— А разве не положено на такие мероприятия приходить со спутницей? — поинтересовался я.
— А у тебя есть кого пригласить? Видишь ли, Ярослав, от того, с кем ты появишься в первый раз, будет зависеть отношение к тебе, как главе клана. Так что лучше прийти одному, чем с неподобающей спутницей. В дальнейшем это не будет столь принципиально.
Его слова мне показались намеком на то, что у себя не хотят видеть именно мою мать, поэтому я сразу спросил:
— Андрей Кириллович, но ведь формально глава клана сейчас моя мать, которая является регентом. Не логичнее ли приглашать ее?
Лазарев посмотрел на меня так, словно усомнился в моих умственных способностях, но все-таки ответил:
— Слава, мне казалось, тебе не нужно объяснять, почему присутствие твоей матери на приеме, где будет жена твоего отца, нежелательно.
— Встает вопрос, смогу ли я завязать нужные знакомства, если я пока лицо несамостоятельное.
— Слава, если ты думаешь, что никто не знает о том, что вы запустили процесс твоей эмансипации при поддержке императора, то должен развеять твои заблуждения.
Ясненько, всюду кроты. Хотя эти, скорее всего, в императорской канцелярии задорого торгуют не особо важными сведениями: о моей эмансипации все равно скоро будет известно, так что ценность этой информации невелика. Если, конечно, кто-то не попытается встроить это в свои планы. Но тогда этот кто-то должен знать, что император запретил мне заключать договоры до совершеннолетия.
Лазарев благожелательно улыбался, что не мешало ему смотреть не только на меня, но и по сторонам. И уж его цепкий взгляд наверняка замечал каждую мелочь. Замечал — и встраивал в свой план, в который совершенно не хотелось встраиваться мне. Нет, полезные знакомства — дело нужное, но не под присмотром стольких недоброжелательных глаз.
— Боюсь, ваша невестка будет не в восторге от моего появления.
— Слава ты не представляешь, насколько ты неправ, — неожиданно ответил Лазарев. — Она не только не имеет ничего против, но и сама предложила тебя пригласить, раз уж ты проявил понимание и не пришел на ее день рождения.
Я подозрительно прищурился. Лазарев точно что-то недоговаривал. С чего бы жене Кирилла вдруг проникаться ко мне теплыми чувствами?
— Дайте я угадаю. Она хочет обратиться ко мне с просьбой об артефакте?
— Именно. — Лазарев расплылся в улыбке, радуясь моей догадливости. –Она очень хочет получить вещь твоей работы, а я отказался быть посредником между вами. Опять же, просьбу своего отца ты выполнишь вряд ли, да он и сам не горит желанием что-то просить.
Лазарев безмятежно улыбался.
— У меня нет отца, — вернул я ему улыбку. — Только отчим, к чьим просьбам я стараюсь прислушиваться.
— Об этом я и говорю. — Лазарев отеческим жестом положил руку на мое плечо. — Надеюсь, ты не откажешь Валерии в просьбе?
— Не откажу, — пришлось согласиться, — но и бесплатно делать не буду. Из уважения к вам могу поставить ее в очередь и сдвинуть поближе.
— Не буду спрашивать, зачем тебе столько денег, это я и так вижу. Но твой учитель, он не обидится, что ты используешь его науку для обогащения? Волхвы практиковали принцип: «Магия — для всех».
— Он себя не оправдал. Мой учитель сказал как-то, что если хоть один раз сделать что-то бесплатно, то твой труд начинают полностью обесценивать и пытаться его получить опять на халяву.
— Понял, понял, — расхохотался Лазарев. — Бесплатно просить делать ничего не буду. Но в разговоре с Валерией не поднимай, пожалуйста, вопрос денег. Потом скажешь, сколько ты хочешь за работу. Думаю, мы договоримся. И еще. Меня заинтересовал твой переговорный артефакт. Тот, что ты сделал для Императорской гвардии. Могу ли я заказать тебе такой же? Вот здесь я точно не поскуплюсь. Это нужная вещь, а не женская побрякушка, которую Валерия хочет заиметь, потому что это престижно.
— Ох, Андрей Кириллович, — притворно вздохнул я. — Это сложная работа, а я так загружен сейчас и внутриклановыми делами, и внешними обязательствами. У меня минуты свободной нет.
— Но для приема ты же найдешь время, Слава? — уверенно сказал Лазарев. — Как раз успеешь обдумать, сможешь ли обменять немного своего времени на много денег. Я не прошу ответа прямо сейчас. Подумай.
Интерлюдия 7
Глазьевы, отец и сын, терпеливо ожидали вердикта мозгодера, которого пригласили к Ермолиной. Тот пучил глазки, надувал щеки, водил руками вокруг головы девушки, но результата пока это не приносило никакого. Наконец мозгодер встряхнул кистями, как будто сбрасывая с них капли воды, и важно сказал:
— Нет там никакого блока на использование знаний. Есть блок на разглашение тайн, но я к нему даже лезть не буду.
— Почему это? — буркнул Роман, который был инициатором приглашения специалиста. — Как-никак мы нехилые деньги заплатили именно за снятие блока.
— Потому что этот блок нельзя снять так, чтобы она в уме не повредилась, — равнодушно ответил мозгодер. — А если она в уме повредится, то для вас разницы не будет, есть там у нее блок или нет, поскольку нести она будет всякую чушь, если не превратится в овощ, что тоже возможно. Гарантии вам никто не даст. Кроме того, вы заплатили за снятие блока другого типа, а его как раз нет.
