— Как вы думаете, Дмитрий Максимович, зачем им эта информация? — вкрадчиво спросил я, собираясь обрадовать полковника тем, что Глазьевы подобным занимались раньше.
— Они опыты проводили по улучшению боевых качеств для не-магов, — ответил Ефремов. — И вроде даже использовали технику частичной химеризации. Но после гибели Вишневских испугались и все свернули.
— Значит, собираются развернуть.
— Или тебя подставить, что более вероятно. Но исключить, что инфу скопируют перед этим, я тоже не могу. Вот ведь.
Ефремов витиевато выругался, припомнив всех родственников Глазьева и заподозрив его в противоестественной связи с ними, причем не только по очереди, но и одновременно. Узнал я много нового и интересного. Нельзя сказать, что учитель из него оказался плохой, но своеобразный и не магии.
— На когда у вас назначена передача данных? — спросил он.
— С чего вы взяли, что назначена? — удивился я.
— Только не говори, что ты гордо отказался, не дав мне возможности прихватить своих врагов на горяченьком.
— Вообще-то, да, отказался. — На другом конце трубки раздалось змеиное шипение, но я тянуть не стал, выдал вторую часть сразу: — Но Кочергин на прощание сказал, что перезвонит через месяц.
— Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь, — прошипел Ефремов. — Не мог с ним на пораньше договориться? Жди теперь целый месяц.
— Зато за месяц вы успеете подготовиться к аресту и узнать, кто сливает Глазьевым обо мне инфу, — намекнул я.
— А ты найдешь записки Вишневских.
— Вот это вряд ли. Подозреваю, что они ушли вместе с Морусом. Но написать обманку можно, — предложил я. — Можно такими красивыми закорючками, как на схеме, что вы уволокли.
— Ты их расшифровал? — сразу насторожился Ефремов.
— Увы, нет. Но написать что-то рандомное, присовокупив красивые схемы, очень даже можно. Разглядывать Кочергину это долго не придется. А если он поймет, что это обманка, у вас будет возможность получить расшифровку. Как я понял, она тоже у вас застопорилась?
Ефремов не стал говорить ни да ни нет.
— Ладно. Я тебя понял. Как опять появится этот тип, сразу сообщи.
— А вы — как найдете того, кто сливает обо мне инфу.
— Нагл ты, Елисеев не по годам. Может, не о тебе, а о поместье?
— А разница? Сейчас это, считайте, обо мне.
Ефремов хмыкнул и отключился. Я отложил телефон и повернулся к Постникову, который разговор не слышал, поэтому пришлось ему пересказать.
— Таким образом, за месяц нам нужно будет сделать обманку, — завершил я. — Журналы Вишневских у нас есть, в том числе — пустые. Нужно скопировать почерк и придумать, что туда вписывать. Схем я могу пару нарисовать, а записи делать будем закорючками, которые не расшифровали.
— Думаешь разумно? — усомнился Постников. — Если Кочергин знает этот шрифт, сразу поймет, что его пытаются надуть. А нам же нужно, чтобы он сначала перевел деньги.
— Смотрю, вы с Серегой в последнее время тесно общаетесь, — ехидно сказал я. — Он тоже в первую очередь заботится о деньгах.
— А как иначе? — удивился Постников. — Это же благосостояние клана. Если есть возможность преумножить, так почему пренебрегать? Перевод будет сделан таким образом, что с нас его не смогут затребовать назад. Тем более что условия мы выполнили и документы принесли, а что они фальшивые и сразу попадут к Ефремову — это дело десятое. Короче, если есть два варианта, в одном из которых мы садим врагов в лужу и получаем моральное удовлетворение, а во втором ко всему вышеперечисленному добавляются еще и деньги, то я однозначно за второй, тем более что для нас разницы в реализации особой нет. И зря ты думаешь, что Кочерги появится только через месяц, я ставлю на неделю-две. Не будет он столько выжидать, позвонит проверить.
— Думаю, не проблема написать обманку даже за неделю, — решил я. — Что ты там хотел сказать перед тем, как я позвонил Ефремову?
— Агеев встречается с Ермолиной, — отрапортовал Постников.
— В каком смысле встречается? — осторожно уточнил я.
— В смысле, они спят.
Я было опешил, но почти сразу понял, что речь идет о старшей Ермолиной, а не о Полине, телохранителем которой Хрипящий одно время был и которая была для него слишком мелкой.
— Ты сейчас про Анну Ермолину? — на всякий случай спросил я.
— Разумеется. Насколько я понял, он к ней и раньше неровно дышал, а тут они встретились, когда он с Полиной был, разговорились и… Короче, перешли на следующий уровень общения. Замяткину он сразу сказал, как у них первая встреча была, тот — мне. Но я не был уверен, что это серьезно, хотя предупредил Агеева, чтобы держал язык за зубами.
— А что изменилось сейчас?
Вспоминать про Ермолину было неприятно. С недавних пор она вызывала у меня сильные отрицательные эмоции.
— Агеев считает, что у них серьезно, хотя они скрываются изо страха Ермолиной перед Глазьевыми.
— Глазьевы не знают?
— Скорее всего, нет, потому что Ермолина для них интереса сейчас не представляет, разве что для Романа, и то — вполне определенный. Телохранителя у нее нет, слежки за ней мы тоже не обнаружили. Но такая ситуация продлится недолго, поэтому нужно что-то решать.
