Даже сам он не сказал бы, кого именно имеет в виду. Что уж говорить о Бледных. Тем не менее начальник службы безопасности сориентировался быстро.
— Мальцев проверил один из защитных артефактов Елисеева и решил, что оно того стоит.
— Какой еще защитный артефакт? Почему я об этом не знаю?
— Наверное, внук с вами недостаточно откровенен при встречах, — не удержался Бледных.
Лазарев неприязненно посмотрел, но начальник службы безопасности сохранял невозмутимый вид, как будто только что не намекнул, что дед с внуком не встречаются вовсе.
— Ты прав, — вздохнул глава клана. — Мое упущение. Но до чего же шустрый малый. Нужно ему как-то дать укорот. Что там с проектом подсовывания его матери подходящего мужа?
— Я же докладывал, — удивился Бледных. — Вера Андреевна вышла замуж за Румянцева Олега Павловича, с которым уже встречалась какое-то время. Брак был скоропалителен, но Ярослава, судя по всему, отчим устраивает.
— Совершенно не помню, — проворчал Лазарев. — Точно докладывал?
— Абсолютно точно. Мой письменный отчет должен у вас лежать.
— Наверное, эта новость не показалась мне важной, а жаль. Сейчас любые события желательно использовать, чтобы повернуть Елисеева от Мальцевых к нам.
Лазарев задумался. Как это часто бывало, по кистям его рук поползли огоньки, образуя разнообразные узоры и в конце сложившись в герб Мальцевых. Герб пылал в ладонях главы клана, притягивая взгляд, но не мысли. Хотя мысли, разумеется, тоже касались дел клана, но лишь косвенно: Мальцев-старший размышлял, что можно сделать, чтобы отношения с Ярославом стали не только деловыми, но и семейными.
Бледных молчал, не желая ему мешать.
Глава 26
Диана опять показывала себя не с лучшей стороны. Она опаздывала. Одно из самых гадких качеств для мага — непунктуальность. Потому что она всегда идет в ногу с неосторожностью и неаккуратностью. Вот пятый член нашей будущей команды уже давно был на месте. Рыжий Тимофей Давыдов смотрел на нас несколько исподлобья, но по нему было видно, что сдохнет, но шансом зарекомендовать себя у Мальцевых воспользуется. Знал бы еще он, что это не самый лучший шанс в его жизни. Пока мы ограничивались осторожными переглядываниями, прикидывали, насколько сработаемся, но даже не обменялись ни единым словом, не желая привлекать внимание Мальцева. Денис с Полиной даже стояли так, чтобы между ними и главой приглашающего клана находился я.
Торчали мы на полигоне, как в этом клане называли оборудованный подвал, и заняться нам до появления Дианы было нечем, поскольку вводную лекцию Мальцев-старший собирался читать сразу всем. Он сидел на принесенном лакеем стуле и благодушно улыбался, щурясь куда-то в дальний угол полигона. Но его мирным видом не обманывался никто.
— Игнат Мефодьевич, — обратился я к нему. — Если ваша внучка еще хотя бы раз опоздает, я посчитаю наше соглашение недействительным. Мне мое время слишком дорого, чтобы его тратить просто так. Буду искать других в команду, пока можно заменить состав.
— Да сколько там времени потратится? — он широко улыбнулся. — Хочешь, компенсирую? Сколько стоит час твоего времени?
— Будем округлять до суток, — не менее широко улыбнулся я ему в ответ. — Миллион за опоздание. Включим упущенные возможности и испорченное настроение.
Тимофей резко выдохнул. Мои же соклановцы одобрительно заулыбались. Именно соклановцы: Полину, после того как она выучила несколько целительских методик у сестры, пришлось спешно принимать в клан, чтобы ничего не уплыло на сторону. Нездоровое шевеление вокруг нас никак не стихало. Мне кажется, даже выросло после того, как мы подали заявку.
— Эка ты загнул, — крякнул Мальцев одобрительно.
— Это та цена, которую вы платите, если считаете, что Диане позволено опаздывать, или мы расстаемся.
Тимофей посмотрел на меня как на святотатца. На его глазах к столь значимой персоне, как глава клана, относились без должного уважения.
— А и правильно, — неожиданно поддержал меня Мальцев. — Свое нужно выгрызать. Сам таким был. А вот потомки беззубые какие-то. — Он недовольно пожевал губами. — Сын так вообще заявил, что межклановые войны — устаревшее решение проблем и неплохо было бы отстроить башню, разрушенную Вишневскими. Мол, и места будет больше, и фасад перестанет выглядеть уродливо. А разве может быть уродливым зримое доказательство превосходства? Я как смотрю — сердце радуется.
— А их дом вы разрушили до основания? — спросил я.
— Зачем? — удивился он. — Стоит себе, разрушается сам.
— Почему разрушается? — удивился уже я. — Если наследников нет, государство могло бы лапу наложить.
— Хех, хорошо сказано «лапу наложить», — хохотнул он. — Но это дом мага. Сильного мага. Желающих умереть раньше срока не нашлось, хех. К тому времени, когда опустеют охранные артефакты, дом разрушится сам. А наследники есть, и налог платят немалый. Там и дом, и земли кусок хороший. Но даже за ограду не ступишь — сожрут. Наследнички рады бы отделаться, да только дураков нет покупать. Я, когда настроение плохое, еду туда. Сердце радуется, когда вижу новые разрушения и отвалившийся нолик на объявлении. Наследство Вишневских не только ничего не стоит, оно тянет деньги с наследников. Гнилой род. Тьфу.
