И вообще, маг должен иметь холодную голову, а не холодный букет.
— Опять вектор перепутал, — неожиданно сказал Глазьев. — Прости, Анюта, с меня другие цветы. Эти теперь только в виски добавлять в качестве льда. Но я так торопился к тебе, что неудивительно, если перепутал еще что-то.
— Ну вот, а ты переживал, — усмехнулся Серый. — Он даже причину уже нашел.
После звука захлопнувшейся двери и короткого поцелуя, раздался Анин голос:
— Тогда я тебя прощаю. Но букет все равно не забудь. Нет-нет-нет, сначала поговорим.
— Может, поговорим потом? — вкрадчиво спросил Глазьев.
Он шуршал снимаемой одеждой и пакетами.
— Потом я могу что-то важное забыть, — проворковала Аня. — Ты же знаешь, Рома, я от тебя улетаю. Голова становится совсем пустой и дурной-дурной. Поэтому сначала дело. Чай и дело. А потом вино и все остальное.
— Да переходите вы уже к делу, — буркнул Серый.
— Ты сказала, что разговор не телефонный, — совсем другим тоном выдал Глазьев. — Почему не телефонный?
— Потому что не могу избавиться от чувства, что меня подслушивают, — проворчала Аня.
— Елисеевы?
— Да нет, этот лопух даже не подозревает о такой возможности. — Серый посмотрел на меня, я стоически выдержал его взгляд, делая вид, что полностью поглощен тем, чтобы править подслушивающее заклинание под меняющую локацию парочку. — Я больше на Мальцевых грешу. Этот старых хрыч свою выгоду везде найдет.
— Он официально отказался от претензий к тебе, Анют, — напомнил Глазьев. — И неофициально — тоже, иначе на тебя бы хоть раз, но попытались напасть. Чем-то зацепил его Елисеев.
Интересное дело, Аня не стала рассказывать любовнику, что ее хотели убить. Это под клановую клятву не попадает, так почему? Боится, что Глазьев не станет принимать на себя ответственность за ее жизнь?
— Он мог хоть десять раз отказаться от претензий, но присмотр оставить, — логично предположила Аня. — И вообще, если мне кажется, это не значит, что так.
— Скажи лучше, что хотела меня увидеть.
— И это тоже.
Она гремела посудой, суется точь-в-точь, как тогда, когда готовилась угощать меня. Чайник шумел, делая разговор чуть менее внятным, поэтому я чуть подправил заклинания, смещая выход.
— Я бы и так приехал завтра.
— Завтра может быть поздно.
— Почему же? — тон Глазьева стал игривым, наверняка игривыми были и действия, потому что Аня довольно резко бросила:
— Роман, я же сказала, что сначала — дело. Нужно, чтобы ты предъявил на меня права завтра же.
— К чему такая спешка?
— Этот придурок Тимофей пожаловался, что я ему не даю заклинаний.
— Может, его просто…
Глазьев недоговорил, но Аня его прекрасно поняла, потому что ответила:
— Смысла нет, потому что Ярослав тогда точно что-то заподозрит. А так я пообещаю вести его дальше, как целителя, но обещания, не подкрепленные клятвой, легко нарушаются, как ты помнишь.
— Вот ведь сука! — высказался Серый.
— Анюта, ты же понимаешь, что я ничего не мог сделать. Я предлагал Мальцеву и деньги, и услуги, но он наотрез отказывался.
Голос был слишком убедительным, слишком честным. Глазьев почти наверняка врал. Аня подумала так же.
— Поэтому тебе первой позвонила я? — уязвленно спросила она.
— Анют, но откуда мне было знать, что ты не только ушла от Мальцевых, но и умудрилась попасть в другой клан?
— Хотелось бы мне тебе верить, Рома.
— Аня, я уже пообещал на тебе жениться, под клятвой пообещал. Куда уж больше? Я бы и раньше женился, но отец против был, а сейчас у него не осталось причин для отказа, потому что твои умения усилят клан, и он это понимает. Но я так и не понял, к чему спешка с переходом? Может, удастся еще чего ценного подцепить.
— Не удастся. Самое ценное — целительские умения и раскачка источника — уже у меня. А чем дольше мы будем тянуть, тем вероятнее Ярослав начнет разбираться в клановых делах и запросит с меня клятву, после которой я никому ничего не смогу передать, и тем больше придется отсыпать заклинаний Тимофею.
— Я уже предлагал решить с ним вопрос радикально — тебе конкуренты не нужны.
— Нет, я сказала! — в голосе Ани появились визгливые истеричные нотки. — Ты его не тронешь. Он мне не конкурент даже близко. Он цепкий парень, из него мог бы получиться хороший целитель. Захочет таковым стать — сам к нам перейдет. Ты думаешь, подходящих для целительства магов так легко найти? Там свои заморочки, кто попало не подойдет.
Врет, но сейчас врет ради Тимофея, а то с этого Глазьева действительно станется устроить парню несчастный случай. Нужно нашему последнему целителю сделать артефакт получше, а то любовник Аню может не послушать и перестраховаться.
— Хорошо, не трону я его, — недовольно сказал Глазьев. — Уговорила, золотце. Завтра вечером приду с официальным визитом к Елисеевым. Буду тебя выкупать.