Вариантов было два: отпускать к Глазьевым Агеева, которым он на фиг не нужен, но которые непременно захотят воспользоваться дармовым источником информации, или возвращать Ермолину к себе. Оба мне не нравились, но первый не нравился больше. Потому что у врагов лишней информации быть не должно. На Хрипящем, конечно, лежит нехилая клятва, но кому, как не мне, знать, что любая клятва может не устоять перед мозгодером.
— То есть ты намекаешь, что Агеев захочет ее вернуть к нам?
— Да где ж намекаю? Прямо говорю, что, скорее всего, он скоро к тебе обратится.
— А ты уверен, что Ермолина его не использует, вытягивая инфу и передавая его Глазьевым? Может ей на фиг не нужно возвращение к нам? — уцепился я за последнюю соломинку.
— Ярослав, а так ли это будет для нас плохо? — неожиданно спросил Постников. — Ты сам говорил, что нам не хватает целителей, а Серега загорелся косметологическим отделением.
— Даниил, смотри. Она сдавала инфу о Мальцевых Глазьевым, после чего загремела в Огурцово, откуда я ее сдуру вытащил. После чего она сдавала инфу Глазьевым уже о нас и собиралась перейти к ним в клан, полностью лишив нас целителей. Роман Глазьев даже хотел убить Тимофея. Но с Глазьевыми у нее не сложилось, потому что знаний у нее не оказалось. Так получилось, что я их изъял. Поэтому мне не нравится идея, что мы ее возвращаем и начинаем обучать заново. Где гарантия, что она опять не начнет сливать о нас инфу? Тем более если она будет с Агеевым, то жить они будут в поселке. И я не исключаю, что она его всего лишь использует и чувств у нее к нему нет вообще. Такая мина замедленного действия мне под боком не нужна.
— Тогда не нужно было возвращать Полину. Потому что сестры в разных кланах — это та самая мина замедленного действия, которую ты не хочешь. Полина сейчас о ней резко высказывается, это да, но они сестры и раньше у них были очень теплые отношения, к которым они могут вернуться. И что тогда? Запрещать Полине с ней общаться, потому что может ненароком что-то сказать лишнего, а Анна это унесет в клювике Глазьевым? Ситуация вообще-то неоднозначная.
— Блин, Дань, день и так выдался не очень, а ты еще добиваешь. Запроса пока не было? Не было. Может, и не будет. Может, они разругаются куда раньше, чем Агеев решится подойти ко мне с такой просьбой.
— Может, но мне это уже кажется маловероятным, поэтому я решил, что нужно тебя проинформировать, чтобы для тебя это не явилось неожиданностью. В конце концов, Ермолина, войдя в твой клан, спасла тебя от весьма серьезных неприятностей, значит, она не так плоха. Тогда ты сглупил и не взял с нее нужную клятву, но сейчас-то ты поставишь это условием, снимешь блок, и мы получим пятого целителя. Или третьего, это как считать.
В одном Постников был прав: из Ани никого, кроме целителя, уже не выйдет, но он не знал одного ключевого момента:
— У нее не блок, у нее полностью стертая инфа, поэтому обучать придется заново, то есть для нас нет разницы, брать ее или брать кого-то левого.
— Короче, пищу для размышления я тебе дал. Проблема есть и ее придется решать. Был бы Агеев просто телохранителем — это одно дело, но теперь он ключевая фигура, на которую Глазьевы получат рычаг давления, если узнают. Потому что любимая женщина в другом клане — это очень серьезный рычаг давления, нравится тебе или нет.
— Не нравится, — согласился я. — Но пока проблема не требует срочного решения. И всегда есть надежда, что рассосется сама собой.
Постников скептически хмыкнул. И я его понимал: Хрипящий в Аню был влюблен давно, а значит, сам он не откажется, если будет думать, что она отвечает ему взаимностью. Только вот отвечает ли?
Глава 20
Ход от Глазьевых был неожиданный и даже в чем-то элегантный. Позвонил мне не кто-нибудь от них, а Лазарев-старший. Начал он, разумеется, издалека и с вопросов, актуальных для себя.
— День добрый, Слава. Как там у тебя дела с поселком? Слышал, все также пустует?
— Добрый день, Андрей Кириллович. Потихоньку заполняется, не переживайте, — не без ехидства ответил я.
— Разве я могу не переживать, Слава? Поддержание такого поселка требует больших затрат. Я же не просто так предлагал тебе сдать мне в аренду половину. Нагрузка на твой бюджет сразу резко уменьшалась бы, а то и в плюсе бы остался.
— Мы обдумываем способы пополнения бюджета. Вы же понимаете, людей-то мы можем хоть сейчас набрать, но все упирается в то, что им нужно предложить работу, которая была бы выгодной для клана.
— Наслышан о том, что вы ищете участок под промышленную стройку, — Лазарев выразительно вздохнул, в очередной раз убедившись, что ему ничего не обломится. — По этому поводу у меня тоже есть к тебе предложение. И прошу, не говори сразу нет, обдумай всесторонне, отключи эмоции, возможно, в долгосрочной перспективе оно окажется тебе куда выгоднее, чем ты думаешь.