— Как это нет? — проворчал теперь уже Глазьев-старший. — Я своими глазами видел, как она использовала целительство.
— Обман зрения? — любезно подсказал мозгодер.
— Я поначалу тоже так решил. Обман зрения плюс артефакт, — кивнул Глазьев. — Но слухи пошли, что императору настолько впечатлил целитель Елисеевых, что он захотел, чтобы и для него обучили кого-нибудь. Это уже на обман зрения не отнесешь. Его Императорское Величество такими фокусами не проведешь. Он сам кого хочешь проведет. Нет, там точно что-то было и она этим владела, а потом утратила.
Аня если слышно всхлипнула, нарвалась на злой взгляд Романа и затихла, хотя хотелось не просто реветь, а рыдать и биться головой о стену. Если бы не ограничивающие условия, которые Ярослав внес в договор, Глазьевы бы давно спровадили ее куда подальше, о чем не раз уже в сердцах бросал Роман. Временами ей казалось, что он вообще ее ненавидит, что, впрочем, не мешало ему приходить по ночам. Но секс с любовником больше почему-то не радовал.
— И все же блока на использование я не вижу. Не такая это мелкая структура, чтобы ее пропустить, — тем временем вещал мозгодер.
— Стерли? — предположил Глазьев-старший.
— Может быть, — важно согласился приглашенный специалист.
— А восстановить стертое по остаточным следам? — подался к нему Роман.
— Роман Егорович, это можно сделать в течение пары часов после стирания, не больше. А вы когда меня пригласили? Сейчас и остаточных следов не наблюдается.
— Короче говоря, девка абсолютно бесполезна, — недовольно бросил Глазьев-старший. — И мы напрасно потратились на консультацию.
Он смерил несостоявшуюся невестку таким взглядом, что она пожелала оказаться как можно дальше отсюда. Мозгодер почесал подбородок, скривив рот на сторону, немного подумал и подтвердил:
— В некотором роде да. Если не считать за результат отсутствие указанного вами блока.
Специалист попрощался и ушел, не забыв напомнить про оплату, а Глазьевы остались. Анну тоже не отпустили.
— И что с ней делать? — недовольно вопросил в пространство старший. — Когда она у Елисеевых была, с нее хоть что-то можно было поиметь. Хоть информацию какую-то. А то сейчас только со сторонних источников, а что там внутри происходит тоже хотелось бы понимать. О, сестра же к Елисеевым вернулась?
Он спросил у Ани, но ответил Роман:
— Вернулась, но ее так клятвами обложили, что она для нас бесполезна.
— Столько денег потеряли на этом сопляке, — зло выдохнул старший Глазьев. — Жаль, что я не принимал его всерьез с самого начала. А все ты, Роман. Первый и последний раз я использовал твою инфу без проверки.
— У меня есть идея, как вернуть деньги и даже навариться, — внезапно сказал Роман.
— Знаю я эти твои идеи. Кто меня чуть с Лазаревыми не рассорил? Андрей Кириллович очень обиделся. Как тебе в голову только пришло разбираться с Елисеевым на лазаревской территории?
— Думаю, они не должны были остаться в обиде, — раздраженно буркнул Роман. — Столько денег срубили на пустом месте. Кирилл своего не упустит.
— А если остались? Деньги, знаешь ли, решают не все. Многое решают хорошие отношения, а ты подставляешь клан. А что у тебя за идея? Надеюсь, при ее реализации мы больше ни с кем не разругаемся.
— Похищение и выкуп, — уверенно ответил Роман. — Причем самого Елисеева.
Глазьев-старший скептически хмыкнул.
— С его-то артефактами?
— Артефакты можно блокировать — ответил Роман, явно намекая на что-то известное только им двоим.
Во взгляде старшего Глазьева появилась заинтересованность.
— Он сейчас в фаворе у императора…
— Я не предлагаю убивать. Выдоим наше, и все. А жаловаться он не побежит, потому что, сам понимаешь, если безопасники клана не сработали и позволили похитить главу, то позор ляжет на весь клан. Он будет молчать в тряпочку. И мы будем молчать в тряпочку. Нам огласка не нужна. Мы просто вернем деньги и отпустим. Пусть знает, как подставлять Глазьевых.
Теперь от скептического хмыка не удержалась Аня, и только сейчас отец и сын заметили, что не одни.
— Ты еще здесь? — удивился старший. — Иди уже, не маячь перед глазами, не раздражай.
Аня тут же вышла, предусмотрительно оставив при себе мысли о том, что Глазьевых ничего не учит. Намеки про блок артефактов ей ужасно не понравились. Но переживать за Ярослава, после того что он с ней сделал? За помощь Полине она долг перед Елисеевыми закрыла и теперь никому и ничего не должна. Ни ему, ни Глазьевым.
Глава 25
Император слов на ветер не бросал и прислал целителей в усиление клана Елисеевых, о чем сообщил Постников, вытащив из лаборатории. Целители оказались совсем не юными, уже состоявшимися, привыкшими выполнять определенные действия. Один был чуть постарше Тимкиного отца, второй ненамного младше. Куда проще было бы, отправь император тех, кто только окончил целительские курсы. Этих придется переучивать. А первый так вообще откровенно слабый, хорошего целителя из него никогда не выйдет. Существовал еще один тонкий момент.