— И Полину, — торопливо напомнила Аня. — Потому что когда Ярослав поймет, что упустил, он может на ней отыграться. Собственно, на хорошую школу я и сейчас могу заработать, у меня открылся ряд косметических заклинаний. Считай, что на Глазьевых прольется золотой дождь. А уж когда я докачаюсь до максимума, нынешний золотой дождь покажется ручейком.
Серый заскрежетал зубами.
— Нам бы эти деньги тоже не помешали, — заметил он. — Эх, Ярослав, не проинтуичил ты, нужно было Ермолиных клятвами опутать так, чтобы они на сторону и подумать не могли, не то что сбежать.
— Предателей выбросим — в клане чище будет, — возразил я. — Не нужно нам всякое дерьмо под боком.
— Оно бы правильно, конечно, было бы, если бы не вопрос с целительсвом. Ты же говорил, что без целителей можно только первую пару ступеней проходить. Скажу, что и с целителем это мало приятно, а без него вообще жопа будет.
Серый был совершенно прав, только ответа на его вопрос у меня не было.
— Пока думаю.
Парочка перешла от обсуждений к поцелуям, и прослушку я свернул. Не очень-то мне было интересно, чем они занимаются, если это не касалось конкретно меня.
Интерлюдия 6
— Мы не вмешиваемся в политику! Это решение было принято нашими предками, и за прошедшие века превратилось в закон!
Голос Верховного гремел, отражаясь от стен и проникая не просто в уши, в глубину черепной коробки. Можно было бы сказать, что сказанное им закреплялось там намертво, если бы то, что он говорил, не было бы прописными истинами, известному каждому, входившему в тайное волховское общество. Они поклонялись давно ушедшим богам и не собирались воссоединяться с предавшими их когда-то правителями.
— Владыко, — осторожно прокашлялся один из самых авторитетных членов тайного сообщества, — вы уверены, что это нужно повторять вновь и вновь? Мы не дети малые, все давно выучили.
— Если бы все! — опять рявкнул Верховный.
— Абсолютно все, — успокаивающе сказал его собеседник. — Владыко, никто из нас в здравом уме не пойдет на сближение с императором. Никто не поднимет завесу конспирации. Мы отдельно, они — отдельно. Да будет так во веки веков.
— Да будет, — привычным дружным хором отозвались все волхвы.
Эта слаженность Верховного волхва ни на миг не успокоила, он словно разозлился еще больше и бросил:
— Никто, вы говорите? Так почему же младший волхв Варсонофий позволяет себе демаскировать наше общество, общаясь с подозрительными личностями?
— Наглый поклеп, — встрепенулся упомянутый волхв, действительно, по меркам общества молодой — всего каких-то сорок лет. — Я не знаю, Владыко, кто вам чего наговорил, но я чист перед ликами наших богов.
— Чист, говорите? А что за неуместное восстановление справедливости и дарование магии изгою?
— Вы о чем, Владыко? — осторожно уточнил Варсонофий, пытаясь вспомнить, не было ли странного вкуса у напитка, который все пригубливали из ритуальной чаши, а Верховный волхв допил.
— Не притворяйтесь. Вас засняла Императорская гвардия, Варсонофий, — возмущенно сказал Верховный. — А казался таким преданным нашему обществу. Но это была лишь маска.
— Кто и где меня заснял? — возмутился теперь уже Варсонофий. — Я требую показать запись, чтобы восстановить справедливость.
— Вот-вот, любимые слова про «восстановить справедливость», — ядовито сказал Верховный. — Хорошо, что у нас есть связи в Императорской гвардии, а то так и остались бы в неведении до тех пор, пока на нас не вышли бы. Смотрите.
Он вставил флешку и запустил короткий ролик. На экране на фоне снега и защитного купола возник старец в сером балахоне с развевающимися лохмами, посмотрел, казалось, каждому в душу, наставил кривоватый палец и прогремел: «Безопасность — прежде всего!», на чем запись и закончилась, а волхвы начали недоуменно переглядываться и перешептываться.
— Я согласен, что безопасность — прежде всего, — выразил общее мнение Варсонофий. — Но при чем тут я? И кто это вообще такой?
— Это волхв Варсонофий, — ответил Верховный волхв, уже не столь уверенный в своей позиции.
— Не выдумывайте. Волхв Варсонофий — это я, а он совсем на меня не похож. Я намного моложе, между прочим.
— В императорской гвардии говорили, что на стороне клана Елисеевых выступает волхв Варсонофий, — стоял на своем Верховный. — Других Варсонофиев у нас нет. Только вы.
— Это самозванец.
— А может… — Тот, кто прервал Верховного раньше, решил сказать свое веское слово. — Может, это настоящий? Посланец древних богов? Знак?
Волхвы зашумели, пораженные неожиданным предположением.
— Нужно на него выйти и выяснить, — решил Верховный волхв. — Если самозванец — разобраться, если посланец — привлечь. Неужели наши молитвы дошли до богов?
Глава 18
На следующий день в школу я не пошел. И не потому что итогом вчерашних переговоров мамы с классной стало её заявление на сдачу мной экзаменов экстерном. А потому что я понимал, что могу не сдержаться и выдать себя Полине. Они поймут, что мне что-то известно, а это не есть хорошо. С Серым мы договорились, что он заедет утром и мы поедем в поместье, реализовывать мой план.