Поэтому я сосредоточился на переговорном артефакте. Схема вычерчивалась элегантная, вот только получалось, что для наибольшей эффективности одну из деталей следовало вымачивать в специальном зелье, одного компонента которого у Серого точно нет. Или я не видел, спрошу завтра. В крайнем случае у меня теперь есть целое подземелье с запасами. Уверен: там найдется если не все, то очень многое.
Утром я проснулся и обнаружил, что Тимофей, чуть приподнявшись на локте, немного мутным взглядом водит по сторонам.
— У тебя все хорошо? — забеспокоился я.
— О, не то слово. — Он счастливо заулыбался. — То есть вот это все Аня могла и не хотела мне давать?
— Я не знаю, что вот это все, — осторожно ответил я. — Я даже не знаю глубины ее знаний, потому что она должна была расти по мере использования заклинаний и роста уровней. Учти, должна быть часть пока закрытых для тебя областей.
Выглядел он нормально. Сканирование тоже отклонений не показало. А что есть небольшая заторможенность — так это результат перегрузки, за сегодня сойдет на нет. Вообще, на удивление, я не замечал никаких отрицательных последствий насильственного обучения. Может, и не такая это плохая штука, фиолетовая тварь?
Но тут я вспомнил все, с ней связанное, и решил: однозначно плохая. Плюсы будут кратковременными, а вот минусы наверняка перевесят. Не из-за этого ли фиолетового монстра в свое время снесли клан Вишневских?
— Закрытые я заметил, — ответил Тимофей. — Но то, что есть, уже впечатляет. И еще я понял, что нам срочно нужен второй целитель.
— Есть такое, — вздохнул я. — Но где его взять-то?
— Я подумал, — неожиданно сказал он. — Вдруг у кого из моих есть зачатки магии. Их же можно развить.
Я хотел ответить, что взрослые вряд ли чего достигнут, но тут вспомнил об успехах Серого, который был самым взрослым из моих учеников, но и самым ответственным, поэтому быстрее всех прошел Первую Ступень.
— А давай проверим? — предложил я. — Но не сегодня. Сегодня ты созваниваешься с родителями и просишь, чтобы они договорились в школе о сдаче тобой экзаменов экстерном.
— Зачем? — удивился он. — Я прекрасно все совмещаю.
— Ради твоей безопасности, пока все не успокоится, — пояснил я. — Глазьевых сейчас реально бомбить начнет. И во что это выльется, я не предскажу. Защитный артефакт тебе сделаю, но хотелось бы избежать любых случайностей. Поэтому сейчас встаем, завтракаем, ты звонишь своим, и мы уезжаем. Родителей предупреди, что тебя не будет несколько дней.
— То есть ты хочешь меня оставить под куполом?
Вчера я размышлял над такой возможностью. Проблемы была в том, что я понятия не имел, как отнесется тварь к возникшему рядом человеку, подвергшемуся ее обработке. Сегодня проверим, но это будет под моим присмотром, и я не хочу узнавать, что может случиться, если меня там не будет.
— Нет, пока я хочу, чтобы ты постоянно был под моей охраной, пока я не сделаю защитный артефакт.
Завтрак прошел под расстроенные мамины вздохи, что она толком с Аней и не попрощалась. Все уверения, что Аня при желании могла бы теперь навещать ее хоть ежедневно, благополучно пропускались мимо ушей. Зато Денисом не пропустилось наше с Тимофеем обсуждение сдачи экзаменов экстерном.
— Точно, — оживился он. — Я тоже в последнее время думаю, что зря там время трачу. Вера Андреевна, вы же напишете и мне заявление?
— Я? — удивилась она.
— Клан Елисеевых принял на себя обязательства, по моему обучению в том числе, — напомнил он. — Так что вы вполне можете взять это на себя.
— А ты — прогулять школу? — неодобрительно сказала мама.
— Он и так сегодня прогуливает школу, — спохватился я. — А вы — работу. Из дома ни на шаг и никому не открываете до моего возвращения.
Так-то я бы и Тимофея оставил, но хотел держать его на глазах. Результат непонятного метода требовал контроля.
— Ярослав, ты с ума сошел? — возмутилась мама. — Это не игрушки прогуливать работу без серьезной причины.
— У меня есть основания подозревать, что Глазьевы нам сегодня могут объявить войну, — заметил я. — Ты, конечно, можешь сегодня пойти на работу, и я, конечно, отомщу за твою преждевременную смерть, но это не вернет мне матери, а Олегу — жену.
— Вера Андреевна, вы спокойно можете сказать, что у вас токсикоз, — заметил Тимофей. — У вас, правда, беременность хорошо проходит, но на работе это кому знать?
— Б-б-беременность? — начала заикаться мама. — К-какая беременность?
— Ваша, Вера Андреевна — уверенно ответил Тимофей. — Срок маленький, но я же целитель, я вижу.
— Мама, Олег, от души поздравляю вас. Буду рад и брату, и сестре, — разбил я повисшее над столом молчание.
Олег расплылся в улыбке.
— Вера, считай себя уволенной с этого дня, — твердо заявил он. — Нашей дочери стрессы не нужны.
— Почему дочери? — ошарашенно спросила мама.
— Я так чувствую. Тимофей?