Он сплюнул на пол, показывая воспитание на уровне Глаза. Мои сокомандники смотрели на него, вытаращив глаза. Ладно, Тимофей, но своих-то я предупреждал, что из себя представляет Мальцев-старший. Могли бы не так явно проявлять удивление.
— И за сколько продается? — заинтересовался я, отвлекая внимание на себя.
— Прикупить хочешь? Разумно — к концу твоей жизни аккурат сможешь туда вселиться, — закхекал он. — При условии, что жизнь будет не короче моей. Так-то недорого, полтора миллиона всего было в последний раз. Да только налогов столько же в год платить нужно, а еще охране да пострадавшим, если что из-за ограды вырывается. А вырывается регулярно — Вишневские те еще затейники были. Наследнички уже жалеют, поди, что вообще в наследство вступили, да обратного хода нет.
Наконец дверь открылась, и к нам наконец соизволила прийти Диана. Было видно, что к тренировке она готовилась: тщательно подведенные стрелки на глазах, яркая помада, платье, по покрою близкое к вечернему, и изящные туфельки на высоченной шпильке. И вряд ли внешний вид не был согласован с дедом.
— Это что? — повернулся я к Мальцеву. — Была оговорена спортивная форма одежды.
— На тренировку, а сейчас вводная лекция, — пояснил Мальцев и тут же грозно сказал внучке: — Дианка, ты на часы смотришь? В следующий раз за каждую минуту опоздания сниму с твоих карманных денег по десять тысяч и переведу этому милому молодому человеку.
— Ты ему уже и так слишком много перевел, — высокомерно фыркнула она. — На все мои будущие опоздания хватит.
— Э нет, — ответил я. — Твой дед мне перевел за работу. Теперь будет платить за неудобства.
— Я — и вдруг неудобство?
Она с претензией на флирт повела оголенным плечом. Сзади возмущенно засопела Полина. Она-то, в отличие от Мальцевой, была в спортивной форме и кроссовках, а значит, с женской точки зрения, проигрывала.
— Игнат Мефодьевич, вы говорили, что ваша внучка не будет пререкаться, — повернулся я к Мальцеву, который с хитрой усмешкой в выцветших глазах наблюдал за разворачивающимся представлением.
— Я не пререкаюсь, я уточняю, — манерно протянула она.
— Мне без разницы, как ты тянешь время.
— Не так давно мне сказали, что время, проведенное в моей компании, летит незаметно.
Интонации у нее уже были прожженной охотницы за мужчинами, и это показалось мне настолько забавным, что я не удержал смешок.
— Все, Дианка, заткнулась, — жестко сказал Мальцев. — Еще раз нарушишь мои указания, на неделю забуду, что ты мне внучка.
Суть угрозы я не понял, видно, это было что-то внутрисемейное, но то, что это была угроза, сомнению не подлежало: Диана внезапно побледнела и даже как-то уменьшилась в размерах. И выглядеть она стала не как хищница, вышедшая на охоту, а как девочка в маминых шмотках.
— Значит, так, — сказал Мальцев. — Результат зависит от вашей слаженности. На поле никаких пререканий быть не должно. Что Ярослав говорит, то и делаете. Если проиграете, то тот, кто окажется виноват, ответит. Тебя, Диана, это тоже касается. Скажет Елисеев прыгать — прыгнешь. Скажет приседать — начнешь приседать. Скажет ползти — поползешь. И никаких посторонних обсуждений во время подготовки.
Он сжал руку, из которой внезапно в потолок ударила молния. Защита поглотила ее полностью, но загудела, показывая, что сработала на пределе. Свет замигал, Диана побледнела еще сильнее, а Тимофей, кажется, начал подозревать, что его роль в нашей команде — не синекура.
— И еще, чтобы не было недосказанностей. Диана, ты ничего не забыла? — повернулся он к внучке.
Она посмотрела на меня так, словно собиралась убить на месте.
— Ярослав, приношу свои извинения за поведение, недостойное клана Мальцевых. Обещаю, что ничего подобного не повторится. — И быстро уточнила: — На то время, что мы работаем в одной команде.
— Правильно, — кивнул Мальцев. — Дальше-то неизвестно, как повернется, а пару месяцев можно и потерпеть ради сладкого приза, так ведь? Ярослав?
Поскольку от меня ожидали точно не подтверждения терпимости к чужим закидонам, я ответил:
— Я принимаю извинения. Но надеюсь, что не повторится не только то, что было на олимпиаде, но и то, что было сегодня.
Диана закусила губу и оскорбленно на меня посмотрела, но неохотно кивнула.
— Теперь, когда с организационными вопросами покончено, — заявил Мальцев, перейдем к тому, что вас ждет на соревнованиях. Собственно, ничего такого сложного не ждет. Самое сложное — не угробить кого-нибудь из команды противника. Само по себе мелочь, конечно, но за это сразу дисквалифицируют.
— Там не разрешены никакие защитные артефакты? — удивился я.
— Как это? Разрешены, и устроители соревнований свои выдают, но емкости не всегда хватает, чтобы сдержать удар. Кстати, Ярослав, Дианке-то сделаешь артефактик?