно меня — никаких договорных браков.
— А если папа ничего решать не будет?
— Тогда Саша будет решать, — гордо ответила она. — И он тоже не сторонник договорных браков.
— Свет, ты вообще понимаешь, что твою семью хотят убить? — спросил я. — Да, твои близкие — сильные маги, но их противник сейчас маг не только сильный, но и куда более умелый.
— И кто он? — требовательно спросила Светлана.
— Есть такое понятие, как государственная тайна. Если твой отец не посчитал нужным тебе рассказать, значит, он опасается, что с твоей стороны может быть утечка.
— Что ты говоришь! — она опять вспыхнула от злости, как лист бумаги, к которому поднесли спичку. — Я никогда не рассказываю посторонним ничего из того, что не должно выйти из семьи.
— Значит, император опасается, что ты проговоришься или выдашь тайну случайно. Например, как сейчас. Если бы я не выставил защиту от прослушивания, то наш разговор стал бы известен Ангелине, которая прохаживается по общей гостиной и время от времени пытается нащупать дыру для своего подслушивающего заклинания. Заклинание слабенькое, им вообще сложно что-то проковырять. Это она тебе рассказала?
Светлана подавила улыбку и замотала головой.
— Нет, это я ей рассказала. А так мне принесли записку от Даши Аксеновой.
Покопавшись в памяти, я не нашел никого с такой фамилией. Дена бы сюда — он бы живо всю подноготную выложил и самой информаторши, и ее семейства.
— Это кто? И каким боком она относится ко дворцу и твоей семье?
— Ну, она очень хочет быть рядом с Сашей, — чуть смущенно пояснила Светлана.
— И поэтому делает вид, что дружит с тобой, пересказывая при этом все сплетни, которые слышит. Даже самые невероятные.
Скорее всего, девица с Накрехом не связана, просто хочет заручиться лояльностью сестры при обработке брата. А вот Александру я бы на месте сестры рассказал бы все, потому что та, кто активно разносит сплетни, не подходит даже на роль жены главы клана, не то что будущего императора. Ну и проверить нужно от кого вообще пошел этот слух.
— Иногда полезно знать даже самые невероятные сплетни, — возразила Светлана. — Даже папа говорит, что из самой глупой сплетни можно извлечь пользу.
— Если рассказать подруге, — согласился я. — Вот смотри. Ты только что сказала, что никогда не рассказываешь посторонним того, что не должно выйти из семьи. А разве информация о том, кто к тебе посватался, не должна оставаться в кругу семьи?
— Ты определись, посватался или нет, — она неожиданно кокетливо улыбнулась.
— В данном случае — без разницы. Ты считаешь, что посватался, рассказываешь минимум одному человеку, а затем идешь устраивать мне скандал, чтобы и остальные члены нашей пятерки оказались в курсе. А еще лучше — все проходящие мимо.
— Извини, я очень разозлилась.
— Маг должен уметь держать себя в руках.
— Да, мне над этим еще работать и работать, — уныло согласилась она. — Я пойду, не буду тебе мешать.
Она уже почти ухватилась за ручку двери, как я спохватился и спросил:
— А почему ты так разозлилась, если уверена, что твой отец без тебя согласия не даст? Считаешь, что я неподходящая партия для такой выдающейся особы, как ты?
— Что? — она удивленно повернулась ко мне.
— Я хочу понять причины твоего отвращения ко мне.
— С чего ты взял про отвращение?
— Нужно сильно ненавидеть человека, чтобы так разозлиться при известии о том, что он попросил твоей руки, — пояснил я.
— Я разозлилась не поэтому. А потому, что с таким вопросом ты должен был подойти сначала ко мне.
— А если бы я подошел к тебе, что бы ты ответила?
Теперь уже я напирал на Светлану, а она не знала, куда глаза девать.
— Вот когда подойдешь с таким вопросом, тогда и отвечу, — заявила она, явно нервничая. — Пока, как выяснилось, ты с ним даже к моему отцу не подходил. И вообще, нам об этом думать рано.
Она панически зашарила по двери в поисках ручки и даже ее нащупала, но мою дверь открыть без моего желания не так-то просто, поэтому ручка даже не шелохнулась.