— Дочери, дочери, — подтвердил тот. — Можете уже имя подбирать.
Тут как раз позвонил Серый с сообщением, что подъехал, поэтому, оставив отчима и маму разбираться со свалившейся на их головы новостью, я потащил Тимофея на выход, предупредив, что в машине ни о чем серьезном не говорим.
В машине же и застал меня звонок от Ермолиной.
— Ярослав, это как понимать? — прошипела она в трубку, стоило мне ответить.
— Доброе утро, Аня. Ты про что?
— Ты прекрасно понимаешь, про что я. Ты меня обманул.
— Разве? В чем?
— Не было разговора о том, что ты забираешь знания.
— Но и разговора, что я их оставляю, тоже не было. Твой будущий муж говорил, что берет тебя не как мага, а как любимую женщину. А если использовать тебя как мага он не планировал, то к чему тебе лишние знания?
Серый подавил смешок, сделав вид, что закашлялся. Конечно, Аниных реплик он не слышал, но и моих ему хватало.
— Ярослав, немедленно верни все как было. Иначе я вам не буду помогать.
— А ты собиралась? — делано удивился я.
— Я же сказала перед выходом, что вы всегда на меня можете рассчитывать, — уже с явным раздражением сказала Аня. — Ярослав, шутка затянулась. Верни все как было, пока Роман не проснется, а то…
— А то что? Он очень рассердится? Вот и проверишь, кто ему больше нужен: ты или то, что у тебя было.
Мы как раз доехали до купола, и Серый уже притормозил рядом. Тимофей с интересом осматривался. Я же не отрывая телефона от уха, привычно вынес очередные подслушивающие устройства от Императорской гвардии.
— Ярослав, верни мне мое! — уже орала в телефон Аня.
— С чего оно вдруг стало твоим? Тебе дали попользоваться, а теперь тебе придется привыкать к мысли, что дали, но больше не дадут.
Я проделал в куполе разрез и шагнул туда первым, разговор сразу прервался. Расстроило ли это меня? Нет. Все равно ничего, кроме угроз и истерик, не будет.
— В ЧС ее брось, — посоветовал Серый. — Она еще долго не успокоится.
— Номер сменить не проблема, — заметил я. — Но Ермолина меня беспокоит куда меньше Глазьева, который пока ничего не знает.
— У всех свои сюрпризы по утрам, — философски заметил Тимофей, оглядываясь по сторонам. — Неприветливая обстановка.
— Неприветливая — это в особняке, — хохотнул Серый. — Да и то только, если с Ярославом идти на второй этаж.
Интерлюдия 7
Полковник Ефремов нервно расхаживал в приемной Его Императорского Величества. Секретарь неодобрительно на него поглядывал, но замечаний не делал, поскольку никак не мог определиться, вызвали полковника, чтобы разнести в пух и прах, похвалить ли, или просто проконсультироваться. Последнее наиболее вероятно, поскольку государь император довольно часто приглашал кого-нибудь из Императорской гвардии для консультации, но секретарь своей пятой точкой, служившей ему лучше любого артефакта, усиливающего интуицию, чувствовал, что о консультации речи не идет. Но и на разнос не похоже: император скорее выглядел задумчивым, чем злым. Но причина его задумчивости секретарю была даже близко не понятна. Короче говоря, он всю голову сломал в попытках догадаться, что же послужило причиной для срочного вызова.
Полковнику Ефремову точно так же причина вызова была непонятна. Поэтому он и мерил шагами приемную: в движении ему всегда лучше думалось. Но сколько он ни двигался, косяков за собой не находил, как и причин для срочной консультации императора о чем-либо. Ничего особенного в последнее время не происходило, все шло в штатном режиме. Разве что лишились одного из тренировочных полигонов? Так Ефремов льстил себя надеждой, что об этом полигоне император не знал, иначе задал бы несколько неприятных вопросов куда раньше. Или раньше он предпочитал делать вид, что не знает? Не мог же он не оценить элегантности решения: одним выстрелом убивалось сразу два зайца — уничтожался опасный преступник и одновременно создавалась тренировочная тварь? Или мог?
Наконец посетитель из кабинета вышел, к императору заглянул секретарь и сразу пригласил полковника Ефремова. Тот вошел лихо, строевым шагом, отдал честь и вытянулся во фрунт, стараясь выглядеть как можно более уверенным.
— Вы догадываетесь, полковник, зачем я вас позвал?
Ефремов прекрасно знал этот обманчиво-мягкий тон, за ним всегда или почти всегда следовал разнос.
— Никак нет, Ваше Императорское Величество! — гаркнул он так, что император поморщился и поковырял пальцем в ухе.
— Вы это прекращайте, полковник. Я знаю, что вы можете нормально разговаривать. Присаживайтесь.
Император указал на стул с таким видом, что Ефремов счел за лучшее послушаться и сесть напротив монарха. Вблизи тот выглядел не так грозно, как на расстоянии, более того, многие женщины сочли бы пятидесятидвухлетнего императора весьма заманчивой целью не только по причине занимаемого положения. Ефремов с грустью констатировал, что мундир на его августейшем собеседнике сидит куда лучше, чем на нем самом.
— Итак, полковник, я пригласил вас, чтобы выяснить, что происходит с поместьем Вишневских.